Многообразие философских учений и направлений — от многообразия человеческих типов, характеров и многообразия форм деятельности. Еще Аристотель подметил, что взгляды философа определяются тем, чем он занимается. О Пифагоре и пифагорейцах он писал: “... так называемые пифагорейцы, занявшись математикой, первые развили ее и, овладев ею, стали считать ее начала началами всего существующего”. Фихте отметил другое: «Какую философию ты выбираешь, зависит от того, что ты за человек».

Платон (427-347 г.г. до н. э.) — один из самых известных философов древности. В этом с ним конкурировал только Аристотель, его же ученик. Последний многим был обязан Платону, хотя и критиковал его. От Аристотеля дошло выражение: «Платон мне друг, но истина дороже». Сочинения Платона в большинстве своем написаны в форме диалога. Счастлива была их судьба; почти все они дошли до нас.

Аристотель (384-322 гг. до н. э.) — ученик Платона, впоследствии основал свою школу, которая называлась Ликей (в латинской транскрипции — Лицей). Если Платон был идеалистом, художественной натурой, то Аристотель совсем иного типа — исследователь, который методично разрабатывал основные отрасли знания.
Аристотель — отец логики (и сейчас ее порой называют аристотелевской). Он выявил основные правила логического мышления, сформулировав их в виде законов логики, исследовал формы логического мышления (рассуждения): понятие, суждение, умозаключение, доказательство, опровержение.
Аристотель был создателем учения о категориях, основных философских понятиях; им была разработана первая категориальная картина мира («система» категорий). Главное его сочинение — «Метафизика» — как раз посвящено этой теме.
Аристотель выступил с критикой теории идей Платона, считая, что идеи не могут существовать отдельно от вещей (идеи, по Аристотелю, не что иное, как формы вещей). Если вспомнить разграничение всех философов на материалистов и идеалистов, то можно сказать, что Аристотель фактически высказал основную мысль материализма, т. е. что дух не может существовать вне материи (в противоположность Платону, который утверждал обратное). Эта борьба двух направлений длится вот уже почти две с половиной тысячи лет: идеалисты выступают за то, что духовное – особая субстанция, существующая независимо от материального и управляющая им; а материалисты и близкие к ним философы утверждают, что идеальное — продукт особым образом организованной материи и существует лишь в связи с материальным. Платон и Аристотель как бы воплощают эту борьбу указанных направлений мысли. В известной картине Рафаэля “Афинская школа” Платон показывает на небо, а Аристотель — на землю.
Аристотель критиковал платоновскую теорию идеального государства, выступал в защиту частной собственности против опять же платоновской идеи общности имущества. Фактически он был первым антикоммунистом. По его мнению общее владение вызвало бы нерадивое отношение к работе и большие трудности при распределении ее плодов; каждый стремился бы получить лучшую и большую долю продуктов, но приложить меньшую долю труда, что привело бы к ссорам и обману взамен дружбы и сотрудничества.

Аристотель был вполне земным философом, не чурающимся самых житейских тем. Им разработана теория золотой середины (нормы-меры). Он оставил после себя гигантское количество умных мыслей-высказываний. Вот некоторые из них: «ничто так не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие»; «счастье есть благосостояние, соединенное с добродетелью»; «ум заключается не только в знании, но и в умении прилагать знание на деле».
Схоластика (9—15 века н. э.) – средневековая «школьная философия», представители которой пытались рационально обосновать и систематизировать христианское вероучение. Для этого они использовали идеи античной философии (Платона и особенно Аристотеля). Схоластики абсолютизировали книжное знание. Их споры часто были оторваны от реальных проблем жизни. Поэтому в последующем схоластику большей частью воспринимали отрицательно. Тем не менее в ее недрах высвечивалось много важных проблем. Так, схоласты дали своей дискуссией о природе общих понятий (универсалий) хороший материал последующим поколениям философов и ученых для анализа проблем языка и мышления. Участников дискуссии называли реалистами и номиналистами. Реалисты считали общее реальным, существующим в реальной действительности, что общим понятиям соответствует реально общее. Номиналисты считали, что общие понятия – это всего лишь имена, названия вещей (nomina в переводе на русский означает название). Реалисты и номиналисты делятся на крайних и умеренных. Крайние реалисты утверждают, что общее не просто реально существует, но и управляет всем сущим, господствует над всем; оно существует отдельно от вещей, в каком-то отдельном мире, например, в уме Бога. Умеренные реалисты утверждают, что общее существует реально, но не отдельно от единичных вещей, а в них самих, и это общее осознается нами в виде общих понятий. Фома Аквинский принадлежал к числу умеренных реалистов. Он — последователь философии Аристотеля, а Аристотель рассматривал идеи и вещи в неразрывной связи друг с другом.
Современный человек — это воспреемник всей духовной и материальной культуры человечества, ее многотысячелетней истории. Для Кастанеды же ничего не значат ни Бетховен, ни Рахманинов, ни Аристотель, ни Гегель, ни Рафаэль, ни Рембрандт, ни Шекспир, ни Толстой, ни Эйнштейн, ни Дарвин, ни Петр I, ни Франклин Рузвельт, ни Эдисон, ни Форд. Кастанеде не нужна наука, не нужно знание, полученное учеными, не нужны открытые ими законы природы, не нужны изобретения человеческого гения, улучшающие и совершенствующие человеческую жизнь, не нужны ни серьезная, ни легкая, ни классическая, ни современная музыка, не нужна восточная культура единоборств-тела, не нужна индийская йога, не нужно освоение космоса, не нужны компьютеры, не нужно книгопечатание, не нужны радио, телевидение, не нужны автомобили, самолеты и т. п.

Первичными категориальными определениями являются определения самого мира, его самоопределения, т. е. естественная система категориальных определений, которая (как и мир в целом) существует независимо от человека и человечества. Вторичными категориальными определениями являются категории мышления, точнее стихийно сложившаяся система категорий мышления (категориальный строй мышления). Третичными категориальными определениями являются философские категории и понятия. Аристотель, Гегель и другие философы пытались, в сущности, открыть естественные системы категорий мышления и категориальных определений мира. Эти попытки шаг за шагом приближали человечество к разгадке указанных систем.

В учении древних о четырех стихиях в зачаточном состоянии заключена идея о различных логически взаимосвязанных видах, типах материальной реальности. Не случайно такие крупнейшие мыслители как Аристотель и Гегель взяли на вооружение это учение, не отбросили его как наивное и устаревшее.
К сожалению, традиция изображать человеческое общество как организм весьма древняя. Ей отдали дань такие философские авторитеты как Платон и Аристотель. ³ Под противоположностью в том и другом случае мы имеем в виду противоположность обладания и необладания (лишенности). Еще Аристотель говорил об этой противоположности как основной противоположности бытия.

Как это ни парадоксально, но свобода необходимо предполагает случайность, невозможна без нее. Еще Аристотель отметил, что отрицание реального существования случайности влечет за собой отрицание возможности выбора в практической деятельности, что абсурдно. «Уничтожение случая, — писал он, — влечет за собой нелепые последствия... Если в явлениях нет случая, а все существует и возникает по необходимости, тогда не пришлось бы ни совещаться, ни действовать для того, чтобы, если поступать так, было одно, а если иначе, то не было этого»⁽⁷⁾.
В древние времена свобода противопоставлялась рабству. Тот является свободным, кто не раб — говорится в Евангелии от Иоанна (8; 33). Видимо, этим же пониманием свободы руководствовался Аристотель, когда писал: “свободным называем того человека, который живет ради самого себя, а не для другого”⁽¹²⁾. Любопытно, что почти также характеризует свободу Гегель: “свобода состоит именно в том, что мне не противостоит никакое абсолютно другое, но я завишу от содержания, которое есть я сам” .
Сознательный момент способности выбора означает, что человек способен обдумывать, «отмеривать», рассчитывать прежде, чем принять решение по какому-либо варианту действия, т. е. способен действовать «со знанием дела». Здесь действует правило: «семь раз отмерь, один отрежь». Лейбниц писал: «уже Аристотель удачно заметил, что свободными действиями мы называем не просто те, которые спонтанны, но те, которые вдобавок обдуманны»⁽¹⁴⁾. Лейбниц имел в виду то место в «Никомаховой этике», где Аристотель подробно рассматривает вопрос о том, что такое сознательный выбор. Сравн. немецкую пословицу: «Кому выбирать, тому и голову ломать» («Wer die Wahl hat, hat die Qual). Уместно привести здесь и знаменитое изречение из Евангелия от Иоанна (гл. 8, ст. 32 ): «Познайте истину и истина сделает вас свободными». (У меня тоже есть подобное высказывание: «чем объективнее взгляд человека на вещи, тем он более независим от них»). Конечно, эти высказывания односторонни, но они заостряют мысль и тем заставляют думать. ¹⁶ Аристотель. Соч. Т. 1, М., 1976. С. 69 (Метаф. 982b 25).

К сожалению, весьма распространенным является другое понимание эгоизма — как большей заботы о себе, чем о других. Аристотель, например, писал:
Смотрите, как он сказал: эгоизм “заключается не в любви к самому себе, а в большей, чем должно, степени этой любви”. Это слишком широкая и неопределенная формулировка, позволяющая трактовать эгоизм как всякую любовь к себе. В самом деле, что такое выражение “в большей любви к себе, чем должно”? Каждый может трактовать ее как хочет. Ведь под должным некоторые могут понимать и жизнь для других, самоотречение. Аристотель не дает здесь критерия для определения должного. Напротив, указание на эгоизм как на “большую любовь к себе” кажется понятным и убедительным.
В ноябре 2001 г. одна частная американская фирма произвела успешные опыты по клонированию некоторых клеток человеческого эмбриона. Это большой прорыв в познании механизма роста и размножения клеток человеческих тканей и органов. Открывается путь к использованию этого механизма в медицинских целях, т. е. к выращиванию в искусственных условиях аналогов заболевших органов и тканей человеческого организма. И что же? Сразу же религиозные деятели «откликнулись». С заявлениями осуждающего характера выступили руководители двух самых крупных христианских конфессий — папа римский Иоанн-Павел II и патриарх Алексий. Один наш священник, выступивший по телевидению с комментариями по поводу этих опытов, поставил их на одну доску с бесчеловечными опытами фашистских врачей над пленными в Освенциме. В самих США эти опыты осудил президент Д. Буш и, более того, в связи с этим поставлен вопрос о законодательном запрещении клонирования человека и человеческих клеток в принципе. Между тем, правильно сказал один ученый: запретить клонирование человека — то же самое, что остановить восход солнца. К опытам по клонированию человека у религиозных деятелей — как сверхконсервативных людей — какое-то пугливое отношение. Вместо того, чтобы разобраться с этими опытами объективно, непредвзято, рассудительно — судорожная эмоциональная реакция отторжения. А ведь клонирование — не выдумка человека и тем более не плод его изощренного ума. Оно имеет место в природе. Однояйцовые близнецы — не что иное как результат естественного клонирования оплодотворенной яйцеклетки. Клоны человека живут среди нас и в них нет ничего монстроподобного!

30-е – 40-е гг. XIX века были отмечены дискуссией между западниками и славянофилами. Спор о путях развития России, о том, должна ли Россия развиваться как самобытная страна со своей культурой или она должна вбирать в себя достижения европейской культуры и ориентироваться на западные ценности. В этом споре обе стороны были правы и не правы. Безусловно, Россия должна сохранять свою самобытность, не должно быть общего «стандарта». Но боязнь славянофилов, что Россия потеряет свою особенность, не оправдана. С другой стороны, западники абсолютизировали тот момент, что Россия – часть человечества и должна быть как все. Подражание западным образцам не во всех случаях хорошо. Это один из недостатков позиции западников. Спор славянофилов и западников исторически разрешается синтезом того и другого подхода. Славянофилами были И. В. Киреевский, А. С. Хомяков, братья Аксаковы; западниками – П. Я. Чаадаев, В. Г. Белинский, А. И. Герцен.
 
 

В. Г. Белинский и  А. И. Герцен

* * * Актуальное бессмертие есть не что иное, как опосредствование конечного бесконечным, преходящего вечным. Оно может быть большим или меньшим в зависимости от глубины опосредствования. А она зависит от человека. В.Г. Белинский об этом хорошо сказал: “Жить — значит чувствовать и мыслить, страдать и блаженствовать; всякая другая жизнь — смерть. И чем больше содержания объемлет собою наше чувство и мысль, чем сильнее и глубже наша способность страдать и блаженствовать, тем мы больше живем: мгновение такой жизни существеннее ста лет, проведенных в апатической дремоте, в мелких действиях и ничтожных целях”.
Интересен спор между теми, кто понимает творчество как терпение, и теми, кто понимает его как вдохновение. Лев Толстой, например, любил изречение Бюффона “Гений — это терпение”. С другой стороны, В. Г. Белинский писал: “Гений не есть, как сказал Бюффон, терпение в высочайшей степени, потому что терпение есть добродетель посредственности”. И каждый по своему прав. Творчество — это и терпение, и вдохновение, и труд, и наслаждение, и “муки творчества” и “радость творчества”. Ш. Фурье как-то сказал: “Мораль приказывает нам любить труд, но пусть она сумеет сначала сделать его приятным”. В этом пожелании Ш. Фурье выражено извечное стремление человека не просто к труду, а к творческой деятельности, соединяющей полезное и приятное, труд и отдых, наслаждение. Ведь именно творчество делает труд приятным. И именно творчество составляет сущность человеческой деятельности.
Все же поддержка государством религии и церкви сделала свое дело. В философии преобладало религиозно-идеалистическое направление, то есть количественно философов-идеалистов было гораздо больше, чем философов-материалистов. Это и П. Я. Чаадаев, и славянофилы, и В. С. Соловьев, и Н. А. Бердяев, и многие другие.

Николай Александрович Бердяев (1874 – 1948) – религиозный мыслитель, философ-мистик, экзистенциалист. Его основные сочинения: «Смысл творчества», «Философия неравенства», «О назначении человека» и т. д. Бердяев — противоречивая фигура. Он, с одной стороны, выступал против коммунизма и социализма. Осознав пагубность коллективистских идей, выдвинул свою оригинальную концепцию персонализма. По его мнению отдельная человеческая личность (персона) — главная движущая сила истории. Ее права и свобода – то, на что должно ориентироваться государство и общество, т. е. Бердяев морально восстановил, реабилитировал индивидуализм. Во второй половине XIX века и начале XX века почти все умные люди в России были заражены идеологией коллективизма, в том числе Л.Н. Толстой, который утверждал, что объективные законы истории выше деятельности отдельного человека.
Бердяев попытался внедрить элементы западной философии (либерализма и индивидуализма) в сознание русского человека, но при участии соответствующим образом модернизированной религии.
Бердяев и Соловьев принадлежат к типу философов-иррационалистов. Они ставили интуицию выше разума. Бердяев каждую свою мысль лепил как отдельную самостоятельную вещь. Он сам признавался, что не способен рассуждать. Бердяев один из тех философов, которых большевики выслали из страны в 1922 году по указанию Ленина на знаменитом «философском пароходе».

Некоторые люди, в т. ч. некоторые философы, полагают, что смысл жизни в том, чтобы искать этот смысл. Н.А. Бердяев, например, писал: «Пусть я не знаю смысл жизни, но искание смысла уже дает смысл жизни, и я посвящу свою жизнь этому исканию смысла” (“Самопознание”, III глава). Такой взгляд на смысл жизни по форме не более чем игра слов, умничанье... Искать все время, всю жизнь смысл жизни — это какой-то инфантилизм. Взрослый, зрелый человек так или иначе находит смысл жизни и реализует его, живет осмысленной жизнью. Человек, ищущий смысл жизни, только пытающийся его найти, — это еще не определившийся, не сформировавшийся человек, который пока не состоялся как решающий жизненные задачи. Смысл жизни в этом похож на цель. Прежде чем достигать цель, двигаться от цели к результату, человек должен определить для себя цель, поставить ее. Но целеполагание — лишь первый этап. Человек совершает действия не для того только, чтобы поставить, определить цель, а для того, чтобы достигнуть ее. Так и смыс 3.8 Дж. Беркли и Д. Юм
 
 

Дж. Беркли и Д. Юм