330 Karenin, Anna, Vronski

Автор: Толстой, режиссер: Тростянецки Геннади

20040205 zv-Lensovet : : : :2: : : 247

AJK:	Mitähän Tolstoi sanoisi? Minä sanoisin, että karkeahko, mutta selkeä kuva tästä venäläisen kirjallisuuden mestariteoksesta, joka soveltuu hyvin myös näyttämölle. Olemme tottuneet ajattelemaan Anna Kareninan tarinaa eräänä kaikkien aikojen rakkauskertomuksena, kypsän naisen syvästi elämänä draamana vähän siinä missä Romeo ja Julia ovat nuoren rakkauden kuvaus. Anna 'menettää maun' mieheensä Kareniniin kohdattuaan nuoren leijonan, Vronskin. Mutta Karenin ei antaudu osaansa vastaan pyristelemättä. Kaikkea muuta: hän pitää tiukkaa otetta Annasta ja vaatii, että ulospäin kaiken on säilyttävä ennallaan. Annan ja Vronskin rakkaus leimahtaa, mutta ei lopulta pala kauan. Samalla kun Vronski putoaa satulasta laukkakilpailussa ja joutuu ampumaan hevosensa, samalla Vronski alkaa vältellä Annaa, joka juuri on polttanut sillat takanaan. Anna on siis todellinen väliinputoaja. Mutta hänkin nousee jaloilleen. Tämä esitys päättyy siihen, että Anna palaa Kareninin luo ja liittää Kareninin ja Vronskin kädet sovinnon merkiksi yhteen. Mielestäni hieno päätös, mutta eikö romaani pääty siihen, että Anna menehtyy junan alle? Täytyisi tarkistaa.	Что скажал бы Толстой об этом? Я бы скажал, что образец грубоватый, но ясный об этом шедевре русской литературы, который и хорошо подходит на сцене. Мы привыкли предствить историю Анной Карениной как одной из историй любвы всех времён, глубоко живяемой драмой зрелой женщины, в том степене в котором Ромео и Жулиетта описание молодой любвы. Анна потеряет вкус в своем муж Каренин, когда она встретит молодого лва, Вронски. Но Каренин не сдает без борьбы, мало того: он в сильной хватке держает Анну и требует, что в внешнем все должно остатся как всегда было. Любовь между Анной и Вронски вспыхнет, но в концом конце не горит долго. Когда Вронски падает с лошада в гоньке и вынужден будет стрелять свою конью, он и начинает избегать с Анной, которая только что сгарила все мости за себя. Таким образом Анна будет оставлена одной. Но она встает по-новому. Это представление концится с тем, что Анна возвращает к Каренину и соединяет руки Каренина и Вронского как знак согласия. По-моему везьма симпатичный конец, но не кончается ли роман с ценой где Анна умрет под поездом? Нужно проверить!
	Tällaisella klassikolla on miljoona tulkintaa, pitkä esitysperinne, jota vasten kaikkia uusia väistämättä tarkastellaan. Itsekin olen nähnyt ainakin kolme teatteriversiota. Toistakymmentä vuotta sitten Svenska Teaternissa nähty vähäsanainen, voimakkaan allegorinen jäi mieleen poikkeuksellisen hienona. Siitä ei ole tarkempia muistiinpanoja, mutta sen meiltä saamat pisteet ja monet muistelot antavat hyvän todistuksen. Kun on rakkauskertomus, siihen kuuluu häivähdys hempeyttä ja onnen, jos ei nyt huumaa, niin säteilyä ainakin. Minusta tästä tämänkertaisesta sellainen puuttuu. Annankaan rakkaus, miehistä puhumattakaan, ei ole sydämen ja sielun rakkautta, vaan enemmän lihallista himoa. Ehkä vaikutelma syntyy nimenomaan siitä voimakkaasta koreografiasta ja liikkeestä jota tämä esitys on tulvillaan. Anna on nuori ja voimakas, ei vain henkisesti, sillä sitäkin hän on, vaan myös fyysisesti. Hän ei jättäydy haaveisiin ja rakkaansa johdatettavaksi, vaan - etten sanoisi - miesmäisen rajusti riehuu ja ohjaa tapahtumien kulkua siinä missä Kareninkin. Vronski jääkin ikäänkuin ajopuuksi, pikemminkin tavoitelluksi kuin tavoittelijaksi. Ehkä se onkin todellisen naistenmiehen kohtalo. Käsitykseni mukaan todellinen naistenmies on sitä luonnostaan ja tahtomattaan. Hänen ei tarvitse eväänsäkään liikauttaa ja naiset ovat hulluina häneen. Saattaa paremminkin kiusaantua ylenmääräisestä paapomisesta. Ehkä nyt ei Anna ihan siihen syyllisty, mutta ei paljon puutukaan.	При классика такова типа существует мильёны интерпретацией, долгая традиция представления, на фоне которого новых безусловно смотрятся. Я сам видел минимум три театерных вариантов. Больше десяти лет тому назад мы видели в Шведсшком Театре одну с маловатыми репликами и крепкими аллегориями представление и не можем его забывать. Часто его вспоминаем и заданные нами пункти и ясно говорят. Когда речь идет о истории любвы, требуется оттенок нежность и сияние, если не угар счастьи. По-моему в этом сегоднящем такое не было. Даже любовь Анны, не говоря о мужчин, не такого типа, нет любовь сердца и души, а скорее страсть мясная. Может-быть это впечатление восникает и той сильной кореографии и двыжении, которых чрезвычайно много в этом представлении. Анна молода и сильна, не только душебно, это она и есть, а и физически. Она не оставается в своих мечтах и под руководством своего любовника, а – чтобы не сказал – настоящей мужчиной бущевает и руководет поток собитий в том размере как и Каренин. Вронски останет как либо на сторону, более плавает с потоком, чем управляет его ход. Может-быть это судба действительного мужчиной вообще. Я так думаю, что действительный мущина женщин это есть естественно, по своей натуру, без собственного воления. Ему не нужен своей руку двигать и женщины потеряют свои головя с ним. Он может даже измучится о чрезмерного ласкания. Может-быть Анна в таком не виновата, а не очень далеко от такого.
	Kirsikka Moring sanoo Hesarin arvionsa lopuksi nätisti: "En ole kuitenkaan ollenkaan varma, onko tämä ainakaan minun Anna Kareninani." Perustelua tälle johtopääteökselle on saman arvioinnin edellisessä kappaleessa:	Кирсикка Моринг скажет в своей критике в газете Helsingin Sanomat в конце хорошенко: «Я не уверена, что это именно моя Анна Каренина.» Основание своего мнения выражает в предидущей параграфе:
	"Mihin minun katsojana sitten pitäisi uskoa? Ei ainakaan Annan ja Vronskin rakkauteen. Se näyttäytyy pikemminkin sokeana kiimana. Loistavan näyttelijättären Jelena Krivetsin rehevästi räiskyvä ja äksy Anna poikkeaa täysin tähänastisten teatteri- ja elokuvaversioiden hauraan romanttisesta Annasta. Krivetsin Anna tietää mitä tekee, ja tekee sen tahallaan. Ei tässä kohtaloa kaivata. Hänen partnerinaan Oleg Fedorovin kaita ja nuori Vronski on kuin äidin syliin temmattu. Sinänsä kiinnostava ihmissuhdetulkinta."	«Что как зритель я должна верить? Нет во всяком случае в любвы Анной и Вронской. Это скорее является слепой похотой. Блестящая артистка Елена Кривец как искрящая и строптывая Анна вполне отличается от хрупкой и романтической Анны, которую мы до сих пор привыкли видеть на сцене и на фильмовом экране. Анна Кривеца знает, что она хочет, и сделает тот с мерением. Судба здесь не нужна. Олег Федоров, её партнёр, уский и молодой Вронски как взян на коленах матери. В самом себе интересное интерпретация человеческих отношений.»
	Minä panisin johtopäätöksen osalta vähän paremmaksi ja sanoisin, että olen melkein varma, ettei tämä ole minunkaan Anna Kareninani. Mutta eipähän sitä kai sellaiseksi ole tarkoitettukaan ja kuitenkin on ehdottomasti näkemisen arvoinen tulkinta.	Я бы как вывод еще прибавыл и сказал, что я почти уверен, что это не моя Анна Каренина. Но может-быть это и не так намерен и все-таки безусловно стоит смотреть как своего рода интерпретации