Ajk kotisivu TwinBook o MainMenu

Aleksis Kivi: Seitsemän veljestä, (Alex Matson: Seven Brothers) : ISBN 951-30-2556-X, Helsinki 1973, KK:n kirjapaino
Алексис Киви: Семеро братьев, 1961, Художественная литература, Ленинград

Chapter 01 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
01001
Top
Jukola Farm, in the southern part of Häme, lies on the northern slope of a hill not far from a village called Toukola. Around the house the ground is studded with boulders, but farther down the slope are fields, where once, before the farm fell into decay, heavy-eared crops used to wave. Below the fields is a meadow, clover-rimmed and cleft by a winding brook; and richly it yielded hay before it became grazing ground for the village cattle. Attached to the farm also are immense forests and swamps, acquired mostly at the great enclosure of lands long ago, thanks to the admirable sense of the founder of the farm. For it was then that the master of Jukola, looking more to the advantage of his descendants than his own, accepted for his share forest ravaged by fire and for this was given seven times the area allotted to his neighbours. Now, however, all traces of fire had vanished from his holding, and dense forest covered the site. — Such is the home of the seven brothers, whose fortunes I am about to relate. Дом Юкола,[В Финляндии усадьбы часто называются по фамилии владельца.] в южной части губернии Хяме, стоит па северном склоне холма, недалеко от деревни Тоукола. Вопле дома — каменистая поляна, чуть пониже начинаются нииы, па которых прежде, когда хозяйство не пришло еще и упадок, колосились тучные хлеба. За полями иорогший клевером луг, перерезанный извилистой канавой; он давал много сена, пока не стал выобширными лесами деревенского стада. Имение богато также сталось лесами, болотами и пустошами — все это досталось основателю Юколы еще в стародавние времена, при целиком размежевании земель, благодаря его дальновидности. Больше заботясь о своих потомках, чем п себе, он согласился тогда взять участок сгоревшего леса, получив таким образом в семь раз больше угодий, нежели его соседи. От былой гари теперь не осталось и следа, и на участке Юкола снова вырос густой лес. Вое это и есть родной дом семерых братьев, о которых н поведу свой рассказ. 01001
Bottom
01002
Top
The names of the brothers, from the eldest downward, are: Juhani, Tuomas, Aapo, Simeoni, Timo, Lauri and Eero. Tuomas and Aapo are twins, likewise Timo and Lauri. Juhani, the eldest, is twenty-five; Eero, the youngest, has barely seen eighteen circuits of the sun. In build, they are stocky and broad-shouldered, of middling height, except Eero, who is still very short. Tallest is Aapo, though by far not the broadest across the shoulders. That advantage and honour falls to Tuomas, who is actually famous for the breadth of his shoulders. Peculiar to them all is the brownness of their skin and their stiff, hemplike hair, the coarseness of which is especially striking in Juhani. Зовут братьев, от старшего к младшему, так: Юхани, Туомас, Аапо, Симеони, Тимо, Лаури и Эро. Туомас и Аапо, как и Тимо с Лаури, — близнецы. Юхани, старшему из братьев, двадцать пять лет от роду, а младший, Эро, лишь восемнадцать раз успел увидеть вешнее солнце Все братья крепки, плечисты и рослы, кроме, пожалуй, Эро, который пока что маловат. Ростом особенно отличается Аапо, а вот плечистым его никак не назовешь. Эта честь принадлежит Туомасу, чьи дюжие плечи славятся на всю округу. Однако природа наделила братьев и одной общей чертой — смуглой кожей и жесткими, точно пенька, волосами; особенно бросаются в глаза упрямые космы Юхани. 01002
Bottom
01003
Top
Their father, a passionate hunter, met a sudden death in the prime of his life in an encounter with an enraged bear. Both were found dead, the shaggy king of the wilds and the man, lying side by side on the bloodstained ground. Sorely was the man mangled, but the brute too was seen to have been gashed with a knife and to have had its breast pierced by the keen bullet of a musket. So perished a sturdy fellow who in his time had killed more than fifty bears. — For love of the hunt, however, he neglected to work on his farm, which, with no master watching over it, gradually fell into decay. Nor were his sons fond of sowing and ploughing either; from their father they had inherited the same powerful eagerness to hunt game in the forests. They laid traps, set gins and snares and dug grouse-pits, to the undoing of wildfowl and hares. In such pursuits they passed their boyhood until they were able to use fire-arms and dared seek out Bruin in his wilds. Их родитель, страстный охотник, обрел в лучшую пору своей жизни нежданную смерть в схватке с рассвирепевшим медведем. Обоих, медведя и человека, нашли уже мертвыми. Один возле другого, они валялись на залитой кровью земле. Сильно был изранен охотник, но и у медведя глотка и бок были вспороты ножом, а грудь пробита беспощадной пулей. Так кончил свои дни этот храбрый человек, уложивший на своем веку более пятидесяти медведей. Однако из-за охоты он совсем забросил хозяйство, которое без мужского глаза мало-помалу приходило в запустение. Из его сыновей тоже не вышло пахарей и сеятелей: унаследовав от отца не меньшую страсть к ловле лесной дичи, они постоянно мастерили силки, капканы, западни и разные ловушки на погибель птицам и зайцам. Так прошло их отрочество, а потом они научились обращаться с ружьем и уже отваживались сходиться в дремучем лесу с медведем. 01003
Bottom
01004
Top
Their mother tried, indeed, with tongue and rod to turn them into the path of work and diligence, but the boys stubbornly resisted all her efforts. She was in every respect a deserving woman, known for her straightforward and honest, though perhaps a trifle over-harsh character. A fine fellow was her brother, too, the boys’ greatly admired uncle, who in his youth had sailed the distant seas, a stalwart sailor, and had seen many peoples and cities; until having lost his sight and become stone-blind, he spent the dark days of his old age at Jukola. There, as he carved by touch dippers, spoons, axe-shafts and other household articles, he would tell his nephews stories and describe to them strange events that had happened in their own country or foreign kingdoms, or relate to them miracles and other things from the Bible. To these talks of his the boys listened attentively, impressing them for all time on their memories. With less pleasure they listened to their mother’s commands and scoldings, turning to them a deaf ear in spite of repeated thrashings. All too often, perceiving the imminence of a whipping, the gang of brothers would decamp, causing their mother and others acute anxiety and trouble and thereby making their own case worse. Мать, правда, не раз пробовала и назиданиями и поркой приохотить сыновей к труду и усердию, но все ее старания разбивались об их упрямство. Вообще же она была славная женщина, прямая и честная, хотя и несколько крутого нрава. Ее брат, дядюшка этих семерых, тоже слыл славным малым. В молодости он был храбрым моряком и избороздил немало далеких морей, повидал разные народы и города, но потом потерял зрение и совсем слепой, коротал остатки своих дней в доме Юкола. На ощупь мастеря ковши, ложки, топорища; вальки и прочую утварь, он часто, бывало, рассказывал племянникам разные предания, вспоминал об удивительных делах в своем отечестве и чужеземных государствах, толковал библейские притчи и чудеса. Жадно слушали ребята его рассказы и крепко запоминали их. Зато наставления и упреки матери они выслушивали куда менее охотно и пропускали все мимо ушей, хотя она не раз секла их. Правда, частенько братья, почуяв приближение порки, стаей вылетали из избы и пускались наутек, немало досаждая этим матери и соседям и еще более отягчая собственную вину. 01004
Bottom
01005
Top
May one such episode from the brothers’ childhood be recorded here. They were aware of the existence, under their barn, of a hen’s nest belonging to an old woman known as Granny Pinewood, her little cabin being situated in a clump of pines near Jukola. One day, a fancy for baked eggs having entered their minds, they decided to plunder this nest and then enjoy their spoil in the forest. They carried out this decision, emptied the nest and made off in a body for the woods six brothers, for Eero still clung at that time to his mother’s skirts. Reaching a purling brook in a dark sprucewood, they made a fire on the bank, wrapped the eggs in rags, and having dipped them in water, set them to bake in the hissing ashes. And when their titbits were cooked, they ate a tasty meal and set off contentedly for home again. But no sooner had they reached the home rise, than a storm broke over their heads; their misdeed had been discovered. Granny Pinewood raged and scolded, and fierce of countenance their mother hastened to meet them, a whining rod in her hand. The boys, however, were not of a mind to encounter such a squall, but turned back and fled to the forest for shelter, heedless of their mother’s cries. Вот один случай из детства братьев. Они знали, что иод их овином несется соседская курица. Соседку все иили бабкой Лесовичкой: ее крохотная избушка стояла и сосняке неподалеку от Юколы. Как-то братьям очень уж шхотелось печеных яиц, и в конце концов они решили разорить гнездо, убежать в лес и там насладиться добычей. Сказано — сделано. Гнездо опустошили, и все шестеро братьев, — Эро тогда еще путался под ногами у матери, — в полном согласии отправились в лес. Возле журчащей в темном ельнике речушки они развели костер, завернули яйца в мокрую тряпку и зарыли их и шипящую золу. Когда лакомство было готово, они с наслаждением съели его и, довольные, двинулись к дому. Но едва поднялись они на свой пригорок, как были встречены настоящей бурей, потому что их проделка уже обнаружилась. Бабка Лесовичка ругалась ил чем свет стоит, рассерженная мать бежала ребятам навстречу, размахивая посвистывающей в воздухе розгой. Но братья вовсе не хотели встречи с этим ураганом и, показав спины, снова бежали под надежный покров леса, не обращая внимания на призывы матери. 01005
Bottom
01006
Top
A day now passed, and then a second, but of the truants (here was no sign; and at last their absence became a cause of great disquietude to the mother; her anger soon gave way to grief and tears of pity. She set out to look for them, scoured (he woods in all directions, but in vain. The matter then began to take on an ever more dreadful aspect and finally to call for action by the Crown’s servants. Word was sent to the bailiff who at once alarmed the whole of Toukola and the outlying farms. And now a search-party of old and young, women as well as men, set out, headed by the bailiff, to comb the forests. The first day they searched the vicinity, but without the result hoped for; the next day they moved farther way, and now, as they breasted a high hill, they saw in the distance, on the margin of a swamp, a blue pillar of smoke corkscrewing up into the sky. Carefully marking the direction, they pushed on towards the smoke. And at last, approaching nearer, they heard a voice sing these words: Прошел день, за ним другой, но беглецы не появлядись. Их долгое отсутствие в конце концов сильно ветре-пожило мать, и ее гнев сменился горем и слезами. Она отравилась на поиски, обошла вдоль и поперек весь .мне, но так и не нашла своих детей. Дело принимало серьезный оборот, и наконец потребовалось вмешательство властей. Сообщили яхтфохту, который немедленно собрал всех жителей Тоуколы и ее окрестностей. И вот Чолпа мужчин и женщин, старых и малых, длинной нгреницей, с яхтфохтом во главе, двинулась по окрестным лесам. В первый день искали поблизости, но безутешно; на другой день пошли вглубь и, поднявшись н<1 высокий холм, увидели на краю дальнего болота столб голубого дыма. Хорошенько приметив место, откуда поднимался дым, люди двинулись к нему. И наконец они услышали голос, распевавший следующую песню: 01006
Bottom
01007
Top
’Well fared the men of olden days,
The wilds did not dismay ’em.
Driftwood kept their fire ablaze,
Their ale the river gave ’em. ’
Не раз еловой чащи кров
Бывал жильем счастливым;
И для костров хватало дров,
И ров был полон пивом.
[Здесь и далее стихи переведены С. Хмельницким.]
01007
Bottom
01013
Top
On hearing this song the mistress of Jukola was mightily cheered, for she recognized the voice as that of her son Juhani. And the forest was also ringing with the crashes of a fire-hammer, so the searchers knew that they were heading for the truants’ camp. The bailiff gave an order for the boys to be surrounded, after which the party was to close in silently and then halt some distance away. Услышав песенку, хозяйка Юколы сильно обрадовалась: она узнала голос своего сына Юхани, хотя его и заглушал какой-то дикий грохот. Люди поняли, что приближаются к лагерю беглецов. Яхтфохт приказал окружить братьев, потом тихо подкрасться к ним, но все же остановиться на некотором расстоянии от их убежища. 01014
Bottom
01014
Top
His order was obeyed. And when the party, closing in on all sides, had approached to within fifty paces, it came to a halt; and now the following sight met their gaze: built of spruce-branches at the foot of a rock was a tiny shelter, in the doorway of which Juhani reclined on a mossy couch, staring up at the clouds and singing. A few yards away from the shelter a camp-fire blazed merrily, and in its embers Si-meoni was roasting a grouse the brothers had snared for dinner. Aapo and Timo, both with sooty faces after playing at being brownies, were baking turnips in hot ashes. Beside a little clay-pit Lauri was silently busy modelling clay whistles, bulls and spirited foals; he already had a long row of these set to dry on the moss-clad trunk of a fallen tree. Tuomas banged away with a fire-hammer: spit frothily on an embedded rock, laid a live coal on the saliva and then brought down with all his might a second rock on the coal, whereupon a crash, often as sharp as the report of a rifle, would echo around, and a sooty smoke issue from between the rocks. Все произошло так, как велел яхтфохт. Люди окружили братьев и шагах в пятидесяти остановились. И глазам их представилась следующая картина: возле большого камня был сооружен из хвои небольшой шалаш, у входа на моховой постели, глядя на облака и распевая песни, лежал Юхани. В двух-трех саженях от шалаша весело пылал костер, и Симеони жарил на углях попавшуюся в силок тетерку. Аапо и Тимо с черными от сажи лицами, — они только что играли в гномов,— пекли в горячей золе репу. На краю грязной лужицы молча сидел Лаури и лепил глиняных петушков, бычков и резвых жеребят; длинный ряд их уже сушился на поросшем мхом бревне. А Туомас грохотал камнями: сначала он смачно плевал на один камень, клал горячий уголек и изо всей мочи бросал на него другой камень, и грохот, гулкий как ружейный выстрел, раскатывался по окрестностям, а из-под камня вырывался черный клуб дыма. 01015
Bottom
01015
Top
Juhani:
’Well fared the men of olden days,
The wilds did not dismay ’em,’
but the Devil will get us yet out here. It’s as good as in our hands, you sons of beavers.
ЮХАНИ:
Не раз еловой чащи кров
Бывал жильем счастливым..,
А все-таки мы здесь попадем черту в лапы. Этого нам, балбесам, не миновать!
01016
Bottom
01022
Top
Aapo: Isn’t that what I said when we took the hare’s path. What fools we were! Let robbers and gypsies wallow like this with only the sky for roof. ААПО: Это я сказал сразу, как мы дали тягу. Эх, и дураки же мы! Только разбойники да цыгане скитаются так под открытым небом. 01023
Bottom
01023
Top
Timo: God’s sky, anyhow. ТИМО: Но небо как-никак божье. 01024
Bottom
01024
Top
Aapo: Living here with wolves and bears. ААПО: Жить тут с волками и с медведями! 01025
Bottom
01025
Top
Tuomas: And with God. ТУОМАС: И с господом богом. 01026
Bottom
01026
Top
Juhani: Right, Tuomas! With God and his angels. Ah, if we only had the eyes of a soul in Heaven, we’d see as plainly as anything a whole host of sheltering angels with wings in a l ing around us, and God himself, like a grey old gaffer, sitting right in our midst as a loving father. ЮХАНИ: Верно, Туомас! С господом и его ангелами. Ах! Если б мы только смогли взглянуть теперь на мир глазами праведника, мы бы воочию увидели, как нас окружают целые толпы ангелов-хранителей с крылышками и как сам бог, этакий седенький старичок, сидит между нами, точно любящий папаша. 01027
Bottom
01027
Top
Simeoni: Ay, but what will poor mother be thinking? СИМЕОНИ: А каково-то теперь нашей бедной ма«. тер и ? 01028
Bottom
01028
Top
Tuomas: She’ll be wanting to hammer us tender the minute she can lay her hands on us. ТУОМАС: Попадись мы ей только в руки, она из нас печеную репку сделает! 01029
Bottom
01029
Top
Juhani: Ay, boy, that would be a beating! ЮХАНИ: Да, парень, и задали бы нам баню! 01030
Bottom
01030
Top
Tuomas: A beating. A good beating. ТУОМАС: Баню, баню! 01031
Bottom
01031
Top
Juhani: A fire-spitting beating. We know that. ЮХАНИ: Горячую баню, будьте уверены! 01032
Bottom
01032
Top
Aapo: We ’ve got to take it some time. ААПО: В конце концов бани нам не миновать. 01033
Bottom
01033
Top
Simeoni: That’s true. So best to go and get the beating over and end this bullock’s holiday. СИМЕОНИ: Это уж ясно. А коли так, то лучше сейчас же принять порку и разом покончить с этой скотской жизнью. 01034
Bottom
01034
Top
Juhani: A bullock doesn’t exactly go of its own free will, brother, to be slaughtered. ЮХАНИ: Э-э, братец ты мой! Скот-то как раз и не идет на бойню по доброй воле. 01035
Bottom
01035
Top
Aapo: Don’t talk rubbish, boy. Winter’s coming, and we weren’t born with a pelt on our backs. ААПО: Что ты крутишь, парень? На носу зима, а ро-дились-то мы не в шубах. 01036
Bottom
01036
Top
Simeoni: So there’s nothing for it but homeward march for our hiding, and a well-earned one. СИМЕОНИ: Так что марш домой! А выпорют, так за дело, ей-ей за дело. 01037
Bottom
01037
Top
Juhani: Brothers, brothers, let our backs be spared a little while yet. How do we know what way out God may find for us in the next two or three days. Ay, let’s still romp here, our days there around our tree-stump fireplace, our nights in our spruce hut, grunting side by side in a row like suckling-pigs in a stye. — What do you say, Lauri boy, in your claypit? What? Shall we go meekly and take our hiding? ЮХАНИ: Подождемте, братцы, побережемте свои спины еще немного. Ведь мы же не знаем, что придумает для нашего спасения господь бог не сегодня-завтра. Посидим-ка еще тут: днем вокруг костра, а ночью в шалаше, полеживая рядком и похрюкивая, будто поросята на подстилке... А ты, Лаури, что скажешь из своей лужи? Ну как, пойдем ли послушно на порку? 01038
Bottom
01038
Top
Lauri: Let’s stay here yet. ЛАУРИ: Побудем еще тут. 01039
Bottom
01039
Top
Juhani: That’s what I think’s best. Just that. But that’s a mighty herd of cattle you have there. ЮХАНИ: Вот и я так думаю. Конечно, так! Э, да у тебя там уйма скотинки! 01040
Bottom
01040
Top
Tuomas: Cattle and poultry, that boy has. ТУОМАС: Да, у этого парня и скота и птицы вдосталь. 01041
Bottom
01041
Top
Juhani: A mighty flock. There’s the makings of a real whistle-maker in you. ЮХАНИ: Видимо-невидимо. А из тебя вышел бы славный глиномаз. 01042
Bottom
01042
Top
Tuomas: A real plasterer. ТУОМАС: Прямо-таки гончар. 01043
Bottom
01043
Top
Juhani: A grand plasterer. What’s that Russian doll just out of your paws ? ЮХАНИ: Отменный гончар! Что это за матрешку ты опять там лепишь? 01044
Bottom
01044
Top
Lauri: This is only a kind of a little boy. ЛАУРИ: Это мальчик, 01045
Bottom
01045
Top
Juhani: See the rascal ! ЮХАНИ: Нет, вы только поглядите на этого карапуза! 01046
Bottom
01046
Top
Tuomas: Makes boys like a man. ТУОМАС: Мастерит ребят, как заправский мужик. 01047
Bottom
01047
Top
Juhani: Boys stout as tree-stumps; and feeds his boys and cattle like a man. But say, brothers, brothers, hurry up with the dinner, my stomach’s beginning to grumble. More ashes, boiling hot ashes, on that roasting turnip, that one there. Whose turn is it to steal turnips ? ЮХАНИ: И ребятки — что пеньки смолистые! Вот ведь молодец — и стадо и ребят кормит. Но, братцы, дакайте же обедать! А то у меня в животе уже урчит. Прикрой-ка золой вон ту репку, чтобы не подгорела. А чей теперь черед идти репу воровать? 01048
Bottom
01048
Top
Simeoni: My turn for that work of sin. СИМЕОНИ: Видно, мне опять отправляться на это грешное дело. 01049
Bottom
01049
Top
Juhani: We’re forced to do a little pinching to keep body and soul together. If that’s a sin, ’tis one of the smallest done in this maggotty world. See here, if I die with no other black mark in my books, that little crow’s-foot’ll hardly stop me from entering on a better life. I’d soon be chased out of the real bridal chamber, that I know, but there’d always be some doorkeeper’s job for this lad, and even that would be terrible fun. Ay, let’s stick to that belief and cheerfully take as much as our gizzards will hold at a time. ЮХАНИ: Чтоб не умереть, нам придется малость попользоваться чужим добром. Коли это и грех, то из самых пустячных в нашем грешном мире. И если я умру без иной помарки в своей книге жизни, то вряд ли такое пятнышко помешает мне обрести жизнь чуть получше этой. Правда, из настоящих райских чертогов меня бы скоро выгнали в шею, в этом я уверен, но место какого-нибудь привратника для такого парня там всегда найдется, и это было бы страшно весело. Да, будем верить и это и беспечально набивать брюхо до отвала. 01050
Bottom
01050
Top
Aapo: But I believe we’d do well to leave Kuokkala’s turnip-field in peace now and find us another. When a crop gets smaller day by day, a farmer soon starts watching his land night and day. ААПО: А по-моему, лучше оставить уже в покое огород Куоккалы и подыскать новый. Репы день ото дня становится псе меньше, и как бы хозяин не начал караулить свой огород и днем и ночью. 01051
Bottom
01051
Top
The Bailiff: No need to worry about that, boys, no need at all. Well, well, why this flurry? Look, see how a host of guardian angels has ringed you round right smartly. ЯХТФОХТ: Не стоит больше горевать об этом, ребятки, не стоит. Ну-ну, что вы заметались? Глядите — целая толпа ангелов-хранителей разом окружила вас! 01052
Bottom
01052
Top
In such a way the bailiff addressed the brothers, who, greatly scared, dashed up and scuttled off in all directions, but soon saw their escape cut off everywhere. Whereupon the bailiff said: ”You’re in the net now, you rascals, safe in a net where you’ll stay until you’ve been scaled a little as a reminder, a little reminder, of the footsoreness you’ve caused us, you tu',rals. Come here with your birch, mother, and lay on them with a warm hand. And if there should be any resistance, there's plenty of helpwomen.” There followed a thrashing from a mother’s hand, boy after boy down the line of brothers; and loud was the outcry in Kuokkala’s woods. Lustily the woman wielded her rod, yet the bailiff averred that the hiding had been too mild. Так обратился к братьям яхтфохт, и те, страшно перепугавшись, вскочили на ноги и рванулись кто куда, но с ужасом убедились, что все пути к бегству отрезаны. — Вы в капкане, беглецы, — вновь заговорил яхт-фохг,— да еще в каком капкане! Из него вам не вы-рплться пока вам не намылят малость головы, чтоб помнили, какую гонку вы нам задали. А ну, тетушка, сюда со своими розгами, да отвалите-ка им любящей рукой! А будут противиться — бабы подсобят. И последовала тут расплата, не миновавшая ни пинок) из братьев, и невообразимый крик поднялся и несу Куоккалы. Бойко орудовала баба, однако яхт-фпщ все же уверял, что братья отделались слишком легко. 01053
Bottom
01053
Top
And after her task had been completed, they all set off home, so too the mother and her sons. All the way she stormed, scolding the truants; nor did the tempest abate even after they had reached their home. Even while laying a meal for the boys on a table the housewife continued to rage, threatening them with a new thrashing. But seeing the ravenous hunger with which they dug their teeth into the bread and pickled sprats, she turned her face away, wiping in secret a tear from her coarse brown cheek. А когда с этим было покончено, все разошлись по домам; братья побрели за матерью. Всю дорогу бранилась она, и даже дома буря еще не совсем утихла. Подавая сыновьям еду, она грозила задать им новую трепку, но, увидев, с какой жадностью они впились зубами в хлеб и салаку, отвернулась и украдкой смахнула слезу с загорелой шершавой щеки. 01054
Bottom
01054
Top
So ended the brothers’ escapade. And this was the incident from the days of their childhood I interrupted my story to describe. Так окончилось бегство братьев — случай, который я не мог обойти в своем повествовании. 01055
Bottom
01055
Top
Another favourite pastime of the brothers was hitting the disc, a game they still loved to play in their manhood. Divided into two sides, they competed eagerly, each side trying to bat I lie disc across the other’s goal line. Furiously they shouted, ran and jostled, and sweat poured in streams down their faces. I lie disc danced humming along the ground, often rebounding from a bat on to player’s face, so that on their return from n game one or more of the brothers would be nursing a tremendous bump on the forehead or a mussel-like bruise on the cheek. So passed the days of their youth: the summers in the forest or on the road, hitting the disc, the winters on top of the huge stove in perspiring heat. Любимой забавой братьев было также катание деревянного круга, ею они тешились и став взрослыми. Разделившись на две партии, они ревностно состязались между собою, и обе стороны стремились достичь назначенного рубежа. Немало было тогда крику, беготни и шума, и пот ручьями струился по их лицам. С шумом мчался по дороге круг и нередко, отскочив от палки, угождал кому-нибудь прямо в лицо, так что когда братья возвращались с игры, их лбы были украшены изрядными шишками, а щеки вздувались от синяков. Так проходили дни их юности: летом — в лесах или на дороге за игрой в круг, зимой — в родной избе на пышущей жаром печи. 01056
Bottom
01056
Top
But even the brothers could not help seeing the changes brought by time. Events occurred which forced them to take more heed of the morrow than they were wont to do, and to .iltcr in some measure the direction of their lives. Their mother had died, and one of them had now to take charge to avoid letting the farm go to utter ruin and see to the payment of the Crown tax, which, compared with the large area of land and forest belonging to Jukola, was admittedly small. But on a neglected farm, there are work and duties in plenty. And to crown all, the new Vicar of the parish turned out to be terribly strict in all that pertained to his office. Especially towards backward readers was he without mercy, harrying them in every way, even to confinement in the stocks. Thus, his sharp eye had fallen also on the Jukola brothers. He had already delivered to them a stern command, actually through a writ-server, to get themselves at more than their usual speed to the churchwarden for teaching in reading. Remembering these circumstances, sitting one late summer evening in the living-room of their home, the brothers held the following conversation. Однако и братьям пришлось убедиться, что времена меняются. Обстоятельства заставляли их все чаще задумываться о завтрашнем дне и забывать былые привычки. Мать их скончалась, и одному из братьев надлежало стать хозяином в доме, чтобы спасти его от полного развала и позаботиться об уплате казенной подати, которая, однако же, в хозяйстве Юкола с его обширными лесами не была особенно велика. Но в запущенном доме всегда найдется вдоволь работы и хлопот. Вдобавок ко всему новый приходский пастор был слишком ретив в исполнении своей должности. Он заставлял всех учиться грамоте и к людям, уклоняющимся от этого, не знал жалости, придумывая разные способы наказания, вплоть до деревянной ножной колодки. Вот и на братьев Юкола он обратил свой строгий взор. И не как-нибудь, а через судебного заседателя прислал им строжайший приказ немедленно явиться к кантору учиться грамоте. И вот однажды осенним вечером братья сидели в своей просторной избе, размышляли обо всех этих делах и вели между собой следующую беседу: 01057
Bottom
01057
Top
Aapo: I say that this wild life won’t do, and can only end in ruin and destruction. Brothers! other habits and works, if happiness and peace is to be ours. ААПО: Я вот что скажу: эта беспутная жизнь никуда не годится. Все кончится для нас разорением и гибелью. Братья! Пора нам бросить былые привычки, коль желаем себе счастья и покоя. 01058
Bottom
01058
Top
Juhani: You speak the truth, no denying that. ЮХАНИ: Твоя правда, против ничего не скажешь. 01059
Bottom
01059
Top
Simeoni: God have mercy! Unbridled, wild has our life been unto this day. СИМЕОНИ: Помоги нам господь! Бесшабашную, дикую жизнь вели мы до сего дня. 01060
Bottom
01060
Top
Timo: There’s life enough in this life, and world in the world. It’s all right, hard as it is. Ohoo! ТИМО: Что ж, можно и по-другому попробовать. Ох-хо-хо! 01061
Bottom
01061
Top
Juhani: We have lived too wildly, or to put the matter rightly, too carelessly; that can’t be denied. Still, let us not forget: ”youth and wildness, old age and wisdom”. ЮХАНИ: Что и говорить — бесшабашно мы жили, вернее — неразумно. А всему дурь молодая виной, с годами, глядишь, поумнеем. 01062
Bottom
01062
Top
Aapo: Well, it’s time now for us to grow wiser, time to bring our lusts and passions under the yoke of our brains, and in the first place do that which profits us, not that which tastes sweetest. Up now to setting our farm without delay into respectable shape again! ААПО: Пора бы уж набраться ума и жить не по хотению, а по разумению, чтоб польза была. Немедленно возьмемся за хозяйство и приведем его в порядок! 01063
Bottom
01063
Top
Juhani: Well spoken! Let’s get busy first on the manure like dungbeetles, and may the axe echo from morning to eve around Jukola’s walls chopping pine-twigs for the midden; the cattle, our grand cattle, let them too do their best to raise the pile; and may the dunghills in our yard rise high as the golden walls of a king’s castle. Next Monday we’ll begin, starting from the roots. ЮХАНИ: Золотые слова! Прежде всего примемся за навоз, как навозные жуки. И хвою рубить будем от зари до зари да на поля ее возить. И наше славное стадо пусть тоже дает нам свое добро, чтоб кучи во дворе поднимались, как золотые стены королевского замка! Так мы и сделаем: приступим к работе с понедельника и уж начнем с самого основания. 01064
Bottom
01064
Top
Aapo: Why not to-morrow? ААПО: Почему же не завтра? 01065
Bottom
01065
Top
Juhani: Monday, and not before. No harm in letting a matter ripen a bit first. Ay, let that be settled, next Monday. ЮХАНИ: Только с понедельника. Не мешает хорошенько все обмозговать. Да, на том и порешим: со следующего понедельника. 01066
Bottom
01066
Top
Aapo: One thing, however, we must do now. The case is I his: if we wish for order and a firm foundation for our household, let one of us be leader and master. This right and duty, wc know, is Juhani’s both as his birthright and by our mother’s command. ААПО: Но одно дело нам нужно решить сейчас же. А оно вот какое: коль хотим, чтоб наше хозяйство встало на ноги и в нем был порядок, один из нас должен быть 1 лавою и хозяином. Мы знаем, что это право и обязанность принадлежит Юхани, — он старший из нас, да и мать так наказывала. 01067
Bottom
01067
Top
Juhani: Ay, mine’s the right, the power and the strength. ЮХАНИ: Да, и право, и власть, и сила — все мое! 01068
Bottom
01068
Top
Aapo: See then that you use them mildly for the common good. ААПО: Но смотри, пользуйся всем этим в меру и для общего блага. 01069
Bottom
01069
Top
Juhani: I’ll try my best. If you’ll only obey me without I lie whip or a clout in the face. However, I’ll do my best. ЮХАНИ: Буду стараться вовсю. Только б вы слушались меня без понуканий и без розги! А уж я вовсю буду стараться. 01070
Bottom
01070
Top
Aapo: The whip? ААПО: Что, розги? 01071
Bottom
01071
Top
Juhani: If it so be needed. ЮХАНИ: Если понадобится, видишь ли. 01072
Bottom
01072
Top
Tuomas: Speak to you dogs of the whip. ТУОМАС: Ты собакам толкуй о розгах! 01073
Bottom
01073
Top
Timo: You’ll not warm my withers, never; let the rod of law and justice do that if my back ever itches with cause. ТИМО: Нет уж, моих угодий тебе вспахать не удаст* ся. Пусть этим займутся закон и правосудие, если понадобится. 01074
Bottom
01074
Top
Juhani: Why pounce on an idle word? There’s room here lor all of us to be happy, if only harmony reigns and each of us draws in his horns. ЮХАНИ: И чего вы прицепились к пустому слову? Хватит нам тут места, если перестанем бодаться и заживем в согласии. 01075
Bottom
01075
Top
Eero: Let’s make it quite plain, however, how we stand to each other. ЭРО: Но лучше, пожалуй, все в точности оговорить. 01076
Bottom
01076
Top
Aapo: And let’s hear everybody’s opinion. ААПО: И выслушаем мнение каждого. 01077
Bottom
01077
Top
Juhani: What do you say, Lauri, always a man of few words? ЮХАНИ: Что скажет Лаури, вечный молчун? 01078
Bottom
01078
Top
Lauri: I’ll say something. Let’s move into the forest, and to hell with the din of the world. ЛАУРИ: Я бы вот что сказал. Давайте переселимся в лес и бросим к чертям эту мирскую суету. 01079
Bottom
01079
Top
Juhani: What? ЮХАНИ: Что? 01080
Bottom
01080
Top
Aapo: The man’s raving again. ААПО: Опять парень чепуху мелет. 01081
Bottom
01081
Top
Juhani: Move into the forest? What madness would that be? ЮХАНИ: Чтоб мы перебрались в лес? Глупости! 01082
Bottom
01082
Top
Aapo: Never mind. Look, this is what I’ve thought out. You, Juhani, have the first right to become master, if it is your wish. ААПО: Подожди, брат, выслушай, что я надумал. Твое право, Юхани, стать хозяином, коли этого хочешь. 01083
Bottom
01083
Top
Juhani: It is my wish. ЮХАНИ: Да, хочу. 01084
Bottom
01084
Top
Aapo: We others, so long as we stay in this dear home of ours and are unmarried, will work on the farm, eat the farm’s food and receive our clothing from the farm. The first Monday of the month, except at sowing and reaping time, will always be ours to spend as we like, while still getting our meals from the farm. The farm will also give each of us a half barrel of oats for sowing every year, and every year we are to have the right to clear a patch of land of not less than three acres for the lot of us to grow our oats on. That is my idea for as long as we stay at home and are unmarried. But I know that not one of us would willingly part from the dear soil of Jukola, nor is there any reason why we should, for there’s plenty of room here for seven brothers. Yet suppose in the course of time one of us should feel like founding a home and family of his own without having to call in the law and pay the cost of a surveyor to cut up the farm, mightn’t he agree to the following terms? Let him receive in heritage a piece of land on which he can build his house and lay out his fields. And let him also be given a section of meadow and the right to clear for himself in the forest as much grazing land as would keep a couple of horses and four or five cows. Let him then farm his land and enjoy its fruits free of tax and rent, and his children after him, living in peace on his own soil. — That is how I have thought matters out. What say you others ? ААПО: А мы, остальные, пока не женимся и не покинем дорогих уголков нашего родного крова, будем работать в доме, с хозяйской одеждой и на хозяйских харчах. Первый понедельник в каждом месяце, кроме сева и жатвы, пусть будет нашим свободным днем, но и в этот день пусть хозяин кормит нас. За нами будет право каждый год получать по полбочки овса на семена и засевать не меньше трех тунландов общей пожоги. Таковы мои думы о нашем хозяйстве, пока мы холосты. Но я знаю, что ни один из нас по доброй воле не покинет родной Юколы, да и теснота нас к этому не принудит, — на этих землях есть где поразгуляться семерым братьям. Но все-таки, если кто-нибудь из нас задумает свить себе гнездышко и обзавестись семьей, ведь не захочет же он дробить хозяйство с помощью властей да землемеров! Не согласится ли он вот на какое условие: пусть унаследует надел земли и заведет там хозяйство. Пускай берет себе еще какой-нибудь участок луга, да вдобавок будет ему дано право выжечь лесу под травы, чтобы он смог прокормить пару лошадей и четыре-пять коров. И пускай себе без всякого оброка и отработки засевает свои поля и вместе с детьми пользуется их благами, живя спокойно в своем гнезде. Вот как я думаю. А вы что на это скажете? 01085
Bottom
01085
Top
Juhani: Pretty sensibly thought out. Let’s take your points under consideration. ЮХАНИ: Умно придумано. Давайте обсудим все хорошенько. 01086
Bottom
01086
Top
Lauri: We can do it differently and even more sensibly. Let’s move into the bosom of the forest and sell wretched Jukola, or let’s rent it to the tanner at Rajaportti. He has sent word to us of his willingness to close a bargain; only he wants possession for at least ten years. Let’s do as I say and move with our horse, dogs and guns to the foot of Impivaara’s steep heights. There we can build ourselves a jolly cabin on a southward looking clearing and live in peace far away from the bustle of the world and touchy people, hunting game in the forests. — That’s what I’ve been thinking day and night for years. ЛАУРИ: А по-другому будет еще лучше. Переберемся в лес и продадим нашу жалкую Юколу или сдадим ее в аренду кожевнику из Раяпортти. Он уже сообщил о своем желании, только он хочет получить аренду не меньше чем на десять лет. Давайте сделаем по-моему: переселимся вместе с лошадьми, собаками и ружьями к подножию крутой горы Импиваара. Построим себе славную избушку на веселой солнечной полянке, и, охотясь на лесных зверей, мы спокойно заживем там, вдали от мирской суеты и злых людей. Уже долгие годы эта думка не дает мне покоя ни днем, ни ночью. 01087
Bottom
01087
Top
Juhani: Has the Devil bewitched your brains, boy? ЮХАНИ: Не бес ли помутил твой разум, парень? 01088
Bottom
01088
Top
Eero: If not the Devil, then a wood-nymph. ЭРО: Если не бес, то лесная фея. 01089
Bottom
01089
Top
Lauri: It’s what I think, and it’s what I’ll one day do. There we’d be living like lords, hunting wildfowl, squirrels, hares, foxes, wolves, badgers and bushy bears. ЛАУРИ: Это у меня давно на уме, и когда-нибудь я так и сделаю. Там мы зажили бы настоящими господами, охотясь на птиц, белок, зайцев, лисиц, волков, барсуков и косматых медведей. 01090
Bottom
01090
Top
Juhani: Well, I’ll be...! Go on right through Noah’s Ark, from mouse to moose! ЮХАНИ: Ишь, черт возьми! Вали заодно весь Ноев ковчег, от мышонка до лося. 01091
Bottom
01091
Top
Eero: There’s an idea: say farewell to salt and bread and suck blood, gorge on flesh like mosquitoes and Lapland wizards. Would we eat fox and wolf, too, in Impivaara’s caves, like the hairy mountain ogres? ЭРО: Вот так совет! Распрощаться с хлебом и солью и, подобно комарам и лапландским ведьмам, сосать кровь и уплетать мясо! Может быть, в пещерах Импи-ваары мы будем пожирать еще и лисиц с волками, как косматые горные гномы? 01092
Bottom
01092
Top
Lauri: Foxes and wolves would give us pelts, pelts money, money salt and bread. ЛАУРИ: От лисиц и волков будут у нас шкуры, на шкуры получим деньги, а на деньги — хлеб и соль. 01093
Bottom
01093
Top
Eero: Pelts would make us clothes, but let our only food be flesh, bloody steaming flesh; apes and baboons in woods don’t need salt and bread. ЭРО: Из шкур мы сошьем одежду, а пищей нам пусть уж будет только мясо — кровавое, дымящееся мясо. Хлеб и соль ни к чему лесным обезьянам-павиа-нам. 01094
Bottom
01094
Top
Lauri: It’s what I think, and it’s what I’ll one day do. ЛАУРИ: Это у меня давно на уме, и когда-нибудь и так и сделаю. 01095
Bottom
01095
Top
Timo: Let’s weigh the matter carefully from every side. Why shouldn’t we be able to munch salt and bread in the forest as well? Why? Eero’s a mocker, always in our way, always the stone in our path. Who’s to forbid a man of the forests from coming out now and then to the edge of a village every once in a while according to his needs? Or would you bash me on the head with a stick, Eero? ТИМО: Давайте-ка обсудим все как следует. Почему бы нам и в лесу не есть хлеб и соль? Почему бы нет? А вот Эро, зубоскал, вечно мешает, как пень на пашне. II в самом деле, кто запретит лесному жителю заглянуть кое-когда и в деревню, если на то будет нужда? Или ты меня колом по лбу хватишь тогда, Эро? 01096
Bottom
01096
Top
Eero: No, brother, no. I’d even ”salt give to him who berries doth bring”. — Move, boys, move, I won’t forbid you, I’ll cart you there, whisk you off from here at a wolf’s trot. ЭРО: Что ть^ брат мой! «Еще и сольцы получишь, коль ягод принесешь». Перебирайтесь, ребятки, перебирайтесь, я вам не перечу, даже отвезу вас прямо-таки волчьей рысью. 01097
Bottom
01097
Top
Juhani: The forest spirits would soon whisk them back again, I’ll lay. ЮХАНИ: Но лешие живо зададут им оттуда ходу, за это могу поручиться. 01098
Bottom
01098
Top
Lauri: The home threshold is high for him who would come back, I know that, so don’t think that I’ll ever knock ut your door once I’ve closed it behind me. — On May Day I 'in off. ЛАУРИ: Назад, брат, возвращаться — родной парог высок. Это я и без тебя знаю, и не думай, что постучусь в твою дверь, коль уж однажды ее захлопнул. Первого мая я переселюсь. 01099
Bottom
01099
Top
Timo: Maybe I’ll go with you. ТИМО: А может, и я с тобой пойду. 01100
Bottom
01100
Top
Lauri: I neither invite nor forbid you: do as your heart says is best. — I’m moving on May Day to Impivaara clearing. At first, until my own snug little cabin is ready, I’ll live in the mossy hut grandfather used while he was burning charcoal. Ah then, when my day’s work is over, I’ll rest in a real abode of peace, hearing the bear whistle in the wilds and the grouse calling on Sompio Bog. ЛАУРИ: Я тебе не приказываю, но и не запрещаю. Делай как сердце подскажет. А я с первого мая переселюсь на поляну Импиваары. Сперва, пока не срублю себе маленькую теплую избушку, поживу в замшелой землянке, где жил наш дед, когда выжигал уголь. И до чего же славно я буду отдыхать там после дневных забот, слушая, как в лесу медведь ревет или тетерева токуют в Сомпио! 01101
Bottom
01101
Top
Timo: I’m coming too, Lauri. It’s settled, Lauri. ТИМО: Решено! Я иду с тобой, Лаури! 01102
Bottom
01102
Top
Tuomas: If the times don’t improve, I’ll come too. ТУОМАС: Коль времена не поправятся, то и я последую за вами. 01103
Bottom
01103
Top
Juhani: Tuomas too! Would you too move there? ЮХАНИ: И Туомас! И ты переберешься туда? 01104
Bottom
01104
Top
Tuomas: If the times don’t improve. ТУОМАС: Коль времена не поправятся. 01105
Bottom
01105
Top
Lauri: I’m moving on May Day even if days of milk and honey will dawn for Jukola. ЛАУРИ: А по мне пусть Юкола зальется хоть медом, я все равно в мае переберусь. 01106
Bottom
01106
Top
Timo: You and I, we two, we’ll move from here to Sompio Bog like two cranes in spring-time; and won’t wind and weather ring as we go ! ТИМО: Ты и я, Лаури! Мы с тобой, как вешние журавли, полетим на болото Сомпио. Только ветер в ушах засвистит. 01107
Bottom
01107
Top
Juhani: Mercy on us! But to tell the truth, there’s a secret spell in Lauri’s plan. The forest draws us. Damn it, I seem to see the bright plain of sky beyond those woods. ЮХАНИ: А, куда ни шло! По правде признаться, в затее Лаури таится соблазн. Ведь лес-то — он, брат, так и манит к себе, черт возьми! Мне уже чудится там такое приволье, что дух захватывает. 01108
Bottom
01108
Top
Aapo: You madmen, what can you be thinking? Move into the forest? Why? Haven’t we a farm and a farmhouse, a golden roof over our heads? ААПО: Что вы задумали, безумцы? Перебираться в лес! Зачем? Ведь у нас есть хозяйство и дом. Свой золотой кров над головой. 01109
Bottom
01109
Top
Juhani: True, we have a farm to which we’ll cling tooth and nail so long as it smells at all of bread. But listen, suppose hard luck were to turn everything here topsey-turvey, contrary to a man’s best plans. Let the forest be my backwoods farm, where I’ll quickly take myself when the last grains rattle in the hopper. But now we’ll pounce with terrific punch on work and husbandry, and let’s get back to the point that was our real question. According to my stupid skull Aapo has on the whole thought out matters fairly sensibly; and all will go well, if only each of us does his best to maintain harmony and agreement in our midst. For if it’s trouble we seek, we can always find some cause to set our neck hairs bristling. ЮХАНИ: Что правда, то правда — дом у нас есть, и пока от него есть хоть немного пользы, мы будем держаться за него зубами и ногтями. Но если судьбе-зло-дейке вдруг вздумается перевернуть все вверх дном, все наши старания пойдут прахом, тогда пусть лес будет моим убежищем. И коль в амбаре будет пусто, хоть шаром покати, я мигом помчусь туда. А теперь возьмемся за хозяйство и станем трудиться всем на удивление. Так что вернемся-ка к тому, о чем была речь. Моей глупой голове сдается, что Аапо очень здраво рассуди, наши дела. И все будет хорошо, коли мы сами будег блюсти мир и согласие. А если станем искать ссорь: так повод ведь всегда найдется. 01110
Bottom
01110
Top
Simeoni: Where cannot we find that so long as the Old Adam itches and tickles in us, between our skin and our bones. СИМЕОНИ: Да уж найдется, пока в душе и тел каждого из пас сидит старый Адам и так и норовит под бить на грех. 01111
Bottom
01111
Top
Timo: I always think of Old Adam as a solemn old fellow in a felt hat, a long black coat, knee-breeches and a red waistcoat reaching to the pit of his belly. In my thoughts I see him just like that, plodding along and driving a team of oxen. ТИМО: Он почему-то всегда представляется мне эта ким степенным дедом в войлочной шляпе, в длинно* черном сюртуке, коротких штанах и красном жилет» пониже пупа. И в этаком наряде знай себе погоняе: пару волов и все о чем-то думает. 01112
Bottom
01112
Top
Simeoni: When we say Old Adam, we mean the root of sin, original sin. СИМЕОНИ: Но ведь под старым Адамом понимаю: первородный грех. 01113
Bottom
01113
Top
Timo: I know he’s the mark and sign of original sin, the horny Satan of Hell, but that’s the kind of old boy I see him us, marching on behind a pair of oxen. I can’t help it. ТИМО: Да я знаю, что он первейший греховодник сам рогатый дьявол из ада. Но что ж тут поделаешь коль он все ходит предо мной вот этаким мужичком де погоняет волов. 01114
Bottom
01114
Top
Juhani: Leave that matter of religion, and let’s stick to I lie point. Aapo, what is our idea for those two tenant farms of ours, Vuohenkalma and Kekkuri? ЮХАНИ: Оставим Адама в покое и будем держаться ближе к делу. Аапо, что же мы придумаем для наших двух торп: Вуохенкалмы и Кеккури? 01115
Bottom
01115
Top
Aapo: We must not forget that both tenants once cleared their land from what used to be raw dismal forest, and that they may not therefore be evicted from their soil — which would indeed be wrong — so long as they are able to keep their fields growing, and even then the law expects the farm to make some provision for their old age. These are the facts in that case. But let us glance at another matter, which to my belief is a ticklish one. For it is our most important step down here on earth; it either turns our hair grey too early or brings us the sunshine of life and ends our days in a golden sunset glow. And it is you, Juhani, it first concerns. Mark therefore what I say: a mastership without a mistress is lopsided and lame; a farm without a mistress on its storehouse path .. . ААПО: Не надо забывать, что оба арендатора возделали свои поля на месте глухого леса, и потому нам грех гнать их с насиженных клочков, — это было бы несправедливо,— до тех пор, пока у них хватит сил обрабатывать свои поля. Да и тогда еще они должны получить по закону какую-нибудь поддержку на старость. Это уж так положено. Но есть еще одно дельце, и, по-моему, весьма важное. Ведь это такой шаг, от которого либо поседеешь раньше времени, либо обретешь светлую жизнь и мирно доживешь до заката дней своих. И первым делом это касается тебя, Юхани. Вдумайся же в мои слова: хозяйство без хозяйки—эго только полхозяйства, вроде калеки на одной ноге. Дом без хозяйки, которая поутру спешит в амбар... 01116
Bottom
01116
Top
Timo: ... is like a wolf’s den without the she-wolf, or like a lopboot without the other topboot; truly it is lame, as Aapo says. ТИМО: Это ни дать ни взять волчье логово без волчицы или сапог без пары. Тут и впрямь всё на одной ноге, как сказал Аапо. 01117
Bottom
01117
Top
Aapo: A farm without a mistress on its storehouse path is like a cloudy day, and gloom sits at the head of the family table like a dying autumn evening. Whereas a good mistress is the bright sun of a house, spreading light and warmth. Lo! she is first in the morning out of bed; mixes her dough, sets breakfast for her husband on the table, packs food in knapsacks for the forest and then hastens pail in hand to milk her mottled cows. Now she kneads the loaves, hustles and bustles, now beside the table, now tripping, a loaf on her palm, to the back bench, and now like a tempest she stirs the fire until the oven’s gaping maw spews flames and smoke. Then, while the loaves rise, she has time at last, babe at breast, to break her own fast, eat a hunk of bread and a broiled sprat and wash it down with curdled milk from the bowl. Nor does she forget the dog, the farm’s faithful guardian on the step, nor the cat, which peers down sleepily from the top of the stove. And now again she hustles and bustles, trips and turns, mixes a second dough in her tub to rise, kneads the loaves and bakes them, and sweat pours in streams from her brow. And lo ! when the day is spent her loaves are under the rafters, row upon row, wafting downward a sweet breath of life. And when the menfolk return from the forest, a steaming supper awaits them on the newly scrubbed table. But where is she, the mistress? Yonder in the cattleyard she milks again her curly-horned cows, and in the pail the foamy crest rises high. So she hustles and bustles, so she trips and turns, and not until all others snore already fast asleep does she sink down praying on her own bed. And even now her labours are not over. Uncomplainingly she rises from her bed in the night for a moment, for an hour, rises to soothe her tiny infant that lies whimpering in its cradle. Such, brothers, is a good housewife. ААПО: Дом без хозяйки, которая поутру спешит н амбар, — это все равно что хмурый день, и вечно и таком доме за столом будет гостем смертная тоска, будто в долгий осенний вечер. А славная хозяюшка — да это же солнышко в доме, и светит оно и греет. Ты только послушай; утром, чуть свет, она раньше всех встает с постели, ставит тесто, кормит завтраком мужа и снаряжает его в лес, а потом с подойником в руках уже спешит на выгон доить пестрое стадо. Потом стряпает, и сколько тут хлопот! Вот она у стола, вот у лавки катает хлебы, вот мигом поправляет дрова в печи, пы-шущей жаром. А пока поднимаются хлебы, она присядет на минутку, с ребенком на руках, подкрепится кусочком хлеба с жареной салакой и запьет из жбана простоквашей. Не забудет она ни о собаке, верном страже дома, ни о кошке, которая таращит с печки сонные глаза. И вот она снова хлопочет и носится туда-сюда, налаживает в квашне второе тесто, катает хлебы, сажает в печь, а пот так и катится по ее лицу. И погляди: еще не село солнышко, а хлебы уже у нее на грядке под потолком и наполняют избу душистым запахом. И когда мужчины возвращаются из лесу, на вымытом столе их ожидает уже дымящийся ужин. А где же сама хозяйка? Опять она на дворе — доит криворогое стадо, и в подойнике шапкой поднимается белая пена. Так вот она и вертится день-деньской, и только когда все в доме уже охвачены глубоким сном, она, благословясь, опускается на свою постель. Но и тут еще нет конца ее заботам. То и дело приходится ей убаюкивать малютку, плачущего в колыбели. Вот это, братья, настоящая хозяйка! 01118
Bottom
01118
Top
Juhani: Well spoken, Aapo, and I understand the purpose of your speech. It aims, namely, at persuading me to get married. A wife, you say, is a necessary article in a household. True! But don’t worry. Your hope, to my belief, will be fulfilled, and soon. Ay, ay, that’s so. I confess that my mind is already set in earnest on a maid, who’ll make me a wife and a good one, if the old signs don’t lead me astray. Ay, brothers, new days and new tricks lie ahead of us, and the mastership I must take on myself is a heavy burden on my mind. A terrible load rests on the shoulders of a master here on earth, and he has much to answer for on Judgment Day. I am now responsible for the whole lot of you; remember that. ЮХАНИ: Золотые слова, Аапо, и я понимаю, к чему ты клонишь. Не иначе,, как о моей женитьбе думаешь. Да, да, я понимаю. В хозяйстве, говоришь, жена нужна. Истина! Но не печалься: сдается мне, что твое желание скоро исполнится. М-да... Признаться, мое сердце уже давно приворожила одна девица, и, если меня не обманывают старые приметы, она будет мне женой — и отменной. Да, братцы мои, скоро настанут для нас иные денечки! Только вот хозяйничанье меня сильно беспокоит. Ведь это такая обуза! Хозяин за все перед богом в ответе. Так что помните: я теперь за всех вас отвечаю. 01119
Bottom
01119
Top
Tuomas: You? Why? ТУОМАС: Ты? Это почему же? 01120
Bottom
01120
Top
Juhani: I am your master; my fingers will once be bled for your sakes. ЮХАНИ: Я ваш хозяин, и из-за вас еще когда-нибудь высосут всю кровь нз моих пальцев. 01121
Bottom
01121
Top
Tuomas: I answer myself for my body and soul. ТУОМАС: Нет уж, я сам ответчик и за свою душу и за тело. 01122
Bottom
01122
Top
Timo: I too answer for myself, hey! ТИМО: Я тоже сумею ответить сам. Вот! 01123
Bottom
01123
Top
Aapo: Brother Juhani, note that such remarks create bad hlood. ААПО: Не забывай, брат Юхани: такие речи только кровь мутят. 01124
Bottom
01124
Top
Juhani: Bad blood was no more my meaning than bad llesh; you only pounce like fury on an idle, meaningless word and stick to it like tar, like burrs in a hot summer, though you know me to the bottom of my heart. I’ll lose my temper! ЮХАНИ: Да я ни на что не намекал, а вы каксмола^ как оводы в летнюю жару — так и липнете к каждому слову, хотя отлично знаете мое сердце. Я начинаю сердиться! 01125
Bottom
01125
Top
Aapo: Leave that, and tell us now, if you will, who is the girl who has drawn your heart to her. ААПО: Оставим это. Ты лучше скажи нам, кто же та девица, что приворожила тебя? 01126
Bottom
01126
Top
Juhani: That I will say without flinching. The wench with whom I am ruthlessly in love is Granny Pinewood’s Venla. ЮХАНИ: Скажу прямо: это Венла, дочка бабки Ле-совички. 01127
Bottom
01127
Top
Aapo: Mm. ААПО: Гм!.. 01128
Bottom
01128
Top
Juhani: What did you say? ЮХАНИ: Что ты сказал? 01129
Bottom
01129
Top
Aapo: Hm, was what I said. ААПО: Гм — только и всего. 01130
Bottom
01130
Top
Tuomas: An awkward business. ТУОМАС: Пренеприятная история.., 01131
Bottom
01131
Top
Simeoni: Venla. Well, well! But let the Heavenly Father decide. СИМЕОНИ: Венла? Вот так новость. Но пусть все сам господь рассудит. 01132
Bottom
01132
Top
Aapo: Hm, so it’s Venla. ААПО: Гм, значит, Венла? 01133
Bottom
01133
Top
Juhani: What are you all muttering? Ah! I suspect something; and may the Son of the Lord protect us! What? Speak out! ЮХАНИ: Что вы бормочете? А-а, я начинаю кое о чем догадываться! Да храни нас Христос! Ну-ка, выкладывайте все начистоту! 01134
Bottom
01134
Top
Aapo: Listen: for years now my mind has been earnestly set on that girl. ААПО: Слушай: уже много лет я думаю о ней. 01135
Bottom
01135
Top
Simeoni: If the Creator has granted her to me, why should I repine? СИМЕОНИ: Если господь создал ее для меня, то о чем мне горевать? 01136
Bottom
01136
Top
Eero: Don’t then. She was granted to you, while I take her. ЭРО: И не горюй. Создана она для тебя, а возьму ее я. 01137
Bottom
01137
Top
Juhani: What says Tuomas? ЮХАНИ: А что скажет Туомас? 01138
Bottom
01138
Top
Tuomas: An awkward business; the girl pleases me greatly, that I confess. ТУОМАС: Пренеприятная история! И мне, признаюсь, девица по душе. 01139
Bottom
01139
Top
Juhani: So, so. Good! What about Timo? ЮХАНИ: Вот как, вот как. Ну хорошо. А ты, Тимо? 01140
Bottom
01140
Top
Timo: I make the same confession. ТИМО: Я скажу то же самое. 01141
Bottom
01141
Top
Juhani: Son of the Lord! What about you, Eero? ЮХАНИ: О господи Исусе! А ты, Эро? 01142
Bottom
01142
Top
Eero: I make the same simple confession, the same simple confession. ЭРО: Я тоже искренне признаюсь в этом, как на духу признаюсь. 01143
Bottom
01143
Top
Juhani: Good, very good! Ha-haa! Even Timo, even Timo! ЮХАНИ: Хорошо, очень хорошо! Ха-ха! И даже Тимо, даже Тимо! 01144
Bottom
01144
Top
Timo: The girl is greatly dear to me, that I confess. I admit she once whacked me like anything, pounded poor little me right hard, and I still remember that beating; ah well ! ТИМО: А что ж, коли она мне по душе? Правда, один раз она меня здорово поколотила и за волосы оттаскала, так что этой взбучки я вовек не забуду. Но что... 01145
Bottom
01145
Top
Juhani: Shut up about that. The question now is do you love her? ЮХАНИ: Молчи, молчи! Дело теперь в том, любишь ли ты ее? 01146
Bottom
01146
Top
Timo: A-ay, a-ay, I do, and mightily, that is, if she loves me back. ТИМО: Люблю, и еще как, — если, конечно, она меня любит. 01147
Bottom
01147
Top
Juhani: Well, well. So you too would get in my way? ЮХАНИ: Так, так! Стало быть, ты тоже станешь мне поперек дороги? 01148
Bottom
01148
Top
Timo: Not at all, not at all, unless you really cannot control yourself, your mind and your tongue. Still, I like the wench very much and will also do my best to make her my wife. ТИМО: Вовсе нет, вовсе нет, если ты и впрямь не можешь ни образумиться, ни язык свой попридержать. Но все-таки девка мне очень нравится, и я тоже постараюсь сосватать ее. 01149
Bottom
01149
Top
Juhani: Good, good! But what says Lauri? ЮХАНИ: Хорошо, хорошо! А Лаури что скажет? 01150
Bottom
01150
Top
Lauri: What have I to do with the girl ? ЛАУРИ: Мне дела нет до этой девицы. 01151
Bottom
01151
Top
Juhani: Whose side are you on? ЮХАНИ: На чьей же ты стороне? 01152
Bottom
01152
Top
Lauri: I’ll have nothing to do with the matter, on one side or the other. ЛАУРИ: А ни на чьей. Я в ваши дела и ввязываться не буду. 01153
Bottom
01153
Top
Juhani: There’s going to be a fine stew, all the same. ЮХАНИ: Кажется, заварили мы кашу. 01154
Bottom
01154
Top
Lauri: I’ll keep my spoon out of it, I will. ЛАУРИ: Сами ее и расхлебывайте. 01155
Bottom
01155
Top
Juhani: All, therefore, except Lauri. Boys, boys, sons of Jukola and clansmen all! Now for a clash, and earth and heaven will quake! Now, darling brothers, the knife, the axe or the club, and one against all and all against one like seven bulls! I’m agreed. A club’s my weapon; I seize this curly-grained log, and whoever’s skull gets a splinter of it, he has himself to blame for it. Seize your clubs, boys, and step forth if you can stand up to a man. ЮХАНИ: Стало быть, все, кроме Лаури. Эх, парни, парни, братья Юкола, род мой великий! Уж теперь-то мы схватимся, так схватимся — задрожат земля и небо! А ну, братцы мои золотые, берите-ка ножи, топоры или поленья, и схватимся, как семеро быков! Один на всех, и все на одного! Пусть будет так! Вот оно, мое суковатое полено, и пусть пеняет на себя тот, о чью голову я отколю лучину от этого полена. Хватайтесь за поленья, братцы, и выходите вперед, если не боитесь сразиться с мужчиной! 01156
Bottom
01156
Top
Eero: Here I stand armed, though a bit shorter than you others. ЭРО: Я готов! Не беда, что я меньше всех. 01157
Bottom
01157
Top
Juhani: You whippersnapper. But I note on your face that mocking, that sly, that damnable grin, and it seems you make fun of the matter. But I’ll teach you. ЮХАНИ: Ты, пуговка несчастная! Я опять вижу на твоей роже эту дурацкую ухмылку, и, похоже, ты все норовишь превратить в шутку. Подожди, я тебя проучу- 01158
Bottom
01158
Top
Eero: What is it to you so long as my club is in earnest? ЭРО: Да что тебе до ухмылки, лишь бы полено мое не шутило. 01159
Bottom
01159
Top
Juhani: I’ll soon teach you. Take hold of your logs, boys, your clubs ! ЮХАНИ: Я тебя живо проучу! Берите поленья, братцы, берите поленья! 01160
Bottom
01160
Top
Timo: Here I am, and here’s my club, if it has to be. I don’t want anger and a quarrel, but if it has to be. ТИМО: Вот мое полено, коль на то пошло. Мне-то совсем не хочется ссоры, но если на то пошло... 01161
Bottom
01161
Top
Juhani: Your club, Tuomas! ЮХАНИ: Полено в руки, Туомас! 01162
Bottom
01162
Top
Tuomas: Go to hell with your club, owl. ТУОМАС: Катись к черту со своим поленом, болван! 01163
Bottom
01163
Top
Juhani: Fire and lightning! ЮХАНИ: Да будь ты проклят! 01164
Bottom
01164
Top
Simeoni: Terrible, heathenish and Turkish, this brawling. I’m out of the game and leave my marriage business in the Lord’s hands. СИМЕОНИ: Шум-то какой подняли, нечестивцы! Гал-дите, точно турки поганые. Но я отрекаюсь от вашей затеи, и пусть моя женитьба останется на волю божью. 01165
Bottom
01165
Top
Lauri: I’m out of it too. ЛАУРИ: Я тоже умываю руки. 01166
Bottom
01166
Top
Juhani: Step aside, then, you two, step out of our way. At your club, Aapo, and let Jukola’s walls echo to the splitting of skulls. Fire and horny devils! ЮХАНИ: А коли так, то отойдите в сторону и не вертитесь под ногами! Хватай полено, Аапо! И пусть содрогнутся стены Юколы, когда треснут наши черепа! Тысяча чертей! 01167
Bottom
01167
Top
Aapo: O wretched child of earth. I’m horrified, Juhani, when I see you now, seeing how your eyes roll and your hair sticks up on end like a tussock of hay. ААПО: Ах, до чего жалок человек! Мне становится страшно, глядючи на тебя, Юхани: глаза выпучены, волосы торчат, как репейник... 01168
Bottom
01168
Top
Juhani: Let it stick, let it stick; it’s just what an ordinary Jack’s hair should rightly do. ЮХАНИ: И пусть торчат, пусть! Такие волосы как раз по мне. 01169
Bottom
01169
Top
Eero: I’m minded to dust it a little. ЭРО: Хотелось бы мне малость потрепать их. 01170
Bottom
01170
Top
Juhani: You hop-o-my-thumb ! Best keep nicely in a corner. Away! I pity you. ЮХАНИ: Сопляк ты! Убирайся-ка лучше в угол. Прочь! Мне просто жаль тебя. 01171
Bottom
01171
Top
Eero: Take that dreadful jaw of yours into a corner in good time. I pity that, for it’s quaking and shaking like a hcggar. ЭРО: Ты лучше о челюсти своей позаботься. Ее-то мне и впрямь жаль. Она у тебя трясется и подпрыгивает, как нищий на морозе. 01172
Bottom
01172
Top
Juhani: Look how this club’s quaking, look! ЮХАНИ: Погляди, как подпрыгнет сейчас это полено, погляди! 01173
Bottom
01173
Top
Aapo: Juhani! ААПО: Юхани! 01174
Bottom
01174
Top
Eero: Strike! And I believe it’ll rain back from here, maybe rain back real hailstones, big as logs. Strike! ЭРО: Бей! За сдачей дело не станет. Может, и я тебя засыплю градом поленьев. Бей! 01175
Bottom
01175
Top
Juhani: I will. ЮХАНИ: И ударю. 01176
Bottom
01176
Top
Aapo: You will not, Juhani. ААПО: Не ударишь, Юхани! 01177
Bottom
01177
Top
Juhani: Go to the dunghill, you, or seize your club and defend yourself or I’ll pound your head into a jelly. Seize your club. ЮХАНИ: Катись-ка подальше! Или бери полено и защищайся, не то я размозжу тебе голову. Бери полено! 01178
Bottom
01178
Top
Aapo: Where are your brains? ААПО: Да где же твой разум? 01179
Bottom
01179
Top
Juhani: In this tough club, look, now it’ll whisper a word. ЮХАНИ: Вот в этом корявом полене! Погляди-ка, как оно сейчас заговорит. 01180
Bottom
01180
Top
Aapo: Wait, brother, wait, until I too have grabbed a weapon. Now then, here I stand with a wooden sausage in my hand. But first a couple of words, my Christian band of brothers, and then let’s fight like mad wolves. Note that a man in a fury of rage is a bloodthirsty beast and no human being; too blind to see what is just and proper; least of all can he carry out works of love in the grip of anger. Nevertheless, if we were now to try to look in the light of common sense on the matter that has brought brothers to the verge of blows, I believe we shall find the case to be this. The girl cannot love all of us, but only one, if she would accept any of us as the one in whose company she would be willing to wander hand in hand over the thorny hill of life. I therefore think it best that we should go to her in a body, all at the same time, to inform her solemnly of our matter and with pious heart and tongue ask whether she could bestow her heart on one of us and on whom. Then if the girl is willing, may the one who draws the happy lot thank his luck, and the others accept their fate without murmuring. He who is left without must swallow his disappointment, hoping that he too will still meet the spouse ordained for him down here. If we act thus, we shall be acting like men and true brothers. And then the bright shades of our father and mother will step forth from the glowing gate of Heaven and standing on the rim of a shining cloud look down on us, crying to us in a loud voice: ”Just so, Juhani, just so, Tuomas and Aapo, just so, Simeoni, Timo and Lauri, that’s the way, my little Eero! You are sons in whom we are well pleased.” ААПО: Постой, братец, постой, пока и я возьму в руки оружие. Ну вот, теперь и я с поленом. Но прежде все-таки дайте сказать мне пару слов, крещеные братья Юкола, а потом давайте драться, как взбесившиеся волки. Не забывайте: человек в гневе — это не человек, а кровожадный зверь, он не внемлет ни правде, ни справедливости, и меньше всего он может судить б любовных делах. А коль подойти с рассудком к тому, что привело родных братьев к этой драке, то, по-моему, будет ясно: Венла всех нас сразу любить не может, а лишь одного, если она вообще согласится с кем-нибудь из нас пойти рука об руку по тернистой житейской дороге. И думается мне, что-нам лучше всего всем вместе отправиться к ней и всерьез с ней потолковать. Тогда мы и спросим честь по чести, захочет ли она кому-нибудь из нас подарить свое сердце. Коль девица согласится, то тот из нас, кому выпал счастливый жребий, пусть благодарит судьбу, а остальные пускай не ропщут. Раз уж не повезлЪ, то проглоти обиду да надейся, что ты еще найдешь свою нареченную. Вот тогда мы поступим как подобает мужчинам и настоящим братьям. Тогда раскроются сверкающие райские врата, и на край белоснежного облака оттуда выступят просветленные лики наших родителей. Посмотрят они на нас сверлу и громко воскликнут: «Так, так, Юхани, так, Туомас и Аапо, так, Симеони, Тимо и Лаури, именно так, наш маленький Эро! Вы сыны наши возлюбленные, и вот вам наше благословение». 01181
Bottom
01181
Top
Juhani: Man, you speak, Devil take it, like an angel from Heaven and very nearly had me weeping. ЮХАНИ: Ты говоришь, братец, черт тебя подери, как ангел небесный. Еще немножко, и я заплачу. 01182
Bottom
01182
Top
Simeoni: We thank you, Aapo. СИМЕОНИ: Мы благодарим тебя, Аапо. 01183
Bottom
01183
Top
Juhani: Yes, thanks. There goes my club. ЮХАНИ: Спасибо, брат. Я бросаю полено. 01184
Bottom
01184
Top
Timo: And there goes mine. And this quarrel ends as I wanted it to from the start. ТИМО: И я тоже. Вот и всей ссоре конец, как мне и хотелось с самого начала. 01185
Bottom
01185
Top
Simeoni: Aapo holds up a mirror to us, and for that let us thank him. СИМЕОНИ: Аапо, будто в зеркале, показывает нам самих себя; за это мы и благодарим его. 01186
Bottom
01186
Top
Eero: Let us thank him, let us sing him a Simon’s thanksgiving hymn. ЭРО: Давайте споем благодарственный псалом Симеону, мужу праведному и благочестивому! 01187
Bottom
01187
Top
Simeoni: Mockery, mockery and impudence again. СИМЕОНИ: Опять зубоскальство, опять он смеется! 01188
Bottom
01188
Top
Timo: Don’t make a mock of God’s word, Eero, of Simon’s thanksgiving hymn. ТИМО: Не смейся, Эро, над божьим словом. 01189
Bottom
01189
Top
Aapo: So young and ah! so hardened! ААПО: Так молод и уже так закоснел! 01190
Bottom
01190
Top
Simeoni: So young and so hardened. Eero, Eero! Ay, I’ll say no more, only sigh on your behalf. СИМЕОНИ: Да, да, так молод и так закоснел. Ох, Эро, Эро! Ничего больше не остается, как только повздыхать из-за тебя. 01191
Bottom
01191
Top
Juhani: I prophesy, Eero, that once or twice we shall have to lay on you with a father’s hand. Mother brought you up too gently. ЮХАНИ: Сдается мне, Эро, что нам раз-другой придется приложить к тебе отеческую руку, потому как мать была с тобою слишком мягка. 01192
Bottom
01192
Top
Simeoni: We must punish him while his heart is still pliant with the softness of youth; only let us do it with a loving hand and not in wrath. The hand of wrath drives devils in, not out. СИМЕОНИ: Нам и впрямь следует наказывать его, пока сердце у него молодо и податливо. Но делать это надо любящей рукой, а не во власти гнева. Злая кара не изгоняет, а, наоборот, вселяет бесов в человека. 01193
Bottom
01193
Top
Eero: Take that from a real loving hand. ЭРО: Вот тебе — и самой любящей рукой! 01194
Bottom
01194
Top
Simeoni: Oh the godless! He hit me! СИМЕОНИ: Ах, нечестивец! Ведь он ударил меня! 01195
Bottom
01195
Top
Eero: Square on the snout. Bile can overflow for less. ЭРО: И прямо по рылу. Тут ли не разозлиться! 01196
Bottom
01196
Top
Juhani: Come here, my boy. Timo, give me that stick from the corner. ЮХАНИ: А ну-ка, поди сюда, сын мой. Тимо, подай мне палку из угла. 01197
Bottom
01197
Top
Simeoni: That’s right, Juhani. Hold him nicely across your knee, I’ll let his trousers down. СИМЕОНИ: Так, так, Юхани! Подержи-ка его на коленях, а я спущу ему штаны. 01198
Bottom
01198
Top
Eero: Stop! Help! ЭРО: Отстаньте к дьяволу! 01199
Bottom
01199
Top
Juhani: Vainly you’ll wriggle, wretch. ЮХАНИ: Зря брыкаешься, паршивец! 01200
Bottom
01200
Top
Simeoni: Don’t let go of him. СИМЕОНИ: Не выпускай его! 01201
Bottom
01201
Top
Juhani: See the wildcat! But you will not escape, no. ЮХАНИ: Ах ты, ерш колючий! Ну нет уж, брат, не вырвешься. 01202
Bottom
01202
Top
Eero: Hit me, you accursed, and I’ll set the house on fire! I’ll raise fire and smoke, I will in earnest, fire and smoke! ЭРО: Только посмейте ударить, анафемы, — сразу же подпалю избу! Ей-ей, все сожгу, все будет в огне и дыме! 01203
Bottom
01203
Top
Juhani: What gall ! Would you set fire to the house ? Ah what gall! ЮХАНИ: Ну и норов! Значит, избу подпалишь? Ну и норов! 01204
Bottom
01204
Top
Simeoni: God protect us, what gall! СИМЕОНИ: Спаси бог, сколько в нем желчи! 01205
Bottom
01205
Top
Juhani: Come here with the stick, Timo. ЮХАНИ: Палку, Тимо! 01206
Bottom
01206
Top
Timo: I can’t find it. ТИМО: Да что-то никак не найду... 01207
Bottom
01207
Top
Juhani: Blind, can’t you see it in that corner? ЮХАНИ: Ослеп ты, что ли? Вон она там, в углу. 01208
Bottom
01208
Top
Timo: Oh, this one? This birch? ТИМО: Вот эта? Березовая? 01209
Bottom
01209
Top
Juhani: Just that. Pass it here. ЮХАНИ: Та самая. Давай-ка ее сюда. 01210
Bottom
01210
Top
Simeoni: Lay on, but sensibly, not quite with all your might. СИМЕОНИ: Бей, да в меру, не изо всей силы. 01211
Bottom
01211
Top
Juhani: I know how. ЮХАНИ: Сам знаю. 01212
Bottom
01212
Top
Lauri: Not a single stroke, say I. ЛАУРИ: Ни одного удара, я говорю! 01213
Bottom
01213
Top
Tuomas: Leave the boy alone. ТУОМАС: Оставьте парня в покое! 01214
Bottom
01214
Top
Juhani: He needs his tail warmed. ЮХАНИ: Он заслужил трепку. 01215
Bottom
01215
Top
Lauri: You’ll not lay a finger on him. ЛАУРИ: Ты его и пальцем не тронешь! 01216
Bottom
01216
Top
Tuomas: Set the boy free ! At once ! ТУОМАС: Отпусти парня! Живо! 01217
Bottom
01217
Top
Timo: Let him be forgiven, Eero-lad, still this once, anyhow. ТИМО: Простим ему еще на этот раз. 01218
Bottom
01218
Top
Simeoni: Forgiven, forgiven, until tares and weeds have choked the wheat. СИМЕОНИ: Мы все прощаем да прощаем, а плевелы того и гляди совсем заглушат доброе семя. 01219
Bottom
01219
Top
Lauri: Don’t touch him. ЛАУРИ: Не трогай его! 01220
Bottom
01220
Top
Aapo: Let us forgive him and try in that way to heap glowing coals on his head. ААПО: Так и быть, простим ему. Но пусть его совесть помучает: мы будем собирать ему на голову горящие уголья. 01221
Bottom
01221
Top
Juhani: Go then and thank your stars. ЮХАНИ: Убирайся и благодари свою судьбу. 01222
Bottom
01222
Top
Simeoni: And pray to God to grant you a new heart, mind and tongue. СИМЕОНИ: И моли бога, чтоб он дал тебе новое сердце. 01223
Bottom
01223
Top
Timo: I’m off to bed. ТИМО: Ну, я пойду спать. 01224
Bottom
01224
Top
Aapo: Let’s still cast a glance at one matter. ААПО: Разберем-ка еще одно дельце. 01225
Bottom
01225
Top
Timo: I’m off to bed. Come along, Eero, let’s go to bed and forget this ant-heap of a world, this miserable pile that steams and smokes in the rain. Come, Eero. ТИМО: Я иду спать. Идем со мной, Эро. Уляжемся спать и забудем это осиное гнездо, именуемое миром. Он ведь все равно что дрянная скирда, которая гниет под дождем. Идем, Эро! 01226
Bottom
01226
Top
Juhani: What is the matter you would have us thrash out? ЮХАНИ: Какое там дело у тебя еще осталось? 01227
Bottom
01227
Top
Aapo: God have mercy! Isn’t it a fact that we don’t even know our ’a’, the first letter of the alphabet, and yet the art of reading is an essential duty of a Christian citizen? But we can be forced to it by the power of the law, the power of church law. And you know what Crown contraption waits for us, eager to get its teeth into us, if we don’t dutifully learn to read. The stocks await us, brothers, the black stocks, which, with its round holes sternly gaping, squats in the church porch like a black boar. With these Hell’s pincers our Vicar has already threatened us, and he might carry out his threat if he doesn’t see us busily practising every day, that’s certain. ААПО: Да хранит нас бог! Дело-то в том, что мы даже азбуки не знаем, даже первой буквы. А грамота — она как-никак святой долг каждого христианина. Нас могут силой заставить одолеть ее, на то и церковный закон. И вы знаете, с какой штукой власти подстерегают нас, если не научимся читать. Братья мои, да ведь нас ожидает колодка, черная колодка! Вон она лежит там, у входа в церковь, как черный боров, и так и зияет своими круглыми дырами. Пастор уж не раз грозил нам этими адскими клещами, и он наверняка исполнит угрозу, если мы не выкажем ему своего усердия. Тут и думать нечего. 01228
Bottom
01228
Top
Juhani: Impossible to learn to read. ЮХАНИ: Ох, грамоты все равно не осилить. 01229
Bottom
01229
Top
Aapo: It’s a trick people have learned to do before. ААПО: Все во власти человека, Юхани. 01230
Bottom
01230
Top
Tuomas: ’Twould set a fellow sweating. ТУОМАС: Тут не один пот прошибет. 01231
Bottom
01231
Top
Juhani: And puffing. I have such a hard head. ЮХАНИ: Да, и попыхтишь немало. У меня такая тупая голова! 01232
Bottom
01232
Top
Aapo: A strong will can take a man through grey granite. Let’s get to work, send to Hämeenlinna for a-b-c books and go to the churchwarden’s to school, as our Vicar ordered. Let’s do it before we are rushed there at Crown speed. ААПО: Воля и скалу продолбит. Возьмемтесь-ка за дело. Закажем себе буквари в Хяменлинне и пойдем на выучку к кантору, как наказывал нам пастор, пока нас еще не отправили туда силой. 01233
Bottom
01233
Top
Juhani: I’m afraid that that’s what we have to do, I’m afraid so. God have mercy upon us! But let’s leave the matter until to-morrow and go to bed now. ЮХАНИ: Боюсь, так и придется сделать. Да помилует нас господь! Однако оставим-ка эту думу до завтра и пойдем спать. 01234
Bottom

Chapter 02 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
02001
Top
It is a calm September morning. Dew glitters in the fields; mist swirls around the branches of the yellowing trees, to fade at last into the upper air. This morning the brothers rose very ill-tempered and silent, washed their faces, combed their hair and dressed in their Sunday best. For to-day they mean to go to the churchwarden’s to school. Тихое сентябрьское утро. На поляне сверкает роса, пожелтевшие рощи окутаны туманом, который медленно исчезает в вышине. Братья проснулись в это утро сильно не в духе. Они молча умылись, причесались и оделись в праздничное платье. Сегодня они решили отправиться к кантору учиться грамоте. 02001
Bottom
02002
Top
They sit now at breakfast around Jukola’s long pine table, and the brown peas seem to taste good to them, though instead of merriment a dark frown of resentment has settled on their brows; the thought of the school-trip on which they must soon depart has caused this scowl. Yet, having eaten, they do not hasten at once on their way, but linger on resting. They sit in silence, some gazing moodily down at the floor, some staring at their red-backed a-b-c books as they finger the stout leaves. Beside the southern window of the living-room sits Juhani, his glance on the stony hillside and the dense pine-wood with its glimpse of the old woman’s cabin and red-framed door. Они завтракают за длинным сосновым столом Юколы, с аппетитом уплетая горох, хотя вид у них далеко не веселый. Мысль о школе, куда им вскоре придется держать путь, заставляет их брови хмуриться от горькой досады. Покончив с завтраком, они не торопятся в дорогу и присаживаются еще на минутку отдохнуть. Братья сидят молча; одни удрученно уставились глазами в пол, другие рассматривают свои буквари и красных обложках, лениво переворачивая толстые липы. У южного окошка сидит Юхани и то и дело посматривает на каменистый пригорок с густым сосновым Лором, откуда выглядывает домик бабки Лесовички с красными дверными косяками. 02002
Bottom
02003
Top
Juhani: There’s Venla tripping along the path, and nimbly she skips too. ЮХАНИ: Вон и Венла идет по тропинке, да как бойко! 02003
Bottom
02004
Top
Aapo: And it was yesterday that both mother and daughter were to go to their kinsfolk at Tikkala to dig turnips and pick lingonberries, meaning to stay there until late autumn. ААПО: Они ведь еще вчера, и мать и дочка, собирались к родственникам в Тиккалу за брусникой и убирать репу. До поздней осени думают там остаться. 02004
Bottom
02005
Top
Juhani: Until late autumn? It makes me very uneasy. Probably they’ll go, but there’s a farmhand at Tikkala this year, a bonny lad and a great rogue, and that’d soon be the end of all our hopes. Best do the great deed, therefore, right now; put the question, of all questions the question. So let’s go and ask the wench if her mind can be persuaded and her heart catch fire. ЮХАНИ: До поздней осени? Я начинаю сильно беспокоиться. Видно, они и вправду пойдут. А ведь в Тик-кале нынче живет работник, видный собой парень и большой пройдоха, — того и гляди, рухнут наши надежды. Так что давайте-ка не откладывать дела — идем к девке и зададим ей вопрос, самый главный вопрос в жизни: любы ли мы ее сердцу или нет? 02005
Bottom
02006
Top
Tuomas: I, too, think that’s best. ТУОМАС: Так и по-моему лучше всего. 02006
Bottom
02007
Top
Timo: And I too. ТИМО: И по-моему тоже. 02007
Bottom
02008
Top
Juhani: Ay, ay, there’s nothing for it now but a-marrymg, all together and at the same moment like true lads. Ay, ay! The Lord protect us! But it can’t be helped, so a-marrying, a-marrying! Here we are in our best clothes, washed and brushed, our whole outward appearance that of a Christian being: tidy and as though born again. I feel very uneasy. Hut on to Venla! Now is an acceptable time. ЮХАНИ: Вот, вот! Идемте-ка все вместе свататься, и дело с концом! Ох, храни нас господь! Но ничего не поделаешь, свататься так свататься! Платье на нас хоть куда, мы умыты и причесаны, у нас самый что ни на есть христианский вид, вроде мы заново родились. А все-таки я начинаю сильно беспокоиться. Итак, к Венле! Теперь в самый раз. 02008
Bottom
02009
Top
Eero: And may it be also a day of bliss. ЭРО: И пусть будет этот день днем блаженства. 02009
Bottom
02010
Top
Juhani: Whose day of bliss, whose? Ahaa! whose do you think, lad? ЮХАНИ: Для кого днем блаженства? Для кого? Ага! Ну-ка, братец? 02010
Bottom
02011
Top
Eero: Why not all of ours? ЭРО: Хотя бы и для всех нас. 02011
Bottom
02012
Top
Juhani: In other words, that she would become the wife of all of us? ЮХАНИ: Стало быть, ты хочешь сказать, чтоб девка стала всем нам женой? 02012
Bottom
02013
Top
Eero: I’m willing. ЭРО: А хотя бы и так. 02013
Bottom
02014
Top
Juhani: What? ЮХАНИ: Замолчи! 02014
Bottom
02015
Top
Simeoni: How in God’s name would that be possible? СИМЕОНИ: Да разве такое дозволено богом? 02015
Bottom
02016
Top
Eero: Nothing is impossible before God. Let’s all trust, hope and love with one accord. ЭРО: Богом все дозволено. Будем жить верой и правдой и любить все дружно. 02016
Bottom
02017
Top
Juhani: Shut up, Eero! For now we’re off a-marrying and I he same road to school, bag on back. ЮХАНИ: Замолчи, Эро! Отправимся-ка лучше свататься, а заодно — в школу с котомками за спиной. 02017
Bottom
02018
Top
Aapo: But in order to do the job properly, one of us ought to act as a kind of spokesman in the cabin. ААПО: Но чтобы все было честь по чести, говорить там, в избушке, должен кто-нибудь один. 02018
Bottom
02019
Top
Juhani: An important point. But you yourself are as though fashioned for the part. You have goodly gifts; your speech has always lit fire and lightning in a man’s bosom. Verily! you were born to be a parson. ЮХАНИ: Да, пожалуй, так. И ты, Аапо, будто создан для такого дела. Говорить ты мастер. Твои речи так и распаляют душу. Поистине! Тебе на роду написано стать попом. 02019
Bottom
02020
Top
Aapo: What do I know? And why speak of gifts? Here in I he woods they are lost in the mists of ignorance, fade away like a tinkling brook into sand. ААПО: О, много ли я знаю? И к чему толковать о талантах? Здесь, в лесах, они все равно пропадут во мраке безвестности, исчезнут, как журчащий ручеек в песке. 02020
Bottom
02021
Top
Juhani: Hard luck has kept you from school. ЮХАНИ: Это такое несчастье, что ты не попал в школу! 02021
Bottom
02022
Top
Aapo: Where would our farm have got the means to send me to school? Remember: many’s the foodbag that dances between home and school before a boy’s in the wooden tub. lint back to our business, our marrying business. Be it as you wish. I'll step forward as the common spokesman and try to speak like a wise man. ААПО: Да разве под силу было выучить меня с на» шим достатком? Не одну котомку надо из дому утащить, чтобы из парня поп вышел. Но вернемся к сватовству. Пусть будет по-вашему. Речь за всех буду держать я и постараюсь сделать это с толком. 02022
Bottom
02023
Top
Juhani: Let’s get to work. Holy Lord! But it can’t be helped, so let’s get to work in earnest. We’ll leave our bags outside the cabin, and Lauri, who has no eggs in this basket, can guard them from the pigs. Let’s go now. And let’s enter the bridal chamber a-b-c book in fist; it lends us a kind of solemnity. ЮХАНИ: Итак, за дело! О боже... Но теперь уж ничто нам не поможет — за дело и никаких! Котомки оставим снаружи, возле бабкиного дома, и Лаури покараулит их от свиней. Ну, пошли! И давайте войдем в невестину горницу с букварями в руках —этак будет поторжественней. 02023
Bottom
02024
Top
Eero: Especially if we turn the last page with the cockerel on the outside. ЭРО: Особенно, если откроем страничку с петухом. 02024
Bottom
02025
Top
Juhani: At it again? But the cock reminds me of the horrid dream that upset me last night. ЮХАНИ: Ты опять за свое? А ведь петух напомнил мне про страшный сон. Всю ночь он не давал мне покоя. 02025
Bottom
02026
Top
Simeoni: Tell it; maybe it was sent as a healthy warning. СИМЕОНИ: А ну-ка, расскажи — может, в сне твоем знамение какое? 02026
Bottom
02027
Top
Juhani: I dreamed that on the stove there was a hen’s nest with seven eggs in it. ЮХАНИ: Мне приснилось куриное гнездо вон там, на печке, а в нем семь яиц. 02027
Bottom
02028
Top
Simeoni: Jukola’s seven sons! СИМЕОНИ: Семь сыновей Юколы. 02028
Bottom
02029
Top
Juhani: But one of the eggs was ridiculously small. ЮХАНИ: Но одно яичко было до смешного маленькое. 02029
Bottom
02030
Top
Simeoni: Eero! СИМЕОНИ: Эро! 02030
Bottom
02031
Top
Juhani: The cock died. ЮХАНИ: Петух издох. 02031
Bottom
02032
Top
Simeoni: Our father! СИМЕОНИ: Наш отец! 02032
Bottom
02033
Top
Juhani: The hen died. Юхай и. А за петухом и курочка. 02033
Bottom
02034
Top
Simeoni: Our mother! СИМЕОНИ: Наша мать! 02034
Bottom
02035
Top
Juhani: Then suddenly all the world’s mice, rats and weasels attacked the nest. What would these animals mean? ЮХАНИ: И тут на гнездо набросились всякие мыши, крысы и горностаи. Что бы эти твари могли означать? 02035
Bottom
02036
Top
Simeoni: Our sinful passions and the lusts of the world. СИМЕОНИ: Наши греховные страсти и мирской соблазн. 02036
Bottom
02037
Top
Juhani: Likely that. The weasels, rats and mice came and turned and rolled, tapped and rattled the eggs, which soon broke, and from the tiny egg burst a very bitter stink. ЮХАНИ: Должно быть, так. Налетели горностаи, и крысы, и мыши и давай катать яички да постукивать ими друг о друга. Яички скоро разбились, и из того маленького как ударит в нос страшной вонью! 02037
Bottom
02038
Top
Simeoni: Mark that, Eero. СИМЕОНИ: Заметь себе это, Эро. 02038
Bottom
02039
Top
Juhani: The eggs were broken, and from the stove top an awful voice, as the roar of many waters, shouted in my ear: ”All is broken, and great was the breakage thereof!” That’s what it shouted, but we began at last to collect the mess and cook it, and in the end we got what are called scrambled eggs; and we ate it with great pleasure and gave some to our neighbours too. ЮХАНИ: Яйца, значит, разбились. И вдруг страшный голос, будто грохот многих водопадов, закричал мне в ухо с печки: «Все порушено, и этот грех велик!» Вот что прокричали мне. Но мы все-таки собрали эту мешанину, стали жарить ее, и получилась у нас яичница. Мы и сами ее отведали и соседей угостили. 02039
Bottom
02040
Top
Eero: A good dream. ЭРО: Хороший сон. 02040
Bottom
02041
Top
Juhani: Bitter, bitter; you smelled in it like hell. It was a very hitter dream I had of you, lad. ЮХАНИ: Дурной, очень дурной: ведь от тебя воняло, как от преисподней. Да, слишком горький сон приснился мне о тебе, братец! 02041
Bottom
02042
Top
Eero: But I dreamed right sweetly of you. I saw the cockerel in I lie a-b-c book lay you, in reward for your diligence and wisdom, a big heap of sweets and lumps of sugar. You were umitly pleased, champing your sweets; you gave some to me. ЭРО: Но зато я видел о тебе самый что ни на есть сладкий сон. Мне приснилось, что петух из букваря снес тебе в награду за усердие и смекалку целую кучу леденцов и кусочков сахара. Ты никак не мог нарадоваться и все посасывал их. Даже меня угостил. 02042
Bottom
02043
Top
Juhani: Did I give you some? That was a good deed. ЮХАНИ: Вот как, и тебя угостил? Это не худо. 02043
Bottom
02044
Top
Eero: When is it evil to give? ЭРО: Еще бы! Угощение никому не во вред. 02044
Bottom
02045
Top
Juhani: Never; especially if I were to give you a little taste ni i lie stick. ЮХАНИ: Ну, конечно. Особенно," если я сейчас угощу тебя малость палкой. 02045
Bottom
02046
Top
Eero: Why only a little? ЭРО: Почему только малость? 02046
Bottom
02047
Top
Juhani: Hold your jaw, bull-calf! ЮХАНИ: Заткни свою глотку, щенок! 02047
Bottom
02048
Top
Tuomas: Do that both of you, and let us start. ТУОМАС: Да и ты вместе с ним. И айда! 02048
Bottom
02049
Top
Aapo: Let each take his bag and his a-b-c book. ААПО: Забирайте котомки и буквари. 02049
Bottom
02050
Top
So they set forth to woo their neighbour’s daughter. In single file, silent, they crossed the mound in which their potato-cellar lay, marched up the stony hill and stood at last before Granny Pinewood’s cabin. Так отправились они сватать соседскую дочку. Они шли молча, гуськом перевалили через пригорок с картофельной ямой, потом поднялись по каменистому склону и вскоре уже стояли возле избушки бабки Лесовички. 02050
Bottom
02051
Top
Juhani: Here we are and here we leave our bags; you, Lauri, keep faithful watch until we return from the bridal chamber. ЮХАНИ: Вот мы и пришли. Котомки оставим тут, а ты, Лаури, будь верным стражем, пока мы не вернемся. 02051
Bottom
02052
Top
Lauri: Will you be there long? ЛАУРИ: А надолго ли вы? 02052
Bottom
02053
Top
Juhani: As long as the shaping of our errand demands. Has nivone a ring? ЮХАНИ: Как дело того потребует. А есть ли у кого колечко? 02053
Bottom
02054
Top
Eero: It isn’t needed. ЭРО: Тебе оно ни к чему. 02054
Bottom
02055
Top
Juhani: Has anyone a ring in his pocket? ЮХАНИ: Есть ли у кого колечко в кармане? 02055
Bottom
02056
Top
Timo: Not I, nor as far as I know have the others. There M*ii lire now: a bachelor ought always to have a glittering mig in his pocket when he goes out. ТИМО: У меня нет, да, пожалуй, и у других тоже. То-то и оно: молодому паршо всегда надо бы иметь колечко про запас. 02056
Bottom
02057
Top
Juhani: The Devil! Here we stand now. And pedlar Isak whs ill our place yesterday, who could have sold me both the nun unci the shawl. But I, pig that I am, never thought of that. ЮХАНИ: Эх, черт возьми! Вот и торчим тут теперь. Ведь только вчера к нам заходил коробейник Ийсакки, и я мог бы купить у него и кольцо и шарф, но мне, свинье, было невдомек. 02057
Bottom
02058
Top
Aapo: Such instruments we can buy ourselves later. Indeed H Is best to know first for certain whether any of us, and which, h to make these joyful purchases. ААПО: Эти штучки мы успеем купить и потом. Так-то оно будет еще лучше, когда сперва мы узнаем наверняка, надо ли нам, и кому именно, делать эту приятную покупку. 02058
Bottom
02059
Top
Juhani: Who opened the door? Was it Venla? ЮХАНИ: Кто там хлопнул дверью? Не Венла ли? 02059
Bottom
02060
Top
Timo: It was the old woman, the long-chinned hag. ТИМО: Нет, это бабка, беззубая карга. 02060
Bottom
02061
Top
Juhani: Venla’s spinning-wheel hums in there like a merry dung-beetle on a summer evening, foretelling fine weather. Let’s go in now. Where’s my a-b-c? ЮХАНИ: Ишь как жужжит прялка Вейлы — будто веселый навозный жук в летний вечер, предвещая вёдро. Идем! Где мой букварь? 02061
Bottom
02062
Top
Aapo: In your fist, brother. Why, God’s creation, you are as though a little mixed in your head. ААПО: Да у тебя в руке, брат. Похоже, ты малость потерял голову, бедняга. 02062
Bottom
02063
Top
Juhani: Nothing to be afraid of, brother. I’m not smudgy in the face, am I ? ЮХАНИ: Не велика беда, братец. Скажи-ка, не в саже ли у меня лицо? 02063
Bottom
02064
Top
Eero: Not in the least, you are as clean and warm as a new-laid egg. ЭРО: Нисколечко. Ты такой чистенький да тепленький, как только что снесенное яичко. 02064
Bottom
02065
Top
Juhani: Let’s go in now! ЮХАНИ: Ну, пошли! 02065
Bottom
02066
Top
Eero: Wait! I am the youngest and will open the door for you and come in last. Walk in. ЭРО: Погодите! Я моложе всех и потому должен открыть вам дверь и войти последним. Милости прошу! 02066
Bottom
02067
Top
They entered the old woman’s low-roofed cabin, Juhani first, eyes staring and hair upright like the spikes of a hedgehog, and faithfully, gravely the others followed at his heels. They entered, and Eero quickly closed the door behind them, but himself stayed outside and sat down on the grass, a knowing grin on his lips. Братья вошли в низенькую избушку бабки. Впереди Юхани с вытаращенными глазами и торчащими, как щетина у кабана, волосами, а за ним чинно и важно следовали :ОСТАЛЬНЫЕ: Как только они вошли, Эро захлопнул за ними дверь, но сам остался во дворе и, лукаво ухмыляясь, уселся на лужайке. 02067
Bottom
02068
Top
The old woman in whose cabin five brothers now stand as wooers, is a nimble and vigorous woman; she makes a living by keeping hens and gathering berries. All the summer and autumn she bobs about the stump-strewn clearings, the mounds where grow the alpine strawberries and lingonberries, bobs and sweats with her daughter Venla. The maiden is said to be beautiful. Her hair is the colour of rust, her glance cunning and sharp, her mouth melting, though perhaps a little too wide. She is short in stature, but broad-shouldered and plump, and is said to be strong. Such was the brothers’ love-bird in the pinewood’s shelter. Хозяйка, в горнице которой теперь стоят пять брать-ев-женихов, — еще шустрая и бойкая старушка; она добывает себе пропитание тем, что держит кур и собирает ягоды. И летом и осенью она вместе с дочкой Венлой без устали обходит леса и поля, собирая землянику и бруснику. Венлу считали девушкой пригожей. У нее были рыжеватые волосы, взгляд лукавый и острый, рот был немного великоват, и, может, даже слишком. Ростом она была невысокая, но кругленькая и дюжая. Вот какая пташка укрывалась в сосновом бору. 02068
Bottom
02069
Top
But suddenly the cabin door squeaked and Juhani came excitedly out, angrily exclaiming to the others who still lingered within: ”Come away, boys!” And soon they were all outside, with annoyance written large on their faces, and began walking towards the village. But when they had come some fifty paces from the cabin, Juhani picked up a stone about as big as a man’s fist and, snorting with rage, cast it at the cabin door. The cabin shook, and inside, the old woman shrieked; then, throwing open the door, she cursed and raged, shaking her fist at the retreating brothers. With their a-b-c’s in their hands and bags on their shoulders the brothers marched on in file along the road to church, without exchanging a word. At a furious speed born of anger they marched: the sand hissed and the bags danced; nor did they notice how quickly they fared. Вдруг дверь скрипнула, и из избы выскочил Юхани, свирепо окликая других: «Выходите, ребята!» Вскоре они все в сильном расстройстве вывалили на двор и быстро зашагали в сторону села. Но не успели они пройти и пятидесяти шагов, как Юхани схватил камень с кулак величиной и, шипя от злости, швырнул его в дверь избы; избушка дрогнула, старуха взвизгнула за стеной и, приоткрыв дверь, долго кричала и бранилась, грозя кулаком вслед убегавшим братьям. А братья, не обмениваясь ни словом, с букварями в руках и котомками за плечами, быстро шагали по дороге в село. Злость придала им прыти; только песок шуршал под ногами да подпрыгивали котомки. Они даже не замечали пути. Долго длилось молчание, но Эро наконец не вытерпел и промолвил: 02069
Bottom
02070
Top
Eero: How did the matter succeed ? — Ну, как дела? 02070
Bottom
02071
Top
Juhani: Ah, indeed! How did it succeed? Did you come in with us, you magpie, you young crow? But you did not dare, truly you would not. What good is a young crow like you! Venla could hide you in her skirts. But look how much I have dreamed of you. I had, as I now remember, another dream Of you last night. Funny! There in the pine-grove you sat with Venla, billing and cooing, as I drew near, creeping stealthily. But oh, when you saw me, what did Venla do? Hid you, Devil take me, in her skirts. ”What have you wrapped up in your skirts?” I asked. ”Only a young crow,” answered the wench. He-he-he! And this was no dream at all, no, dog take it, it wasn’t! But ’twas made up altogether, out of his own head, by Juhani-boy. Ah, indeed! He isn’t quite as stupid as folk think. ЮХАНИ: Ага! Как дела? Так, стало быть, ты не вошел за нами в избу, сорока ты проклятая, воронье отродье? Не посмел, конечно, не посмел! Да и куда тебе — такому вороненку! Ведь Венла утопила бы тебя в своих юбках. Ха, подумать только, а ведь ты мне еще раз приснился! Прошлой ночью. И этот сон что-нибудь да значит! Ты сидел вон там в бору, в обнимку с Вен-лой, а я возьми да и подкрадись тихонечко к вам. Но вы все-таки приметили меня, и что же сделала Венла? Схоронила тебя в своих юбках, черт ее подери! «Что это ты завернула в подол?» — спросил я ее. «Только маленького вороненка», — ответила девчонка. Хи-хи-хи! А главное — это был совсем не сон, совсем нет, пес вас возьми! Все это от начала до конца выдумал сам Юхани, из собственной головы! Да-да, он совсем не так глуп, как думают. 02071
Bottom
02072
Top
Eero: Funny how we have dreamed of each other. This is what I dreamed of you: among the pines over there you and Venla stood, lovingly hugging each other and looking solemnly up at the clouds. From there, from the heights of the sky, you craved some sign, something to show that your love had found favour. The heavens listened, the forests, fields and even the little birds listened, and you yourselves waited in deepest silence for what would befall. Came at last an old crow, flying stiffly through the calm air, and when he reached the place where you were standing he cast down one glance at you, but soon turned his gaze elsewhere, and spreading out his legs squirted something white that fell with a splash on the two young foreheads, splashed right over your faces. But don’t let this annoy you; for I dreamed all this and have not made up anything out of my own head. ЭРО: Просто диву даюсь, как это мы разом приснились друг другу. Ведь я тоже видел о тебе сон, и вот какой: вы с Венлой стояли в бору и всё миловались да глядели на небеса. Вы вроде жда1ли сверху благословения вашей любви. Кругом тишь такая, точно к вам прислушиваются и небо, и земля, и лес, и даже пташечки лесные, а вы все ждете. Тут, откуда ни возьмись, старая ворона крыльями захлопала и прямо к вам летит. Взглянула на вас и сразу отвернулась, а потом расставила лапки и как капнет чем-то беленьким прямо на голову парню с девкой! Но ты, братец, не огорчайся, ведь мне все это приснилось, сам я ничего не выдумал. 02072
Bottom
02073
Top
Juhani: You devil-possessed, I’ll ... ЮХАНИ: Вот я тебя, окаянного!.. 02073
Bottom
02074
Top
And he charged furiously at Eero, who fled swiftly before his enraged brother. With one spring he was off the road and scuttling like a hare over the clearing, with Juhani shambling after him like a maddened bear. Their bags danced, the dry ground rang beneath them; and from afar the voices of the other brothers entreated them to goodwill and forbearance. Then back to the road hastened Eero again, and the other, rushed forward to save him from the dread clutch of Juhani, who ran already at the heels of his youngest brother. И он в ярости набросился на Эро, который не замедлил удрать от своего взбешенного брата. Одним прыжком соскочил он с дороги и, точно заяц, понесся по поляне, а за ним свирепым медведем бежал Юхани. И запрыгали тут котомки, сухая поляна загудела под ногами; остальные братья стали кричать, призывая поссорившихся образумиться и помириться. Однако Эро уже мчался обратно на дорогу, и братья побежали спасать его от гнева Юхани, который почти настигал младшего брата. 02074
Bottom
02075
Top
Tuomas: Stop now and be quiet, Juhani. ТУОМАС: А ну-ка, остановись, Юхани! 02075
Bottom
02076
Top
Juhani: I’ll lay him out. ЮХАНИ: Я ему шею сверну! 02076
Bottom
02077
Top
Tuomas: Quietly, my boy. ТУОМАС: Постой, постой, брат мой! 02077
Bottom
02078
Top
Juhani: Thunder and lightning! ЮХАНИ: Сгинь! 02078
Bottom
02079
Top
Aapo: He only returned honour for honour. ААПО: Он тебе лишь отплатил той же монетой. 02079
Bottom
02080
Top
Juhani: Accursed be his tongue, accursed be this day! Were we not, in God’s name, refused by Venla! Hornyheaded goblins and Hosts of High Heaven ! My eyes can scarce see a fathom before me, so black is the earth and sky, black on my heart’s account. Thunder and lightning! ЮХАНИ: Будь проклят его злой язык, да и весь этот день! Боже ты мой! Ведь Венла всех нас оставила с носом. О крепкорогие дьяволы и великое воинство небесное! Ничего уже не видят глаза мои, всюду тьма-тьмущая— и на земле и на небе. Будьте вы прокляты! 02080
Bottom
02081
Top
Simeoni: Don’t curse, man. СИМЕОНИ: Не бранись, брат. 02081
Bottom
02082
Top
Juhani: I’ll curse till the world spins round and falls into pieces like an old log-sleigh under a heavy tree trunk. ЮХАНИ: Буду! Я еще так побранюсь, что весь белый свет заходит ходуном и развалится, как старые дровни под мачтовым бревном! 02082
Bottom
02083
Top
Simeoni: What can we do? СИМЕОНИ: Так что же нам делать? 02083
Bottom
02084
Top
Juhani: Do? If this a-b-c were not the Word of God, God’s own book, I’d dash it into bits at once! But see here: I will dash my dinner-bag to bits against the hillside! Would you like to see? ЮХАНИ: Что делать? Не будь этот букварь божьим словом, я б изорвал его тут же в клочки! Но уж зато из котомки я сделаю лепешку! Хотите поглядеть? 02084
Bottom
02085
Top
Simeoni: For the Lord’s sake not the gift of God. Remember the Maid of Paimio. СИМЕОНИ: Ради бога не измывайся над божьим даром. Вспомни-ка «Работницу из Паймио». 02085
Bottom
02086
Top
Juhani: In the torment of my heart ! ЮХАНИ: Сердце мое исстрадалось! 02086
Bottom
02087
Top
Simeoni: ”Pain and torment on earth, manna in Heaven.” СИМЕОНИ: Страдания на земле — манна на небесах. 02087
Bottom
02088
Top
Juhani: A fig for manna in Heaven when I couldn’t get Granny Pinewood’s Venla. Oh brothers and kinsmen! If you knew, you would understand that my thoughts have circled daftly round that wench for years. But now my hopes are gone, gone like ashes before the wind. ЮХАНИ: Наплевать мне на манну небесную, раз я остался без бабкиной Венлы! Ох, братья мои и род мой великий! Если б вы только знали, что со мной творится! Ведь целых десять лет я, как дурак, думал об этой девке, а тут вдруг вся надежда пропала, разлетелась, как пепел по ветру. 02088
Bottom
02089
Top
Timo: We were refused in the early morning. ТИМО: Да, отказали нам утречком. 02089
Bottom
02090
Top
Juhani: Every one of us! ЮХАНИ: Каждому из нас! 02090
Bottom
02091
Top
Timo: No mercy for anyone, not even the least among us. We all got the same. ТИМО: Никого не пощадили, даже самого меньшого. Всем отказ. 02091
Bottom
02092
Top
Juhani: All, all! But even that was better than that one of you should have won her for his better half. Devil take me! I’d thrash the lad who’d had that luck, that I would. ЮХАНИ: Всем, всем! Но так-то оно, пожалуй, и лучше. Не дай бог, чтоб она досталась кому-нибудь из нас. Эх, дьявол побери, и задал бы я трепку этому счастливчику! 02092
Bottom
02093
Top
Tuomas: We were quite out of the question. That the girl’s mocking grin showed when Aapo had mentioned our errand. ТУОМАС: У нас не было никакой надежды. Ведь как ухмыльнулась девка, когда Аапо объявил о деле. 02093
Bottom
02094
Top
Juhani: She deserves to be beaten, the slut. To make a mock of us! Wait, you jade. Aapo did his best, that can’t be denied, hut even the tongue of a cherub wouldn’t have helped here. ЮХАНИ: Выпороть бы ее, чертовку! Смеяться над нами! Погоди же, бестия! Аапо тут ни при чем, он из кожи лез вон, но хоть бы он пел, как херувим, все равно не помогло бы. 02094
Bottom
02095
Top
Timo: But if we had stepped before the girl in a black broadcloth coat, and a watch like a big turnip had bulged out of our waistcoat pocket, the key clinked on a chain and a silver-bound pipe smoked between our teeth, there’d have been, dog take it, both eggs and chickens hatched out of our errand. Т и мо. Вот если бы мы явились к девке в сюртуках из черного сукна, да чтоб жилетный карман оттопыривали часы, будто ядреная репа, да ключик позвякивал на цепочке, да еще в зубах торчала бы посеребренная трубка, тогда уж, — пес ее возьми! —из нашей затеи вышел бы толк. 02095
Bottom
02096
Top
Juhani: Women and magpies have the same fierce desire for shiny things. But Aapo’s as silent as a frozen lake. ЮХАНИ: Что баба, что сорока — обе охочи до блестящих безделушек. Но что это Аапо молчит, точно замерзшее озеро? 02096
Bottom
02097
Top
Aapo: Our voice cannot carry in a storm. Or are the wild whirlwinds of your mind beginning to calm down in your bosom? ААПО: В бурю, братец, сколько ни кричи, нет ответа. Или гнев твой уже начинает отходить? 02097
Bottom
02098
Top
Juhani: The bloody pool of my heart still storms, and will storm for long. But say a word, anyhow. ЮХАНИ: Ах, в сердце у меня бушует кровавая буря! И она не скоро уляжется. Но все-таки скажи хоть слово. 02098
Bottom
02099
Top
Aapo: Two, if needed. So listen. Take your heart in your hand, and whisper this in its ear with the voice of common sense: Venla would not have you because she does not love you, and that she does not love you is nothing to lose your temper over; for the flame of love is lit at Heaven’s and not ut man’s command. A beggar-girl falls in love with a king, a queen falls madly in love with a chimney-sweep’s boy. So flies the spirit of love around down here, and no one knows from where it comes. ААПО: Даже два. Так слушай. Возьми свое сердце в ладошку и тихонько шепни ему: «Венла не пожелала тебя, стало быть, ты не мил ей, и обижаться тут нечего. Человек не волен в своей любви — ее огонь слетает к нам с небес. Нищенке приглянется король, принцесса может влюбиться в свинопаса. Так гуляет по белу свету дух любви, и тебе не дано знать, откуда она нагрянет». 02099
Bottom
02100
Top
Timo: Love blows where it chooses. One hears its voice, but knows not where it comes from and where it goes. So I often used to hear the old almshouse widow say. But it was the love of God she meant, I ’11 lay. ТИМО: «Любовь дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит». Так говаривала частенько одна бедная старушка. Но мне сдается, что она говорила о божьей любви. 02100
Bottom
02101
Top
Aapo: Go on, Juhani, to your heart thus: stop kicking! Venla did right in refusing you; for to enter into marriage without the spur of love will get you nowhere, but brings trouble and often leads to works of eternal regret, as, more’s the pity, we so often see and hear nowadays. Ay, brothers, may Venla take the one set apart for her, we’ll do the same. ААПО: И скажи, Юхани, своему сердцу еще вот что: «Не шали!» Венла правильно сделала, отказав тебе. Ведь о браке без любви нечего и думать, все равно не пойдет впрок, весь век свой будешь маяться. А это, к сожалению, теперь частенько случается. Да, братья, пусть же Венла сама выбирает себе суженого, да и мы поступим так же. 02101
Bottom
02102
Top
Timo: The girl who was made out of my rib will be mine in the end, though the Devil were to scream. I know another thing: a man’s heart lies on the left, and a woman’s on the right of her breast. ТИМО: Пусть хоть все черти завоют, но девку, сотворенную из моего ребра, я все равно заполучу. А еще вот что скажу: у молодца сердце всегда сидит слева, а у баб справа. 02102
Bottom
02103
Top
Juhani: My heart doesn’t lie anywhere, but jumps and rages like a heathen. Oh you hussy, you gypsy jade! Why did you refuse me, a farmer, the eldest son of a real clay-soil farm? ЮХАНИ: Но мое сердце не сидит, а прыгает и беснуется, как сам черт. Ну и мерзавка, цыганское отродье! И за что она только отвергла меня, ведь я из приличного хозяйства, да притом еще старший сын. 02103
Bottom
02104
Top
Aapo: Nothing to wonder at in that. Our farm is in crying need, and the girl hopes, though to my belief vainly, to become mistress of a much better farm. I have heard that that good-for-nothing Jussi Sorvari cuddles her. ААПО: Тут нечему удивляться. Хозяйство наше того и гляди прахом пойдет, а девка надеется, хотя и зря, по-моему, стать хозяйкой в доме получше. Я слышал, к ней Юхани Сорвари примазывается, пройдоха этакий. 02104
Bottom
02105
Top
Juhani: You spiky-chinned Jussi! If I had you in these hands now, I’d wipe you down a little. Tricking a wench to her everlasting shame. ЮХАНИ: Этот остроносый Юсси! Да попадись он мне в руки, я б ему пересчитал ребра! Соблазнять девку, чтоб навеки опозорить ее! 02105
Bottom
02106
Top
Aapo: Ay, ay, the world is mad and treacherous all at the same time. Venla is not lacking in beauty, nor Jussi in cunning. Sorvari is a well-known farm and that entices, while Jukola, this beggarly nest, is in a very sad state, and we ourselves, its seven heirs, in a still sadder state, at least in the eyes of the world. Remembering the idle and often wild life of our youth, people hardly expect anything good to come of us. And I know that even ten years of good and in every way respectable behaviour would scarcely be enough to raise us again in the sight of our fellow-man. So hard is it to free ourselves from the mud of a bad name, once it has stuck to a man. Yet it’s better to rise late than to sink for ever in the mudpool of our misery. So now, improvement with all our might! ААПО: Да, да, белый свет коварен. Ведь Венла — девка пригожая, а Юсси — мастак на всякие козни, и хозяйство у него крепкое, есть на что позариться. А Юкола наша — жалкое воронье гнездо, и сами мы, семеро наследников, еще более жалки в глазах людей. Они не забыли, какими лодырями и забияками мы были смолоду, и вряд ли ждут от нас чего-либо путного. Пожалуй, даже десять лет честной и порядочной жизни не вернут нам доброго имени. Если к молодцу пристала дурная слава, от нее нелегко отделаться. Но лучше нам все-таки выбираться из этого омута, чем навеки погрязнуть в ничтожестве. А посему, братья мои, будем исправляться, во что бы то ни стало исправляться! 02106
Bottom
02107
Top
Juhani: We’re on the road to improvement now. But this unlucky wooing-trip has given my heart a blow that it will suffer from dreadfully for days and weeks; it caused a wound. ЮХАНИ: Да ведь мы как раз вступаем на этот благой путь. Но это несчастное сватовство так полоснуло меня по сердцу, что оно теперь не одну неделю будет болеть. Ведь в нем кровавая рана. 02107
Bottom
02108
Top
Aapo: A wound, ay, that it did; but time, I know, will cover the wound with the scab and skin of forgetfulness. What hubbub is that on the road? ААПО: Рана, рана, поистине рана. Но время ее скоро залечит, и все забудется. А что это за шум на дороге? 02108
Bottom
02109
Top
Timo: A merry crowd of lads from Toukola. ТИМО: Знать, парни из Тоуколы веселятся. 02109
Bottom
02110
Top
Aapo: Enjoying an idle Monday with a big spree, the scamps. ААПО: Ишь, шельмы, как лихо гуляют в шабашный понедельник. 02110
Bottom
02111
Top
Timo: And greatly they want us to join them, too. ТИМО: И очень хотят, чтоб и мы к ним пристали. 02111
Bottom
02112
Top
Juhani: Temptation draws near. ЮХАНИ: Приближается искушение! 02112
Bottom
02113
Top
Timo: They’re having such a good time. ТИМО: Эх, и весело им! 02113
Bottom
02114
Top
Juhani: But we? What lies before us? A thousand horned heads! A fiery wigging is what awaits us poor wretches. ЮХАНИ: А нам? Что у нас впереди? Тысяча дьяволов! Ведь нас, несчастных, без конца будут драть за полосы. 02114
Bottom
02115
Top
Eero: What a difference: to jabber the a-b-c in the churchwarden’s corner, or to enjoy an idle Monday, cheering and singing with jolly comrades. ЭРО: Какая разница—долбить ли азбуку в прихожей кантора или с песнями справлять праздник в веселой компании? 02115
Bottom
02116
Top
Juhani: The difference is terribly big, big as the depth between a well and Heaven. Brothers, which shall we choose? ЮХАНИ: Разница больно велика, так велика, как меж небом и адом. Так на какую же стезю мы вступим, братцы? 02116
Bottom
02117
Top
Eero: Let’s choose Heaven. ЭРО: Лучше уж на небесную. 02117
Bottom
02118
Top
Aapo: The well, the well! To guzzle ourselves full of the water of life. Let us thrust into the jungle of learning, skill and wisdom. ААПО: К свету, братья, к свету! К кладезю житейской мудрости! Окунемся-ка в науку да наберемся ума» разума. 02118
Bottom
02119
Top
Tuomas: To the churchwarden’s! ТУОМАС: К кантору, к кантору! 02119
Bottom
02120
Top
Juhani: Well, let’s plod on then. ЮХАНИ: Ну что ж, поковыляли. 02120
Bottom
02121
Top
Eero: Hark at Aapeli Kissala’s clarinet. ЭРО: А вы послушайте, какие коленца Аапели Кис-сала выводит на своем кларнете! 02121
Bottom
02122
Top
Juhani: Lovely! ЮХАНИ: До чего ж хорошо! 02122
Bottom
02123
Top
Timo: Rings out like a head-angel’s bassoon. ТИМО: Все одно, как труба архангела. 02123
Bottom
02124
Top
Juhani: When the hosts of Heaven exercise and march till I lie dust flies. Lovely! Юхани, Когда небесное воинство выходит на ученье на райские луга — только пыль стоит столбом. До чего же хорошо! 02124
Bottom
02125
Top
Timo: They are greatly keen on us joining them. ТИМО: Они, верно, очень хотят, чтоб мы к ним пристали. 02125
Bottom
02126
Top
Juhani: That’s well known. Temptation draws near, truly it does. ЮХАНИ: Не иначе. Искушение приближается, брат* цы, великое искушение. 02126
Bottom
02127
Top
While the brothers thus conversed, a number of lads from Toukola village approached them, though not in quite so polite and good-natured a spirit as the brothers supposed. They were a little drunk, and being minded to jest with the brothers, sang as they came along a song newly made up, to which they had given the name ”Seven Men Strong.” Thus, to Aapeli Kissala’s accompaniment they sang: Пока братья вели такой разговор, ватага парней из Тоуколы подходила все ближе, но вовсе не с такими добрыми намерениями, как того ожидали братья Юкола. Парни были навеселе, и им захотелось немного подразнить братьев. И они спели, им песенку, которую только что сложили, назвав ее «Сила семерых мужчин». Аапели Киссала наигрывал на кларнете, а остальные, подойдя вплотную к великовозрастным школярам, дружно затянули: 02127
Bottom
02128
Top
Set, my lads, your throats a-squealing,
Here’s a song will set you reeling;
Seven Men Strong is the ditty.

Like the Great Bear up in Heaven,
Jukola has brothers seven,
Lubberly, hulking joskins.

Juho roars, the cabin quivers,
That’s a lad gives me the shivers;
Jussi, a lad both high and mighty.

Tuomas stands, an oak unbending,
Hearing Aapo’s gab unending, —
Hearken to Solomon spouting.

Simeon, his whiskers quaking,
Mourns for man in accents shaking —
”Sinful, sorrowful, Satan.”

Simeon works, the peas preparing,
Timo adds the fat, and stirring,
Spits in the pot to clear it.

Lauri-lad the forest searches
With an eye to twisted birches,
Nosing the woods like a weasel.

Last of all the brothers hearty,
Little Eero, slippery party,
Jukola’s snappy-tongued puppy.

There’s a band to go to battle,
Stout and hale as full-blood cattle,
Here’s to the health of the seven!
Ну-ка, глотки понатужим
И семи повесам дюжим
Посвятим-ка нашу песенку,

Столько в Юколе лентяев,
Здоровенных шалопаев,
Сколько звезд в Большой Медведице,

Дом трясется, как в ознобе, —
Юхо там бушует в злобе;
Старший, нынче он хозяином.

Туомас дубом неподвижным
Внемлет проповедям пышным
Аапо — мудреца великого.

Симеони безутешен,
Причитает — «жалок, грешен»,
Бороденку щиплет жидкую.

Сварит суп он из гороха;
Сум заправить бы неплохо:
Тимо нлюнет с чан — заправлено.

Лаури п чащу заберется,—
Где иы, деревца-уродцы?
Барсуком в земле он роется.

Хпост семейства — Эро, младший,
Из породы злой собачьей,—
Вот н вся тут свора буйная.

Что сравнится с их величьем?
Силы н них, что в стаде бычьем,—
В семерых мальцах из Юколы.
02128
Bottom
02165
Top
In silence, though grinding their teeth, the brothers listened to this song. But when the mockery of their tormentors ceased not at this, and endless gibes rained on them from every side, especially with regard to the cockerel on the back of their a-b-c books and its fancied power of laying eggs for the brothers, their gorge began to rise and their eyes grew small, small and sharp as the eyes of a mink, as it looks out from beneath its tree-stump in the wilds at the light of day. And now a wag from the ranks of the Toukola men, in passing Juhani, suddenly snatched the a-b-c book from his hand and made off with it at top speed. Mad with rage, Juhani instantly thundered after him; whereupon the other brothers charged with equal fury at their mockers, and a general fight began. At first only slaps resounded on either side, but soon they were at each other’s throats and began, blindly, with whistling breath, to tear and gorge and lay about them with flail-like fists. Fiercely the Toukola lads hit back, but with greater ferocity the men of Jukola laid on; and heavily as sledgehammers the brothers’ fists fell on the heads of their enemies. In dust and sand they wrestled; dust rose from the dry road in rolling clouds; sand and gravel rattled around them in the bushes. So for a space the fight went noisily on, and the brothers, on the point of victory, already cried in a loud voice: ”Will you beg, Devil’s spawn, for mercy?” and an echo from the clouds answered ”Mercy!” But for long the men of Toukola resisted, till at last they sank nerveless to the ground. There, with torn lapels to their coats and swollen faces, they lay, greedily swallowing the cool air into their heated, gasping lungs. And as victors the brothers stood, but their appearance too showed that they had had their fill, and that a moment’s rest was welcome. Especially with Eero had it gone hardly in the fight; the shortness of his stature had been a great advantage to his opponents. Often while the combat raged, he had rolled like a little beagle under the feet of the other heroes, and only swift assistance from the brothers had saved him from a thorough beating. With ruffled hair he now sat on the edge of the ditch and gathered new strength, meanwhile puffing mightily. Стиснув зубы, братья молча выслушали песню.. Но насмешники на этом не остановились; посыпались колкие остроты, особенно о петушке из букваря и снесенных им будто бы яичках. И тогда ярость закипела в сердцах братьев, глаза их сузились, как у хорька, когда он в темном бору выглядывает из-под пня на свет божий. Между тем один из проказников Тоуколы, проходя мимо Юхани, неожиданно выхватил у него из рук букварь и пустился бежать что было духу. Взбешенный, Юхани помчался за ним. Тогда и остальные братья бурей налетели на своих обидчиков, и завязалась всеобщая драка.. Вначале с обеих сторон раздавались ввонкие пощечины, но потом недруги вцепились друг другу в глотки и, ничего не видя от злобы, пыхтя и отдуваясь, принялись отчаянно молотить кулаками. Жестоко дрались парни из Тоуколы, но еще ожесточенней Гшлись братья. Точно стальные молоты, опускались их кулаки на головы врагов. Над сухой дорогой клубилась пыль, из-под ног летели песок и мелкая галька. Недолго продолжалась шумная схватка; братья, уже почуяв победу, громко закричали: «Просите пощады, мер-ллицыЬ» — и эхо из поднебесья вторило: «Пощады!» Парни из Тоуколы попытались было еще сопротивляться, но, вконец обессиленные, свалились наземь. Полы их курток были изорваны, лица опухли, и они жадно глотали свежий воздух. Братья торжествовали победу, однако по их виду можно было судить, что им тоже изрядно досталось; передышка и для них была более чем кстати. Особенно туго пришлось Эро, чей малый рост был большим козырем в руках его врагов. Точно маленькая дворняжка, вертелся он под ногами у бойцов, и только поспешная помощь братьев спасала его от неминуемой гибели. Со взъерошенными волосами сидел он теперь на обочине канавы и никак не мог отдышаться. 02165
Bottom
02166
Top
But just as the others ceased fighting, Juhani approached with his man, dragging him by the collar, and now and again squeezing him by the throat. Fear-inspiring, terrible, was now the visage of the eldest Jukola. Fury flashed like fire from his always smallish eyes, which, bloodshot now with rage, rolled wildly in his head; an acrid sweat poured down his cheeks, and he puffed and snorted like a war-horse. Когда все утихло, к месту схватки подошел Юхани, таща за ворот своего пленника и изредка сдавливая ему горло. Лют и страшен был теперь старший брат Юкола. Его маленькие, налитые кровью глаза пылали гневом; по лицу струился жаркий пот, и сам он пыхтел и отдувался, как конь. 02166
Bottom
02167
Top
Juhani: Fetch my a-b-c book, fetch it at once! Look, I’ll squeeze you till your guts fly out if you don’t. Bring, for God’s sake, that red-backed a-b-c of mine, you blackguard. See this is what I’ll give you, see this! ЮХАНИ: Подай мне букварь, мою азбуку, сию минуту! Не то я из тебя дух вышибу, только грязь брызнет. Богом тебя заклинаю, сейчас же разыщи мой букварь, каналья! Вот как я тебя отделаю, вот как! 02167
Bottom
02168
Top
The Man from Toukola: Don’t hit me! ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Не бей! 02168
Bottom
02169
Top
Juhani: The a-b-c book ! ЮХАНИ: Азбуку! 02169
Bottom
02170
Top
The Man from Toukola: I threw it over there in a bush. ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Я ее в куст забросил. 02170
Bottom
02171
Top
Juhani: Give it into this hand like a good child, in your best style, you ruffian. Do you think you are dancing here for your pleasure, blackguard? Will you not, accursed, give that a-b-c book into my hand ? ЮХАНИ: А ну-ка, положь мне ее в руку, каналья! Или ты думаешь, это все шуточки? Так подашь ли ты мне мой красный букварь? 02171
Bottom
02172
Top
The Man from Toukola: You’re crushing my throat, my throat! ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Ты же глотку мне раздавишь, глотку! 02172
Bottom
02173
Top
Juhani: The a-b-c book! The Lord preserve us! The a-b-c book! ЮХАНИ: Азбуку! Не то — храни нас господь! Азбуку! 02173
Bottom
02174
Top
The Man from Toukola: Here, you terrible man. ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: На, бери. Ну и зверь же ты! 02174
Bottom
02175
Top
Juhani: Give it a little kiss. Ay, kiss it nicely. ЮХАНИ: А теперь подари-ка ей маленький поце-луйчик. Ну, ну, чмокни-ка разочек. 02175
Bottom
02176
Top
The Man from Toukola: What? Kiss it? ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Что? Книжку? 02176
Bottom
02177
Top
Juhani: Real nicely. And for God’s sake do it, brother, if your back itches and your life is dear to you. Do it, do it, or this very minute your blood shall cry aloud for vengeance on me, like once before pious Abel’s blood. You see that I am black in the face as a bath-house brownie. So kiss my a-b-c. I beseech you for both our sakes! There. ЮХАНИ: Да, и хорошенько. Богом заклинаю, не упрямься, коль тебе дорога жизнь. И не мешкай, не то твоя кровь возопиет о мести, как кровь праведного Авеля. Не видишь, как я почернел от гнева, точно домовой? А потому целуй букварь. Ради нас обоих, заклинаю тебя! Вот так. 02177
Bottom
02178
Top
The Man from Toukola: Are you satisfied ? ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Доволен? 02178
Bottom
02179
Top
Juhani: Very satisfied. Go now and thank your Creator for getting off so easily. And if you should feel, halfway between your shoulders and that hammer-head of yours, a few marks tomorrow, like the marks of a toothed vice, and especially if you should feel a mump-like stiffness there, don’t be overly surprised. Ay, off with you now. But one word more, one word, little brother. Who made up the song we were forced to listen to a while back with ears erect? ЮХАНИ: Вполне. А теперь убирайся восвояси да благодари бога, что Дешево отделался. И коль заметишь на своем загривке да на глотке кое-какие отметины, точно от железных зубьев, а наутро не сможешь повернуть шеи, точно свинка у тебя, то не особенно удивляйся. А теперь проваливай. Да, еще одно словечко, братец. Кто сложил эти вирши, что нам пришлось выслушать? 02179
Bottom
02180
Top
The Man from Toukola: That I don’t know. ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Не знаю. 02180
Bottom
02181
Top
Juhani: Out with it! ЮХАНИ: Выкладывай! 02181
Bottom
02182
Top
The Man from Toukola: I don’t know. ПАРЕН ИЗ ТОУКОЛЫ: Да не знаю я. 02182
Bottom
02183
Top
Juhani: Well, well, I can always find out. But greet Aapeli Kissala from me and tell him that next time I meet him his throat’ll sing shriller than his clarinet did just now. Go now, for my presence is not the healthiest place for you. Leave off muttering about revenge. Take care I don’t get it into my head to set off after you, to give you a little into the bargain. ЮХАНИ: Ладно, ладно, все равно узнаю. Передай-ка 01 меня поклон Аапели Кисале да скажи, что, как только он попадется мне в руки, его глотка заиграет не хуже его кларнета. А теперь проваливай, а то мое соседство тебе не на пользу. Э-э, да ты еще бормочешь о мести! Берегись, как бы мне не пришло в голову догнать тебя да еще поддать. 02183
Bottom
02184
Top
Tuomas: Leave him in peace now, the miserable man. ТУОМАС: Полно тебе, оставь его, беднягу, в покое. 02184
Bottom
02185
Top
Juhani: He’s got his hiding, I’ll warrant that. But let’s leave this dreadfully ploughed bit of road, all scratched over in every direction. It isn’t wise to linger here, for a fight on the highway is a desperate business in the eyes of the law, and can land its man in a tight fix. ЮХАНИ: Он, клянусь, свое получил. Но, пока не поздно, уйдемте-ка подальше. Мешкать тут не к добру: иодь по закону драка на дороге — тяжкий проступок, и могут быть большие неприятности. 02185
Bottom
02186
Top
Aapo: Let us hurry on. But that was a beating; I’d have been well plucked if Simeoni hadn’t spread out the pile over me a little. ААПО: Айда! Но заваруха была изрядная. Не будь Симеони, меня б совсем подмяли. Он малость порасшкырял с меня эту кучу. 02186
Bottom
02187
Top
Simeoni: Why did we touch them? But man is weak and cannot control the strength of his anger and the power of sin. Ah! Seeing how Tuomas’s fist felled men, I couldn’t help thinking: now murder is near. СИМЕОНИ: И зачем нам было трогать их? Но че-нжок слаб, никак не может обуздать свой гнев и воздержаться от греха. Ах! Глядя на Туомаса, как он валил кулаком молодцов, я уже подумывал: не миновать смертоубийства! 02187
Bottom
02188
Top
Tuomas: Perhaps I did hit out a bit unthinkingly, but men have been hit for less. Let’s walk a bit quicker, the day is getting on. ТУОМАС: Может, я и вправду тузил их не слишком бережно, но что из того? И за меньшую провинность.'модой бивали. Идемте поживей. Время не ждет. 02188
Bottom
02189
Top
Swiftly they strode on, but resentment and indignation seemed loath to fade from their faces and stung painfully at their hearts, as they remembered the insulting song of the Toukola lads. Silent, Juhani marched on ahead, marched with the fierceness of an enraged man, spitting and now and again shaking his head. At last, however, turning towards the others, he opened his mouth. И они быстро зашагали. Но долго еще не исчезали | их лиц досада и раздражение. Стоило им вспомнить иЛидиую песенку парней Тоуколы, и сердца их болезненно сжимались. Впереди, злой и молчаливый, то и дело сплесиывая и мотая головой, шагал Юхани. Наконец, повергнувшись к братьям, он заговорил: 02189
Bottom
02190
Top
Juhani: What accursed imp made up that song? Какая бестия выдумала эту песенку? 02190
Bottom
02191
Top
Eero: Aapeli Kissala. ЭРО: Аапели Киссала. 02191
Bottom
02192
Top
Aapo: That’s what I suspect too; for he is a piteful mocker. It was he made up that cruel poem about our poor old curate, who — the Lord ha’ mercy on him — happened to besmirch his nose a little at Bible Class. ААПО: Я тоже так думаю. Язычок у него злой. Это и и, ои сложил срамные вирши о старике капеллане, которого однажды, помилуй его господь, угораздило измазать нос во время богослужения. 02192
Bottom
02193
Top
Timo: If I had a span of brandy and were to whisper a couple of words in Ananias Nikula’s ear, we’d soon hear a song a fathom long if we liked, which’d show plainly what kind of a man Aapeli is. A great scoundrel and a rogue; struts about the villages with his clarinet in his hand, getting the serving-wenches with child and living on his poor old mother. The man’s a scoundrel. ТИМО: Будь у меня четверть водки, я б шепнул пару словечек на ухо Ананию Никуле, и мы б живо услышали ответную песенку хоть в целую сажень длиной. Уж тогда-то все узнали бы, что за птица этот Аапели. А он ведь не кто иной, как подлец и бездельник. Живет на шее старушки матери, шляется по деревням со своим кларнетом да служанкам ребятишек мастерит. Каналья! 02193
Bottom
02194
Top
Juhani: If the rubbishy song they call ”Seven Men Strong” hails from his skull, lo and behold, next time I meet him, even if it is on the church rise, I’ll flay the scalp off- him from his neck to his eyebrows, and that’s a fact! But couldn’t we set the law on him? ЮХАНИ: Если б я только знал наверняка, что эти вирши про нас вышли из его башки, уж я ему показал бы! При первой же встрече, пусть это будет даже возле божьего храма, я от затылка до бровей сдеру шкуру с его черепа, так и знайте. А нельзя ли нам припереть его к стенке какой-нибудь статьей закона? 02194
Bottom
02195
Top
Aapo: The law won’t sentence anyone without solemn witness. ААПО: Закон без свидетелей судить не возьмется. 02195
Bottom
02196
Top
Juhani: Well, let him take oath on his innocence; I believe he’d think twice before casting his soul into the valley of darkness. But if he were to do this miserable trick, well — goodnight, neighbour, sleep in peace for me. ЮХАНИ: Ну, тогда пусть поклянется, что невиновен. Небось призадумается малость, прежде чем взять на себя смертный грех. А коль уж он рискнет, тогда — спи спокойно, дорогой соседушка, и совесть твоя пусть спит. 02196
Bottom
02197
Top
Aapo: I don’t think the law lets an accused man swear himself guiltless in a case like this. ААПО: По-моему, в таком случае закон клятвы не требует. 02197
Bottom
02198
Top
Juhani: Then he’ll get it from my own fist, and that, I believe, will have the same sting for him that the salt of law and justice would have had. ЮХАНИ: Тогда я своим собственным кулаком учиню над ним суд и расправу, и проку от этого будет не меньше, чем от закона. 02198
Bottom
02199
Top
Simeoni: Let’s leave both the song and that brutelike brawl on the highway now. There’s the resiny stump at whose foot I once had a marvellous dream while tending the cattle, though hunger squealed in my stomach. I was as though in Heaven, sitting on a soft and springy sofa, with a heaped-up table steaming before me. Tasty, ah so tasty were those dishes, and so fat. I ate and drank, and little cherub boys waited on me like on some great person. Everything was matchlessly beautiful and solemn; nearby, in a golden hall, echoed the angel choir, and I heard them sing the new and wondrous song. This I dreamed, and it was there I got this spark in my bosom, which I hope will nevermore leave it. СИМЕОНИ: Забудемте, братья, и эту песню и драку на дороге. Вон тот смолистый пень, возле которого я однажды задремал, когда пас стадо. Ах, какой чудной сон мне тогда приснился, хотя в брюхе было совсем пусто! Я будто бы в рай попал и посиживал в мягком кресле, а еды предо мной видимо-невидимо. И еда была такая вкусная да жирная! Я ел-ел, пил-пил, а прислуживали мне маленькие херувимчики, словно важной особе. Кругом все было так красиво и празднично; рядом, в золотом чертоге, пел хор ангелов? и тут я услышал ту новую величественную песнь. Вот какой сон я видел. Тогда-то в мое сердце и запала божья искорка, и пусть она никогда не погаснет. 02199
Bottom
02200
Top
Juhani: It was that Bible-reading old shepherd, that redeyed, waggle-bearded Tuomas Tervakoski, your companion that time at the herding, made you slightly daft; and there’s your spark. ЮХАНИ: Да полно городить-то! Это тот книжник, пастух Туомас Тервакоски затуманил тебе голову, когда вы вместе пасли стадо. Тот самый красноглазый старичок с жиденькой бороденкой. Он-то и вбил тебе дурь в башку — вот и вся твоя искорка! 02200
Bottom
02201
Top
Simeoni: Ay, well, we’ll see on the last day. СИМЕОНИ: Ну, ну, в судный день всё увидим. 02201
Bottom
02202
Top
Tuomas: There’s the spruce where our father once brought down a big lynx; and it was his last lynx. ТУОМАС: А вот та ель, на которой наш родитель однажды подстрелил большую рысь. Это была последняя на его счету рысь. 02202
Bottom
02203
Top
Timo: So it was, after that time he never came striding home any more, but was dragged out of the forest, stift. ТИМО: Да, после того случая он уж больше не вернулся. Мертвым из лесу приволокли. 02203
Bottom
02204
Top
Juhani: A brave and bonny man, but hard and unbending as a rock towards his sons. Yet it was seldom he walked the Jukola yard; he lived in the woods, while the rats and mice grew fat in our home. ЮХАНИ: Славный был человек, хотя с сыновьями бывал крут и тверд, как скала. Впрочем, в Юколе его не часто можно было видеть, все больше в лесу пропадал, а дома было сущее раздолье мышам. 02204
Bottom
02205
Top
Aapo: True he would forget his home for long on account of that craze of his for hunting, which was perhaps bewitchment, but he was a good father anyhow and died like a man. May he rest in peace ! ААПО: Правда. О хозяйстве он почти совсем забыл из-за бесовской охотничьей страсти. И все-таки он был хорошим отцом и с честью кончил свой век. Да будет земля ему пухом! 02205
Bottom
02206
Top
Timo: And doubly so our mother. ТИМО: А матери нашей — вдвойне. 02206
Bottom
02207
Top
Juhani: There was a good housewife and a pious woman for you, even though she could not read. ЮХАНИ: Да, она была отличная хозяйка. И благочестивая женщина, хотя даже читать не умела. 02207
Bottom
02208
Top
Simeoni: Yet she prayed on her knee every morning and evening. СИМЕОНИ: Но молилась и утром и вечером. 02208
Bottom
02209
Top
Juhani: That she did. A matchless mother and housewife! I always remember how she strode after the plough, stout as a giant. ЮХАНИ: Да, да. Несравненная мать и хозяйка. Вовек не забуду, как она шагала за сохой, дюжая, точно великанша. 02209
Bottom
02210
Top
Eero: She was a good mother, but why weren’t we obedient children; why didn’t we toil then in the fields like seven bears ? Jukola would look different now. But what did I understand at that time, a little brat in a shift. ЭРО: Мать-то она была хорошая. Только отчего мы были такими непослушными сынками? Отчего не ворочали на полях, как семеро медведей? Небось Юкола была бы теперь совсем иной. Но что я тогда понимал, ведь еще без штанов ходил. 02210
Bottom
02211
Top
Juhani: Keep your mouth shut now! I well remember your wicked and impudent way with our poor mother. But she always forgave you, as fathers and mothers usually do their youngest child; it’s the eldest’s fur that is for ever being dusted, as I know best from myself. Haven’t I, in the Devil’s name, been beaten in my time like a cur? But I still hope all was for the best, with God’s help. ЮХАНИ: Заткни свою глотку! Я еще не забыл, как ты донимал бедную мать своим упрямством. А она все спускала тебе. Меньшого всегда балуют и мать и отец, а шишки завсегда старшему достаются, уж это я по себе знаю. Меня, черт побери, драли, как щенка. Но, с божьей помощью, все пошло впрок. 02211
Bottom
02212
Top
Simeoni: Punishment surely does good, especially if one blesses the rod and punishes in God’s name. СИМЕОНИ: Воистину, наказание на пользу, особенно, коль благословить розгу да покарать во имя господа. 02212
Bottom
02213
Top
Eero: Especially if you warm the rod as well. ЭРО: А особенно если еще распарить розгу. 02213
Bottom
02214
Top
Simeoni: I am deaf to your miserable jokes, you stone-blind, you sparingly-punished child. СИМЕОНИ: Не слышу, не слышу твоих жалких насмешек, слепец! Сразу видать, что мало тебя наказывали. 02214
Bottom
02215
Top
Timo: ”A good child punishes itself”, but that’s a trick I’d like to see. ТИМО: Говорят, хороший ребенок сам себя наказывает, но хотел бы я поглядеть на это. 02215
Bottom
02216
Top
Simeoni: Here’s the cross-roads under Sonnimäki Hill, where the ghost of a dead man followed that sinful glazier from Kiikkala all the way from the churchyard for having uttered, the godless man, a fearful oath while passing the church at night. Let this be a warning to you to beware of the sin of swearing. СИМЕОНИ: Вот уже и развилка дорог у горы Соннимяки. Помните, до этого места призрак гнал с самого погоста стекольщика Кийкалу, за то что этот безбожник, идя ночью мимо церкви, выругался дурным словом. Пускай это будет всем вам уроком и удержит вас от богохульства. 02216
Bottom
02217
Top
Juhani: Now we’re on Sonnimäki’s summit; there’s the church, and yonder the churchwarden’s red-painted house glows like a flaming nest of devils. Hi! There’s the whole glory of Hell, dreadful wisdom and awesome honour. Now all my limbs turn numb and my legs rise mercilessly against me. Ah! What shall I do in this hangman’s hour, what shall I do, I, your miserable eldest brother? ЮХАНИ: Э-э, да мы уже стоим на вершине Соннимяки. Вон церковь виднеется, а вон и красный дом кантора сверкает, точно бесовское логово в адском пламени. Ох-хо-хо! Вот он, ад кромешный, вот она, грозная премудрость и слава превеликая. У меня даже ноги подкашиваются и не хотят идти дальше. Что мне делать в эту страшную минуту, мне, вашему горемычному старшему брату? 02217
Bottom
02218
Top
Eero: As you are the eldest, lead on with good example and turn back from the road to Hell. I’ll follow you. ЭРО: Раз уж ты старший, то покажи нам пример и сверни с этой дороги, что ведет прямо в преисподнюю. Я хоть сейчас готов за тобой. 02218
Bottom
02219
Top
Tuomas: Silence, Eero, not a step backward now. ТУОМАС: Молчи, Эро! Ни шагу назад. 02219
Bottom
02220
Top
Juhani: O horny bulls ! The churchwarden’s door is the gate of death to me. ЮХАНИ: Эх вы, черти рогатые! Да ведь канторская дверь — это пасть смерти. 02220
Bottom
02221
Top
Aapo: There lie the beginnings of our self-respect and our honour. ААПО: Но зато, войдя в эту дверь, мы вернем себе доброе имя и уважение людей. 02221
Bottom
02222
Top
Juhani: A hot honour, a hot honour! Woe to us! I see the churchwarden’s in all its glory and the fearful grandeur of the vicarage, and my nature rises against me — God help us! — rises against me. What do you say, Timo? ЮХАНИ: Дорого нам обойдется это уважение. Горе нам! Вот он красуется, канторский дом, вот она, поповская роскошь! Все мое нутро, помилуй нас господи, переворачивается, когда я гляжу на это. Что скажешь, Тимо? 02222
Bottom
02223
Top
Timo: Strongly it rises. ТИМО: Так и воротит. 02223
Bottom
02224
Top
Aapo: I believe that, but we can’t always be dancing on llowers and roses down here. ААПО: Охотно верю. Но на этом свете не всегда путь усыпан розами. 02224
Bottom
02225
Top
Juhani: Flowers and roses? Have we danced on flowers and roses ? ЮХАНИ: Розами? Разве судьба баловала нас розами? 02225
Bottom
02226
Top
Aapo: We shall have many bitter pills to swallow yet, little brother. ААПО: Нам придется проглотить не одну горькую ягодку, брат мой. 02226
Bottom
02227
Top
Juhani: Bitter pills? Haven’t we swallowed enough bitter pills? Oh poor Aapo! We’ve been boiled in many soups already, our hair ruffled in many winds. And why? Where is our victory? This world is a big dunghill, and nothing more. To Purgatory with churchwardens and priests, Bible-classes and books and sheriffs with their piles of paper. The evil spirits of this world, all of them! I mentioned books, but of course I didn’t mean the Bible, the hymn-book, the Catechism and the a-b-c book, nor the ”Voice in the Wilderness” — that terrible book — I didn’t mean any of these. But why was I born at all ? ЮХАНИ: Горькую ягодку! Неужто мы еще не наглотались их по горло? Ох, бедняга Аапо! Жизнь не в одном котле нас выварила и не один вихрь потрепал наши чубы. И за что? И какая нам от этого выгода? Весь мир — только здоровенная куча навоза, и больше ничего. К черту всех канторов и пасторов, к черту все книжки и школы, и ленсманов с бумагами туда же! Все они — наши мучители. О книжках-то я сказал совсем о других. Я не имел в виду библию, псалтырь и катехизис, а также букварь и «Глас вопиющего в пустыне»,— ох, до чего страшная книга! Но сейчас я не о них. Ох-хо-хо, зачем я только родился на свет божий! 02227
Bottom
02228
Top
Simeoni: Do not curse your days, the days of your time of mercy. СИМЕОНИ: Не проклинай дни, дарованные тебе. 02228
Bottom
02229
Top
Juhani: Why was I born at all, why was I born? ЮХАНИ: Ну, зачем я только родился? 02229
Bottom
02230
Top
Timo: Into this world I was born a wretched wanderer. Why didn’t I sooner open my eyes as a split-lipped young hare under that spruce younder? ТИМО: Вот и меня бросили в эту земную юдоль. Уж лучше бы мне родиться длинноухим зайчонком под той вот елочкой. 02230
Bottom
02231
Top
Juhani: Or as that squirrel, who chatters on the fork of that pine with his tail bolt upright? His carefree bread is the pine-cone, and his blanket the beard of the spruce in his mossy cabin. ЮХАНИ: А мне вон той белкой, что знай себе посиживает на сосновой веточке, хвост трубой. Ей и горя мало — грызет шишки да греется в моховом гнездышке. 02231
Bottom
02232
Top
Timo: And he needn’t learn to read. ТИМО: И читать ей не надо. 02232
Bottom
02233
Top
Juhani: He needn’t know how to read! ЮХАНИ: Да, и читать ей не надо. 02233
Bottom
02234
Top
Aapo: Each was given his lot, and ”a sword to match.” And lamenting and sorrow won’t help, but work and action will. Onward now, brother! ААПО: Каждому свое, по воину и меч. Стенания и жалобы тут не помогут. Трудиться надо, дело делать. Вперед, братья мои, только вперед! 02234
Bottom
02235
Top
Tuomas: Onward, to the churchwarden’s, though the way lead over the foaming straits of the sea. ТУОМАС: Вперед, к кантору, пусть бы перед нами разверзлась хоть бездна! 02235
Bottom
02236
Top
Juhani: What do you think, Eero-lad ? ЮХАНИ: О чем задумался, Эро? 02236
Bottom
02237
Top
Eero: I’m thinking of going to the churchwarden’s to school. ЭРО: Думаю идти к кантору в ученье. 02237
Bottom
02238
Top
Juhani: Hm! Well, let’s be going, let’s march on. Ah, Son of the Lord ! Sing, brother Timo, sing ! ЮХАНИ: Гм! Ну что ж, пойдем. О господи! Затяни-ка хоть песню, Тимо! Пой! 02238
Bottom
02239
Top
Timo: I’ll sing of the squirrel in his little mossy chamber. ТИМО: Спеть, что ли, о белке в моховой келейке? 02239
Bottom
02240
Top
Juhani: Ay, do. ЮХАНИ: Давай! 02240
Bottom
02241
Top
Timo: ТИМО: 02241
Bottom
02242
Top
Cosily the little squirrel
Cowers in his mossy chamber;
There no hound, its white fangs baring
Nor the cunning, guileful ranger
Ever discovered the way.

From his home on high he seeth
All the earth in conflict riven,
Strife and battles rage beneath him;
O’er his head a branch, wind-driven,
Flutters its pennant of peace.

Oh the life of bliss untroubled
In a swaying cradle-bower.
In the spruce’s mother-bosom
Rocked through every happy hour;
Forest, thy lullaby sing!

There with tail aloft he dozes
At his tiny casement lying;
Songs of birds beneath the heavens
Waft him when the day lies dying
Into an Eden of dreams.
Сладко спит на ели белка
В моховой своей избушке.
Там ни грозный клык собачий.
Ни охотника ловушки
Не страшны для шубки беличьей.

Мир зеленый, бой звериный
Видит белка под собою.
Высока ее светелка,
И колышет мирно хвою
Ветра легкое дыхание.

Счастлив день и ночь прекрасна
В этой зыбкой колыбели.
Белка слушает, качаясь
На груди у милой ели,
Как звенит лесное кантеле.

У зеленого оконца
Тихо дремлется пушистой.
Ей поют под вечер птицы
И, толпою голосистой,
Провожают в сновидения.
02242
Bottom

Chapter 03 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
03001
Top
Two days have gone by. In the churchwarden’s day-room the brothers sit round the table, chanting the alphabet as it is read out to them, now by the churchwarden himself, now by his little eight-year old daughter. A-b-c books in hand, they pursue learning with perspiring brows. But only five of the sons of Jukola are to be seen on the benches round the table. Where can Juhani and Timo be? There, near the door, they stand in the corner of shame, and their hair, which has newly been coiled round the churchwarden’s muscular fist, still sticks up in a high tangle. Прошло два дня. Братья сидят за столом в людской у кантора и зубрят азбуку, то вслед за самим кантором, то за его восьмилетней дочкой. В руках у них раскрытые буквари, и они в поте лица своего силятся одолеть грамоту. Однако на лавке за столом сидят только пять братьев Юкола. А где же Юхани и Тимо? Вон они стоят — в позорном углу, у самых дверей. Их волосы, по которым совсем недавно прошлась цепкая рука кантора, еще и сейчас торчат взъерошенной щетиной. 03001
Bottom
03002
Top
Very slowly has the brothers’ learning proceeded, the fear-inspiring strictness of their teacher tending rather to damp their zeal and their spirits than to carry them onward. Juhani and Timo hardly know more than the letter A; the others’ knowledge has progressed a few letters further. Only Eero has proved a great exception to the rest, and having left the alphabet behind him, is practising spelling. Черепашьим шагом продвигается ученье братьев, и даже усердие учителя не в силах ускорить дело — напротив, строгость окончательно убивает в братьях всякую охоту к чтению. Юхани и Тимо едва ли знали что-нибудь, кроме А; остальные, правда, все же шагнули в своих познаниях несколько дальше. Поразительным исключением был Эро, который уже выучил всю азбуку и бойко упражнялся в чтении по складам. 03002
Bottom
03003
Top
Evening drew near, but during the whole of that day the brothers had not yet broken their fast. For the churchwarden, who had laid an embargo on their provisions, was trying the effect of hunger on their willingness to learn. And so, nipped by a raging hunger, Juhani stood in his nook, shaking his round head, spitting and casting malevolent, bull-like glances at his teacher. At his side Timo nodded, heedless of the way of the world. At last, however, the churchwarden broke off the lesson, saying: ”Stop now and eat, you wooden horses, champ like browsing goats in a garden. But remember, after this meal not a crumb of food shall pass your lips until the alphabet is in your heads, you hard-headed bulls. One hour I give you for your meal, but not a step shall you take yet outside the door. I believe the healthiest thing is to prolong your arrest until night, much the healthiest. Open your mouths now, for your bags shall be in your hands this minute.” Thus saying he departed and sent the brothers their provisions by a serving maid, after which the door was firmly fastened. Близился вечер, а у братьев с самого утра не было во рту и маковой росинки. Кантор убедился, что сытое брюхо к ученью глухо, и наложил запрет на их котомки, желая воздействием голода приумножить их рвение к науке. И вот, томясь от голода, Юхани стоял в своем углу и беспрерывно мотал круглой головой, сплевывая на пол и сердито, по-бычьи поглядывая на своего учителя. А стоявший рядом Тимо безмятежно клевал носом, не обращая внимания на мирскую суету. Наконец кантор прервал учение и объявил: «Ну, передохните теперь и поешьте, жеребцы вы дубовые. Жуйте, как козлы в огороде. Но запомните: после этой трапезы вы не получите ни крошки, пока не вдолбите в свои головы азбуку, быки вы твердолобые. Даю час на обед, но за дверь покамест ни шагу. Сдается мне, вам полезно будет посидеть до вечера под арестом, весьма полезно. Ну-ну, раскрывайте пасти, сейчас вам принесут котомки». Сказавши это, кантор вышел, и немного спустя служанка принесла братьям котомки. Дверь, однако, тут же была опять накрепко заперта. 03003
Bottom
03004
Top
Timo: Where’s my bag? ТИМО: Где моя котомка? 03004
Bottom
03005
Top
Lauri: There’s yours and here’s mine. I could eat little stones. ЛАУРИ: Вот она, а это моя. Теперь мне хоть камни подавай — все съем. 03005
Bottom
03006
Top
Juhani: Now we shan’t eat a single morseli ЮХАНИ: Мы не попробуем даже маленькой крошечки! 03006
Bottom
03007
Top
Lauri: What? Aren’t we to eat now? ЛАУРИ: Что? Чтоб теперь да не поесть? 03007
Bottom
03008
Top
Juhani: Not a morseli ЮХАНИ: Ни крошки! 03008
Bottom
03009
Top
Lauri: As well hold back the sea with your palm. ЛАУРИ: Ты прежде море закрой своей ладонью. 03009
Bottom
03010
Top
Juhani: Leave the bags sweetly in peace. ЮХАНИ: Оставьте котомки в покое! 03010
Bottom
03011
Top
Aapo: What is your idea? ААПО: Что ты задумал? 03011
Bottom
03012
Top
Juhani: To spite the churchwarden. Wewon’t eat now until tomorrow has dawned. My blood boils, boys, and my head goes round like Keitula’s windmill. But spite against spite. ЮХАНИ: Позлить кантора. До утра есть не будем!] Кровь моя кипит, ребята, и голова кружится, как ветряная мельница Кейтулы. Но еще посмотрим, кто кого! 03012
Bottom
03013
Top
Aapo: Such spite would make the old man laugh heartily. ААПО: Над твоей местью старик только посмеется. 03013
Bottom
03014
Top
Juhani: Let him laugh! I’m not going to eat. Eero spells already, oh ay. I’m not going to eat. ЮХАНИ: Ну и пусть смеется! Все равно есть не буду. Ишь, Эро уже. по складам читает. Ну-ну... А я все равно есть не буду! 03014
Bottom
03015
Top
Tuomas: Neither am I here, but on Sonnimäki Heath yon-der. There I ’11 soon be sitting on a bolster of heather. ТУОМАС: Здесь-то и я не буду. Лучше поем на склоне Соннимяки. Скоро я там растянусь на душистом вереске. 03015
Bottom
03016
Top
Juhani: Right! There we’11 soon be tumbling. ЮХАНИ: Вот это верно! Скоро мы все будем там, 03016
Bottom
03017
Top
Eero: I agree to your plan, boys. ЭРО: Я согласен, ребята! 03017
Bottom
03018
Top
Aapo: What madness now? ААПО: Что вы опять дурака валяете? 03018
Bottom
03019
Top
Juhani: Away out of captivity! ЮХАНИ: Вон из каталажки! 03019
Bottom
03020
Top
Aapo: Brains ahoy! ААПО: Эй, опомнитесь! 03020
Bottom
03021
Top
Juhani: Sonnimäki’s pines ahoy! ЮХАНИ: Айда к соснам на Соннимяки! Они зовут нас. 03021
Bottom
03022
Top
Eero: Just so! And our brains answer: ahoy! ЭРО: И мы откликаемся. 03022
Bottom
03023
Top
Juhani: Answer like a man. ЮХАНИ: Да, мы будем мужчинами! 03023
Bottom
03024
Top
Aapo: Simeoni, try your best. ААПО: Симеони, хоть бы ты их образумил! 03024
Bottom
03025
Top
Simeoni: Behave yourselves, brothers! But 1 must say wc weren’t meant for readers, and so farewell to all work in that field. All the same, let our lives be blameless and decent; for we can live like Christian people without being able to read, if we only believe. СИМЕОНИ: Усмиритесь, братья! Но и мне, право, кажется, — не быть нам грамотеями. А потому оста-иИМ-ка все хлопоты. Мы и так можем жить безупречно и благочестиво и без грамоты будем добрыми христиа-илми, коль не забудем бога. 03025
Bottom
03026
Top
Aapo: You tear down, confound it, instead of building up. ААПО: Ты же топишь их, бестия, а не спасаешь! 03026
Bottom
03027
Top
Juhani: Simeoni speaks the tongue of justice and fairness. Out of this, boys; my nature can stand no more. ЮХАНИ: Устами Симеони говорят истина и спра-игцлшюсть. Прочь отсюда, ребята! Нет больше моего и рпопия. 03027
Bottom
03028
Top
Tuomas: It makes my heart ache to see Juhani being pounded. Out of this, boys! ТУОМАС: У меня прямо сердце разрывается, когда помню, как измывались над Юхани. Прочь, ребята! 03028
Bottom
03029
Top
Juhani: The matter’s settled. But don’t pity me, Tuomas; for vengeance is in my hand. Haven’t I been put through the mill, torn like crab-bait, of a truth! And in my pocket I have a big handful of flax, flax heckled by the churchwarden. But if this bunch doesn’t once stop up the churchwarden’sgullet, it will be because I shall have made a machine or some sort of works of it. The churchwarden has a throat, ay, he has a throat; but 1*11 say no more. Юхани, Решено! Но ты, Туомас, обо мне не го-|ип|| я за все отомщу. Меня же драли и рвали, как нримлику на раков, ей-богу! У меня в кармане целый мои полос, выдранных кантором. Я ему еще заткну мнгку этой паклей, если только не совью из нее одну штучку. Ведь и у кантора есть шея, да, да, и у него есть шея. Но я пока помалкиваю. 03029
Bottom
03030
Top
Eero: I know another, perhaps a better, way of using it. We could twine the hair you save in your pocket into a fine fish-ing-line, to give to the churchwarden as a present for his good teaching. But why do I incite you to sin, when I know, as all of us are agreed, that punishment does a powerful lot of good? ЭРО: Я тебе дам совет получше. Давай-ка из этой пакли, что ты хранишь в кошельке, сплетем отличную леску и подарим ее кантору за его труды. Но что это я вас на грех подбиваю — вы же сами говорили, от наказания одна только польза! Мы же еще по дороге вели об этом полюбовную беседу. 03030
Bottom
03031
Top
Juhani: Eero spells already. Look at the good boy, look. ЮХАНИ: Ах да, умница Эро уже по складам читает. Славный мальчик! 03031
Bottom
03032
Top
Eero: Shame enough to be learning spelling at my age. ЭРО: Мне просто стыдно за себя: столько лет, а всего лишь по складам читаю. 03032
Bottom
03033
Top
Juhani: At your age? What about our ages? ЮХАНИ: Столько лет? А нам? 03033
Bottom
03034
Top
Simeoni: He’s mocking us. СИМЕОНИ: Он опять подкусывает. 03034
Bottom
03035
Top
Juhani: Ay, go on mocking, you tare in Jukola’s wheatfield, you bitter leavening in Jukola’s Christian brother-dough, you hedgehog you prickly little swine, you frog! ЮХАНИ: Так, так, он опять за свое. Ты — плевел на нашей доброй ниве, старая закваска в нашей братской квашне! Дикобраз, поросенок, жаба! 03035
Bottom
03036
Top
Simeoni: Hush, for the churchwarden’s sake, hush! СИМЕОНИ: Потише, ради кантора потише! 03036
Bottom
03037
Top
Juhani: Out of the dungeon, all with a single mind! Who argues with us now, it’s a bang on the snout for him. ЮХАНИ: Вон из этой каталажки! Все до одного! И пусть только кто-нибудь попробует стать поперек дороги, —я с ним живо расправлюсь. 03037
Bottom
03038
Top
Tuomas: Off away, all of us! ТУОМАС: Айда все наутек, все разом! 03038
Bottom
03039
Top
Aapo: Timo you stout-willed brother, what do you say? ААПО: Тимо, разумный брат мой, а ты что скажешь? 03039
Bottom
03040
Top
Timo: That ”a coat can’t be made of birch-bark, or a parson out of an old man”, so let’s be off, all with a single mind. I can clinch the matter with another proverb: ”An axe is ground on both sides.” ТИМО: Из бересты не сошьешь сюртука, а старого не выучишь на попа — вот что я скажу. А коли так — сматывай удочки! Могу добавить еще одно присловье: топор с двух сторон точат. 03040
Bottom
03041
Top
Aapo: Lauri, what are you going to do? ААПО: А ты как, Лаури? 03041
Bottom
03042
Top
Lauri: I’m off to Sonnimäki. ЛАУРИ: Пойду на Соннимяки. 03042
Bottom
03043
Top
Aapo: Ah! Though the dead were to cry from their graves: you truants, you madmen! ААПО: Ах! Хоть бы мертвые крикнули вам из могил: упрямцы вы безрассудные! 03043
Bottom
03044
Top
Juhani: Even that wouldn’t help, but off and away, lad. Are you coming? Else — Lord Almighty! — there’ll be a flash and a crash from here. Are you coming? ЮХАНИ: И это не помогло бы. Так что айда! Идешь? Не то, господи Исусе, сейчас вылетишь отсюда с громом. Идешь? 03044
Bottom
03045
Top
Aapo: I’ll come. But first a word. ААПО: Иду, иду. Но еще одно слово! 03045
Bottom
03046
Top
Tuomas: A thousand words wouldn’t help now. ТУОМАС: И тысяча не поможет. 03046
Bottom
03047
Top
Juhani: No even if every word had a thousand swords. ЮХАНИ: Даже если у каждого слова будет тысяча мечей. 03047
Bottom
03048
Top
Eero: And every sword a thousand blades. ЭРО: И у каждого меча тысяча остриев. 03048
Bottom
03049
Top
Juhani: A thousand fire-spitting blades. Just so; it wouldn’t help a bit. Away from Marstrand, away from Siberia, away from the dreadful jungle like seven balls out of the cannon’s mouth ! Here’s both a ball and a cannon, a loaded cannon that gets hotter and hotter, that’s red-hot now and’11 soon go off. Oh beloved brothers and kinsmen and offspring of the same mother! You saw how he twisted this forelock round his fore-finger, then grabbed with all his fist like this, look, like this, and then shook me until my teeth rang. Grrh! ЮХАНИ: Хоть тысяча огненных остриев! Вот.именно — тысяча, и то не поможет. Вон с этой каторги, вон из Сибири, вон из Марстрандской крепости! Мы вылетим отсюда, точно семь ядер из пушечного жерла. Ведь тут, и в самом деле, пушка с ядром. Она все раскаляется да раскаляется — того и гляди выпалит. Ах, братья мои родные, дети единой матери! Вы же видели, как он накрутил на палец мой чуб, а потом сграбастал мой веник всей пятерней и так рванул, что у меня зубы лязгнули. Ох! 03049
Bottom
03050
Top
Tuomas: I saw it and my cheeks bulged with anger. ТУОМАС: Я видел это, и у меня даже желваки заходили от злости. 03050
Bottom
03051
Top
Eero: I heard Juhani’s teeth ring and saw Tuomas’s cheeks bulge and was terrified, but then I thanked God on your behalf, remembering all the good punishment can do. ЭРО: Я тоже слышал, как лязгнули зубы у Юхани, видел, как перекатывались желваки у Туомаса, и поначалу испугался. Но потом вспомнил, что от наказания, кроме пользы, ничего не бывает, и возблагодарил за вас господа бога. 03051
Bottom
03052
Top
Juhani: Don’t, my dear brother, bring a fuse near the cannon’s touch-pan, namely, into these two ears, don’t do it. ЮХАНИ: Эх, дорогой брат, не подноси горящего фитиля к заряженной пушке, не подзуживай меня. Ей-ей, не делай этого. 03052
Bottom
03053
Top
Tuomas: Why do you annoy him, Eero ? ТУОМАС: Зачем ты его злишь, Эро? 03053
Bottom
03054
Top
Juhani: Eero is the churchwarden’s good boy. Well, that’s good too, very good. But what harm have I done for the churchwarden to torture me like this ? Is it a crime that I have such a hard head? It wouldn’t take much to make me cry. ЮХАНИ: Эро же канторский любимчик. Ну и пусть, пусть его! Но я-то что натворил, чтоб кантору так измываться надо мной? Разве это преступление, что у меня такая глупая голова? Еще немного, и я заплачу! 03054
Bottom
03055
Top
Timo: What have I done that my hair should be tugged so damned hard? Is it because I have the brains God in his wisdom once gave me? ТИМО: А я в чем провинился, что меня так немилосердно таскают за волосы? Или в том, что господь бог в своей премудрости наградил меня таким разумом? 03055
Bottom
03056
Top
Lauri: I too have had my hair pulled three times. ЛАУРИ: Мне тоже досталось три головомойки. 03056
Bottom
03057
Top
Juhani: All of us have sweet memories of this place. The door open ! ЮХАНИ: У всех нас об этом доме сладкие воспоминания. Прочь отсюда! 03057
Bottom
03058
Top
Aapo: Mark, we are behind closed doors. ААПО: Вспомни, мы заперты. 03058
Bottom
03059
Top
Timo: There’s a prop against the door, a strong prop. ТИМО: Дверь на запоре, на крепком запоре. 03059
Bottom
03060
Top
Juhani: It’ll break like a blade of grass; but on the other hand, there’s the window. One swipe with my bag and you’ll hear a musical tinkling and clinking. ЮХАНИ: Разломится, как прутик! К тому же есть окно. Стоит раз хватить котомкой — и стекла вылетят. 03060
Bottom
03061
Top
Aapo: Is your head altogether addled now ? ААПО: Ты совсем спятил! 03061
Bottom
03062
Top
Juhani: After two days ’ shaking, two days ’ shaking, my boy ! ЮХАНИ: Поневоле спятишь: целых два дня меня крутили и вертели, братец, целых два дня! 03062
Bottom
03063
Top
Simeoni: Don’t let us break the window, anyhow, but let us speak nicely with the churchwarden. СИМЕОНИ: Но окна из-за этого мы, конечно, бить не станем. Лучше честь по чести потолкуем с кантором. 03063
Bottom
03064
Top
Juhani: Go to Hell and speak nicely with the Devil! The window to pieces and away out of prison. ”Out the whole battalion !” shouted the captain in his anger. ЮХАНИ: Иди к дьяволу и толкуй с ним! Окно вдре-Гммгн, и прочь из неволи! Батальон, шагом марш! — как, бывало, командовал храбрый капитан. 03064
Bottom
03065
Top
Tuomas: Bolt the door, Eero. ТУОМАС: Дверь на крючок, Эро! 03065
Bottom
03066
Top
Eero: Right; bolt the castle gate while the battalion marches out of the fort’s back-door. The door’s bolted. 61Э р о. Именно! На запоры главные крепостные ворота, когда батальон ретируется черным ходом. Дверь на крючке! 03066
Bottom
03067
Top
Aapo: I warn you ! ААПО: Я предостерегаю вас! 03067
Bottom
03068
Top
Juhani: What’s done is done. See that! ЮХАНИ: Эх, была не была! Раз! 03068
Bottom
03069
Top
Aapo: You awful man, openly godless! ААПО: Ах, бешеный, безбожник ты! 03069
Bottom
03070
Top
Simeoni: There now! It’s done! There went the window. СИМЕОНИ: Ну вот, дело сделано. Только стекла зазвенели! 03070
Bottom
03071
Top
Juhani: The window crashed and heaven flashed, at one swipe of Juhani’s bag! That was a bang in Lazy-Jake’s style. ЮХАНИ: Стекла зазвенели и небеса прогремели, стоило Юсси раз хватить котомкой! Этак только Ленивый Яакко умел! 03071
Bottom
03072
Top
Simeoni: Poor us! СИМЕОНИ: Бедняги мы несчастные! 03072
Bottom
03073
Top
Juhani: The road’s open. Will you be off? ЮХАНИ: Путь свободен! Намерен ты сдвинуться? 03073
Bottom
03074
Top
Simeoni: I’ll come with you, my good brother. СИМЕОНИ: Я за тобой, братец! 03074
Bottom
03075
Top
Juhani: Aapo, the road’s open, are you coming? ЮХАНИ: Путь свободен, Аапо! Намерен ты сдвинуться с места? 03075
Bottom
03076
Top
Aapo: Why lift your fist, madman. I’ll come, I’ll come. What else can I do, with our sleigh provisioned? ААПО: Да что ты с кулаком своим лезешь, сумасшедший? Я пойду, пойду! Коли уж навострили лыжи, так делать нечего. 03076
Bottom
03077
Top
Juhani: Fire and lighting! ЮХАНИ: Гром и молния! 03077
Bottom
03078
Top
Tuomas: Bags on back now and out of the window! The porch shakes with footsteps. ТУОМАС: Хватайте котомки да прыгайте в окно! В сенях кто-то ходит. 03078
Bottom
03079
Top
Juhani: Is it the churchwarden? I’ll smack him. ЮХАНИ: Уж не кантор ли? А ну-ка, я малость намну ему бока. 03079
Bottom
03080
Top
Tuomas: Come! ТУОМАС: Иди! 03080
Bottom
03081
Top
Juhani: It’s the churchwarden. I’ll smack him a little. ЮХАНИ: Да, это кантор. Я слегка потолкую с ним. 03081
Bottom
03082
Top
Tuomas: Away ! say I. ТУОМАС: Иди, говорю! 03082
Bottom
03083
Top
Juhani: Don’t step in my way now. I love you, brother Tuomas. ЮХАНИ: Не мешай мне сейчас! Я, ей-ей, люблю тебя, братец Туомас. 03083
Bottom
03084
Top
Tuomas: I won’t let you do deeds of terror. Hurry now with me out of the window; there go the others galloping across the potato-patch. Come! ТУОМАС: Нет, не пущу тебя на разбой! Лучше прыгнем вместе в окно. Остальные вон уже несутся по полю. Ну, быстрей! 03084
Bottom
03085
Top
Juhani: Let go ! Why do you fear deeds of terror ? I ’11 only take him gently across my knee, lift up the long skirts of his coat and smack him with my naked palm, and this palm will do the work well. Let go, dear brother, or my heart’ll burst like Kork’s bagpipes. Let go! You can see how my head steams. ЮХАНИ: Отстань! Какого разбоя ты боишься? Я просто положу его к себе на колени, задеру полы сюртука и отшлепаю голой ладошкой. А уж эта ладонь знает свое дело. Отпусти, братец, не то сердце мое лопнет, как волынка старика Коркки. Отпусти же! Сам видишь, с меня пар валит. 03085
Bottom
03086
Top
Tuomas: We are eternal enemies if you do not obey me now. Heed what I say. ТУОМАС: Если не послушаешься, мы навеки будем врагами. Помяни мое слово. 03086
Bottom
03087
Top
Juhani: Let’s go then. But I wouldn’t agree to this if I didn’t love you with all my heart. ЮХАНИ: Что ж, пойдем. Но, не люби я тебя всем сердцем, ни за что бы не отступился. 03087
Bottom
03088
Top
They ceased talking, cast themselves out of the window on to the hillside, and ran swiftly across the churchwarden’s potato-patch. The pebbles rattled in the rows, clods of soil flew high into the air, and soon they had vanished after the others into a dense grove of alders. Then the churchwarden, the picture of awful rage, burst in, waving a stout bamboo stave. In a high-pitched, screaming voice he called the truants, but in vain. Out on the other side of the alder-grove dashed the brothers; onward over a stony, rock-strewn strip of ground they ran, onward through a thick clump of juniper, onward through the Vicar’s big, reed-edged meadow, over a wide, echoing clearing, until they stood on the sandy road under Sonni-mäki’s sloping side. Up the rocky slope they strode, and reaching the ridge, decided to pitch their camp at the foot of some pines, on ground covered with heather; and soon the smoke of their fire was wafted among the tree-tops. Они кончили пререкаться и, выпрыгнув в окно, бросились бежать по картофельному полю кантора. Только галька позвякивала под ногами да высоко вздымались комья земли. И вскоре братья вслед за остальными скрылись в густом ольшанике. Между тем в комнату, размахивая длинной тростью, ворвался разгневанный кантор и принялся громко окликать беглецов. Но тщетно! Братья уже вынырнули из ольшаника и понеслись по скалистому склону, затем продрались сквозь частый можжевельник, пересекли пасторский луг на мысе Неуланниеми, наконец вышли на ровную, гудевшую под ногами поляну и остановились на песчаной дороге у подножия отлогой горы Сонни-мяки. Они стали подниматься по усеянному валунами склону и, взобравшись на вершину, расположились на вереске под высокими соснами. Вскоре над лесом вился уж дым от костра» 03088
Bottom
03089
Top
High was the site on which the brothers camped. Behind a hill they could see the mansard roof of the vicarage, and on the hill itself was the churchwarden’s red building, the large village, and in a clump of spruce the grey stone parish church, magnificent, solemn. They saw, further, a lake dotted with rocks, now streaked by the northeast wind, which blew gently and swooningly under the clear sky, fanning the lake, the meadows and forests and the pines on Sonnimäki, beneath which the brothers now rested and baked turnips beside a blazing camp-fire. Братья растянулись на склоне горы. У подножия холма виднелась крутая крыша пасторской усадьбы, а на самой его вершине стоял красный дом кантора; вокруг раскинулось большое село, и там, среди елей, торжественная и нарядная, высилась каменная приходская церковь. Внизу сверкало озеро с его бесчисленными островками. Под прозрачным небом мягко -веял слабый северо-восточный ветерок и рябил озерную гладь, торопливо убегая все дальше и дальше через луга и леса, через стройные сосны на Соннимяки, иод сенью которых теперь отдыхали братья и пекли на костре репу. 03089
Bottom
03090
Top
Juhani: Now for a real royal meal. ЮХАНИ: Теперь-то уж мы пообедаем по-царски. 03090
Bottom
03091
Top
Timo: A real gentleman’s meal. ТИМО: Прямо как господа на сейме. 03091
Bottom
03092
Top
Juhani: Beef from our bags and stewed turnips from the ashes. They’ll be ripe this minute. ЮХАНИ: Вот, вот. Закусим говядинкой из котомки и еще печеной репой. Она, должно быть, уже готова. 03092
Bottom
03093
Top
The wind it blows and the tree-tops sway,
My love’s voice echoes far away...
Ветер бушует, и дерево гнется,
Голос любимой вдали раздается.
03093
Bottom
03097
Top
What ox-like daftness on our part to sit on the churchwarden’s bench, a-b-c in hand, sit for two devilish days. И что за телячья глупость — сидеть с букварем в руках на кангорской лавке. Просидеть целых два дня! 03097
Bottom
03098
Top
Eero: Ah, but to stand in the corner, that was another matter. ЭРО: Но зато проторчать в углу — это что-нибудь да иинчит» 03098
Bottom
03099
Top
Juhani: Good, my Eero, my wise Eero, my six-inch Eero, you hop-o-my-thumb. In the churchwarden’s corner! I’ll teach I lie little imp. ЮХАНИ: Ах, мой милый Эро, мой умница Эро, мой шестидюймовый коротышка Эро! Стало быть, простоять в углу у канторских дверей! Уж я тебя проучу, сатана! 03099
Bottom
03100
Top
Aapo: Keep quiet, you heathens! ААПО: Да замолчите вы, антихристы! 03100
Bottom
03101
Top
Tuomas: Sit in peace, Juhani, and take no notice of what he says. ТУОМАС: Сиди спокойно, Юхани, и наплюй на его болтовню. 03101
Bottom
03102
Top
Juhani: Take your cap off while eating, you dwarf. ЮХАНИ: Сними шапку, коль принялся за еду, каналья! 03102
Bottom
03103
Top
Tuomas: Cap off, say I too. ТУОМАС: Сними шапку, скажу и я. 03103
Bottom
03104
Top
Juhani: There then. You had to obey. ЮХАНИ: Давно бы так. Никуда не денешься, придется слушаться. 03104
Bottom
03105
Top
Simeoni: Always nagging, nothing but nagging. God light up your souls and hearts! СИМЕОНИ: Вечно вы грызетесь попусту. Хоть бы бог когда-нибудь просветил ваш разум! 03105
Bottom
03106
Top
Juhani: He’s always making trouble. ЮХАНИ: Это он всегда виноват. 03106
Bottom
03107
Top
Eero: It’s I am always in your accursed teeth — ”that inidge, that hop-o-my-thumb, that little button Eero.” But that’s why I’m tough. ЭРО: Вы сами вечно точите на меня зубы. И карапуз-то я, и каналья, и коротышка. Потому я и стою за себя. 03107
Bottom
03108
Top
Juhani: You are a snappy-tongued puppy, as it says in I he song ”Seven Men Strong.” ЮХАНИ: Ты злая дворняжка из той самой песни — «Сила семерых мужчин». 03108
Bottom
03109
Top
Euro: I can bite back and hard. ЭРО: Вот и хорошо: укушу в отместку, и пребольно. 03109
Bottom
03110
Top
Juhani: You are full of bile. ЮХАНИ: Желчи-то в тебе хоть отбавляй. 03110
Bottom
03111
Top
Aapo: May I say a word? Eero said something that I believe lias a mite of truth in it. See, the bile he sometimes spreads around him, we ourselves have helped a lot in cooking. But Icl us remember that we are all creatures of the same Creator. ААПО: Дай-ка и мне вставить слово. В речи Эро есть доля правды. Ведь эту самую желчь, которую он частенько выливает на нас, мы, может, сами и распаляем. Не забывайте, что все мы божьи твари. 03111
Bottom
03112
Top
Timo: Quite so. ”If I have two snouts, one like a boot-tree, the other like a loaf,” what has that to do with others? I myself carry them. But let’s drop noses and posies, Creators and creations now. Here, Juhani, here’s a turnip, soft as a toadstool. Seize on that and never mind that scamp’s remarks. He is young and without understanding. Eat, brother mine. ТИМО: И вправду. Если даже у меня два носа, один как сапожная колодка, а другой с полкаравая, то кому это мешает? Ведь ношу я их сам. Но оставим в покое и носы и творца с его тварями. Бери, Юхани, репку, она уже мягкая. Вцепись-ка в нее зубами да плюнь на болтовню этого пустомели — он молод и несмышлен. Ешь, брат мой. 03112
Bottom
03113
Top
Juhani: I’ll eat all right. ЮХАНИ: И так стараюсь. 03113
Bottom
03114
Top
Timo: Now we’re like at a wedding on this high, echoing hill. ТИМО: Теперь у нас тут пир на весь мир. Знай себе пей да гуляй на привольном пригорке. 03114
Bottom
03115
Top
Juhani: Like at Heaven’s wedding. But I must say we were tortured real cruelly down there in Hell a little while ago. ЮХАНИ: Все равно как на райском пиру. А ведь совсем недавно нас мучили, как в преисподней, вон там внизу. 03115
Bottom
03116
Top
Timo: ”Sometimes dashed down, sometimes uplifted,” so it is with us in this world. Тим о. Так-то оно и бывает на белом свете. То совсем вниз сбросят, а то, глядишь, опять поднимут. 03116
Bottom
03117
Top
Juhani: That’s it. What do you say, brother Aapo? ЮХАНИ: Это верно. Что скажешь, братец Аапо? 03117
Bottom
03118
Top
Aapo: I have tried my best, but all to no good. Now I too will let myself go for once and leave the tiller of our lives in fate’s hand. Here I sit. ААПО: Я все сделал, что мог, но все впустую. А теперь моему терпению настал конец, и пусть наш житейский корабль плывет по воле судьбы. Буду посиживать вот тут. 03118
Bottom
03119
Top
Juhani: Here we sit and there under our feet lies the whole world. The churchwarden’s house glows there like a red cockerel, and yonder the spire of God’s temple rises on high. ЮХАНИ: Вот, вот. Мы знай себе посиживаем, а под ногами у нас весь белый свет. Вон сверкает, будто красный петух, канторский дом, а там божий храм уперся колокольней в небо. 03119
Bottom
03120
Top
Aapo: At the foot of that temple we shall sit once in the black stocks of shame, sit with bent beads, like seven young crows on a fence, hearing people say, as they point to us: there sit the lazy Jukola brothers. ААПО: Возле этого храма нам когда-нибудь еще придется принять сраму в черной колодке. И будем мы сидеть пригорюнившись, точно семеро воронят на изгороди, а люди будут тыкать пальцем да приговаривать: «Вот они сидят, лежебоки из Юколы!» 03120
Bottom
03121
Top
Juhani: The day will never dawn when the sons of Jukola, with heads bent like young crows on a fence, sit in the black stocks of shame, hearing people say, as they point to us: there sit the lazy Jukola brothers. That day will not dawn; I’d sooner hang myself, or march to the very end of the world, to the battalion at Heinola to swing a rifle. ”What do I care, a scapegrace so young?” Now, brothers, now that we have eaten, let’s sing, let’s yell until the heath shakes. ЮХАНИ: Нет уж, не бывать тому, чтоб братья Юкола, точно воронята на изгороди, сидели, пригорюнившись, в черной колодке да выслушивали людские укоры. Вот еще! Тыкать в нас пальцем и называть лежебоками из Юколы! Не бывать такому дню! Лучше удавлюсь или пойду в батальон Хейнола, а там хоть на край света с ружьем на плече. «Стану ль тужить я, гуляка могучий?» А теперь, братцы, раз мы уже поели, затянем-ка песню. Да так, что гора задрожит. 03121
Bottom
03122
Top
Simeoni: Let’s bless ourselves and go to sleep. СИМЕОНИ: Благословимся да ляжем спать. 03122
Bottom
03123
Top
Juhani: First a song: ”What do I care.” Clear your throat, Timo. ЮХАНИ: Сначала споем: «Стану ль тужить». Прочисти-ка свое горло, Тимо. 03123
Bottom
03124
Top
Timo: I’m ready. ТИМО: Я готов. 03124
Bottom
03125
Top
Juhani: How about Eero-lad? Friends again? ЮХАНИ: А ты, Эро? Ведь мы снова друзья? 03125
Bottom
03126
Top
Eero: Friends and brothers. ЭРО: Друзья и братья. 03126
Bottom
03127
Top
Juhani: All’s well then. Screw up your throat. ЮХАНИ: Вот и хорошо. Настрой-ка свою глотку. 03127
Bottom
03128
Top
Eero: It’s already in tune. ЭРО: Она в полном порядке. 03128
Bottom
03129
Top
Juhani: Good! And listen you others to the pines quaking. Now boys! ЮХАНИ: Вот и хорошо! Пусть все слышат, как звенит сосновый бор. Начинай, ребята! 03129
Bottom
03130
Top
What do I care, a scapegrace so young,
Broad in the shoulder and lusty of lung?
Fra-la ra-la ra-la ra-la ra-la ra-la-lah!

Away to the ranks of the soldiers so grand
At Heinola town I am olf thro’ the land.
Fra-la ra-la ra-la ra-la ra-la ra-la-lah!

For bishops and priests I care not a fig,
Soon I’ll be dressed in a hero’s gay rig.
Fra-la ra-la ra-la ra-la ra-la ra-la-lah!

Swifter my bay horse, for soon we shall crack
An Emperor’s rations, the hardest of tack.
Fra-la ra-la ra-la ra-la ra-la ra-la-lah!

What do I care, a scapegrace so young,
Broad in the shoulder and lusty of lung?
Fra-la ra-la ra-la ra-la ra-la ra-la-lah!
Стану ль тужить я, гуляка могучий?
Грудь у меня — точно Тунтури кручи.
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля!

В Хейноле мне, вору девичьей чести,
Жить с удалыми солдатами вместе.
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля!

Поп и епископ, теперь не страшны вы, —
Храбрых мундир я надену красивый.
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля!

Пойте, колеса, беги ты, Гнедая!
Буду с солдатами петь я, шагая.
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля!

Стану ль тужить я, гуляка могучий?
Грудь у меня — точно Тунтури кручи,
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля!
03130
Bottom
03151
Top
Juhani: That’s the way! Ah, this is a good place for us to be in. ЮХАНИ: Эх, здорово! Худо ль нам тут? 03151
Bottom
03152
Top
Simeoni: Less noise, less noise! You’re brawling like a legion of goblins. Hush, hush! there are people coming. СИМЕОНИ: Меньше шуму, меньше шуму! Вы орете, как свора леших. Да потише вы! Люди идут. 03152
Bottom
03153
Top
Juhani: People! Look closer, and you will see a pack of gypsies, the ”Rajamäki Regiment.” ЮХАНИ: Люди? Да ты погляди получше, это же кочующий табор, полк Раямяки. 03153
Bottom
03154
Top
The party which now approached was a certain nomad family whose only home was a little hut on a clearing on Rajamäki Hill, for which reason it was known to the world as the Rajamäki Regiment. Its leader and head is Mikko, known to everybody, a short lively fellow in a black felt hat. He hawks pitch on his journeys and flashes skilfully a gelder’s sharp knife. He practises the fiddler’s art as well, and at dances and bee-parties draws a squeaky music from his dark-red instrument of joy, wetting his throat as often as hospitality is offered. His wife Kaisa, a snuffy-chinned irascible hag, is a gentle hand at cupping. Rare the sauna she fails to set warming when she passes by, for the women of the neighbourhood to be leeched by her. Then Kaisa’s hand moves deftly, her mouth champing and her snuffy face sweating, but her food-bag too quickly swells. They have a number of children who follow them on their wanderings from village to village and farm to farm. Two of them travel on their own legs, skipping merrily along the road, now ahead and now in the rear of their parents. The three youngest ride in a little waggon, and always Kaisa is in the shafts, while Mikko pushes with his stick from behind. Loud is the hubbub wherever the Rajamäki family is on its way; and a certain wag had composed a long mocking ballad about it, calling it after the regiment. This was the noisy party that now came faring along the road below Sonnimäki Heath on its way to the church village, as the brothers, merry as goats, celebrated their freedom on the high crest of the wooded heath. Приближавшаяся процессия была не чем иным, как бродячей семьей, родом из маленькой избушки на поляне Раямяки, отчего люди и прозвали ее полком Раямяки. Ее главой и хозяином был знакомый всем Микко, приземистый, но крепкий мужичок в черной войлочной шляпе. Странствуя, он торгует варом и искусно орудует острым ножом коновала. Помимо всего, он еще скрипач и на деревенских вечеринках и танцах по случаю толоки часто пиликает на своем веселом темно-красном инструменте, никогда не отказываясь от предложенной рюмки. Его хозяйка Кайса, сварливая бабенка, с неизменной понюшкой табаку в ноздре, мастерица пускать кровь. Редко встречается на ее пути баня, которую бы не истопили деревенские бабы с целью воспользоваться ее мудрым ремеслом. Бойко прыгает тогда в руках Кайсы маленький топорик, она причмокивает губами, ее пожелтевшее от табака лицо покрывается потом, но зато изрядно разбухает ее дорожная котомка. У них куча детишек, постоянно сопровождающих их из дома в дом, из деревни в деревню. Двое из них идут уже сами, весело прыгая вокруг родителей, то отставая, то убегая вперед. А трое младших сидят на возу. В оглобли всегда впрягается Кайса, а Микко сзади подталкивает телегу шестом. Где бы ни проезжал полк Раямяки, там всегда стоит шум и гам. Какой-то остряк даже сложил об этой семейке длинную, насмешливую песню «Полк Раямяки». Вот эта-то шумная компания и шла теперь по дороге с горы Соннимяки в сторону приходского села, в то время как братья, веселые точно ягнята, праздновали на вершине свое освобождение, 03154
Bottom
03155
Top
Juhani: Halloo! Well met, you aforesaid regiment, well met! ЮХАНИ: Э-хе-хсй! Здорово, полк Раямяки, здорово! 03155
Bottom
03156
Top
Timo: ’Hustotaytill ? ’ says the Swede. ТИМО: «Хустоте тилл!»[Как дела? (шведск., искаж.)] — сказал швед. 03156
Bottom
03157
Top
Eero: ’Kappusiveye?’ says the Russian. ЭРО: «Каппусивай!» [Как поживаешь? (русск., искаж.)]— сказал русский. 03157
Bottom
03158
Top
Kaisa: What do you want, you up there ? КАЙСА: Что вам надо? 03158
Bottom
03159
Top
Eero: The old girl to come and cup the brown thigh of Juhani here with a whopping bull’s horn. ЭРО: Чтоб баба заглянула сюда да поставила здоровенный рог на загорелый зад Юхани. 03159
Bottom
03160
Top
Juhani: The old woman to tap and suck while the old man plays, now wouldn’t that go well together. ЮХАНИ: Пока мамаша будет постукивать да кровь отсасывать, папаша нам сыграет. Эх, как будет славно! 03160
Bottom
03161
Top
Mikko: I give the Devil to you, you Jukola bandits. МИККО: Вот я задам вам, юколаские разбойники! 03161
Bottom
03162
Top
Eero: The old man doesn’t want to play. Well, then we’ll sing, and a real rousing march. ЭРО: Э-э, папаша не хочет играть. Ну, тогда мы споем, затянем бравый марш. 03162
Bottom
03163
Top
Juhani: A rousing march as the Rajamäki Regiment marches past. Now boys, Timo and Eero! ЮХАНИ: Бравый марш, раз перед нами шагает полк Раямяки! А ну-ка, ребята! Начинайте, Тимо и Эро! 03163
Bottom
03164
Top
Now we ’re off a-wandering
Round the land and back,
Gelding and a-blood-letting
Hawking pitch so black.

At the shafts with snuffy face
Kaisa you will find;
Mikko, chewing, sets the pace,
Pushing hard behind.
Держат путь из лога в гору,
А с горы в долину,
Вар сбывают, кровь пускают,
Холостят скотину.

Вот бежит в оглоблях Кайса,
Что твой конь надежный;
Сзади воз толкает
Микко Палкою дорожной.
03164
Bottom
03175
Top
Juhani: Just so! This is a real jolly, rollicky bit of a song. ЮХАНИ: Здорово! А ведь и впрямь занятная песенка. 03175
Bottom
03176
Top
Kaisa: I’ll let you know, you devil’s food up there, that we always walk in honour, but you, you slink about other people’s forests like robbers and beasts of prey. I let blood, I do, and bring health; Mikko gelds and makes fat swine, fine oxen and bonny geldings for the King of Kings to ride on; know that, you devils! КАЙСА: Знайте, окаянные, что мы-то люди честные, а вот вы — вы колесите по чужим лесам, как разбойники и дикие звери. Я кровь пускаю да людей лечу. А Микко — коновал, он делает скотинке добро: боровов — жирными, быков — дородными, жеребцов — этакими красавцами, что сами короли на них скачут. Знайте это, дьяволы! 03176
Bottom
03177
Top
Juhani: A couple of verses on top of that sermon, boys! Timo and Eero, my stout lads! All together! ЮХАНИ: А ну-ка, ребята, еще парочку куплетов после такой проповеди. А ну, Тимо и Эро, затянули разом! 03177
Bottom
03178
Top
Kaisa smacks her nether lip,
Sets the blood a-running;
Mother Jane in Kaisa’s grip
Tells her tales of cunning.

But yonder on the farmyard side
Why this sudden shrieking?
The boars and stallions try to hide,
The piglets fall a-squeaking.

Why this tumult ’mongst the boars?
What makes the piglets scream
See: as Mikko farmward soars
His knife is seen to gleam.
Стукнет знахарки топорик
И причмокнут губы,
И уже в когтях у Кайсы
Бабы скалят зубы.

Но — послушай-ка, у хлева,
Что там за волненье?
Вместе с проповедью бычьей —
Поросячье пенье.

Что ж охрипли поросята
И быки от крика?
Погляди: у двери хлева
Нож сверкает Микко.
03178
Bottom
03194
Top
Juhani: Truly a jolly rollicking song. Can that be denied, Mikko? ЮХАНИ: И вправду занятная песенка. Тут уж спорить не будешь, а, Микко? 03194
Bottom
03195
Top
Mikko: Close your bread-trap and quickly, and know that I am Master Mikko himself, who nipped the Governor’s stallion over a clean sheet without spilling a single drop of blood. And for that trick got a certificate that the Emperor of Rome couldn’t belittle. That’s the sort of Mikko I am. МИККО: Закрой-ка поживей свою пасть и знай, что я — сам мастер Микко, который на чистенькой простыне выхолостил губернаторского жеребца и не пролил ни одной капельки крови. И за это дело он получил такую бумагу, что сам римский император не может ее нарушить. Вот какой я, Микко! 03195
Bottom
03196
Top
Eero: Oh you double boar-gelder Mikko with your witch of a wife ! ЭРО: Эх ты, дважды Микко-коновал со своей ба-бой-ягой! 03196
Bottom
03197
Top
Kaisa: See that I don’t turn you all into a pack of wolves, as my grandfather once did a proud wedding company. КАЙСА: Берегись, как бы я не заколдовала вас, не превратила бы в волчью стаю, как сделал когда-то дед с заносчивыми гуляками на пиру. 03197
Bottom
03198
Top
Juhani: Here I still stand, the same old Juhani Jukola, in my own breeches, and so with God’s help I hope to stand from now onward too. Your witch’s tricks, poor woman, can do no more than they did two years ago when you foretold the end of the world and made many a wife beg her husband’s pardon for past scoldings without the slightest need. ЮХАНИ: Пока что я все еще Юсси Юкола в своих собственных штанах и с божьей помощью надеюсь остаться им и впредь. Ведь ты, тетка, еще позапрошлый год сулила нам конец света и не одну бабу заставила понапрасну молить у муженька прощения за старые грехи. Ан ничего не вышло из твоего колдовства, бедняжка, да и теперь толку будет не больше. 03198
Bottom
03199
Top
Kaisa: Hear what I prophesy now. КАЙСА: А вот послушай-ка, что я тебе теперь наколдую. 03199
Bottom
03200
Top
Eero: You prophesy and wish us a hot bath, with you yourself to bleed us in the neck. ЭРО: Наколдуй нам теплую баньку да сама приходи пустить нам кровь из загривка. 03200
Bottom
03201
Top
Juhani: But that’s a vain prophecy and wish. True, I mean to heat the sauna when I come home and bathe right heartily, but I’m in no mind to have the Adam’s pelt opened at my neck. ЮХАНИ: Экое глупое желание! Я и в самом деле думаю, как только приду домой, истопить баню да вволю попариться, но портить фрак Адама на своем загривке я вовсе не собираюсь. 03201
Bottom
03202
Top
Kaisa: Listen, listen! Fire shall eat up your sauna and your dwelling too, and in wretched state shall you wander forth through forests, bogs and marches, seeking shelter for your perishing body. Ah! bloodily will you yet fight with men and the beasts of the forest, after which, puffing like a dying hare, you will lay down your accursed head in a bush. Hear me and remember. КАЙСА: Слушай, слушай! В огне сгорит твоя баня и изба тоже. И, жалкий, пойдешь ты бродить по лесам, болотам и трясинам, и нечем тебе будет прикрыть наготу свою от мороза. Ах! Не миновать тебе кровавой схватки и с людьми и с лесными зверями. И оттого, как заяц перед смертью, будешь задыхаться и сложишь под кустом свою окаянную голову. Запомните это! 03202
Bottom
03203
Top
Juhani: To Hell... ЮХАНИ: Поди к чертям! 03203
Bottom
03204
Top
Tuomas: Shut up now, shut up ! ТУОМАС: Хватит уж, замолчи! 03204
Bottom
03205
Top
Simeoni: You godless man, bewitched! СИМЕОНИ: Безбожница ты, чумовая! 03205
Bottom
03206
Top
Juhani: Go to red-hot Hell ! Go to the churchwarden and bewitch his throat with the everlasting mumps. ЮХАНИ: Провалиться бы тебе в адское пекло! Катись к кантору и наколдуй ему свинку в глотку. 03206
Bottom
03207
Top
Eero: So that he’ll sing like an old long-tusked bair on Mikko’s hands. ЭРО: Чтоб он завизжал, как старый, клыкастей боров в когтях Микко. 03207
Bottom
03208
Top
Juhani: Ay, and go to the Vicar, to that hypocritical and rich, fat and greasy Vicar... What shall we order him? Say, Eero. ЮХАНИ: Вот, вот! А пастору, этому святоше с сусальной позолотой, этому богатому, набитому салом и колбасой ханже, — что же мы ему посулим, а? Ну-ка, Эро. 03208
Bottom
03209
Top
Eero: May it happen to him at Bible meeting as it happened to the publican at Oulu’s gate; may a big cat-pie appear in his sack. ЭРО: Пусть с ним на чтениях приключится то же, что с мытарем у ворот Оулу: пускай ему подкинут большущий пирог с котом. 03209
Bottom
03210
Top
Juhani: Ay, a Paltamo pasty, with a cat, a hairy, furry cat inside. ЮХАНИ: Вот, вот! Рыбник Палтамо с котом, лохматым котом вместо начинки. 03210
Bottom
03211
Top
Eero: And let him make a sermon of it next Sunday so full of wrath and fury that his fatty stomach bursts of a sudden with a loud bang. ЭРО: И чтоб он в следующее воскресенье отхватил такую карающую проповедь, что даже его толстое пузо лопнуло бы, только треск раздался. 03211
Bottom
03212
Top
Juhani: Ay, and then may the Old ’Un take him up on his back and fly away with him as is the Devil’s way with parsons. ЮХАНИ: Вот, вот! А потом пускай его заберет сам дьявол да посадит на спину и помчит во весь дух, как всегда бесы делают с попами. 03212
Bottom
03213
Top
Eero: Let him carry off the rich and mighty Vicar for company to the rich man. ЭРО: Пускай унесет нашего богатого и важного пастора к его дружку, такому же богачу. 03213
Bottom
03214
Top
Juhani: There’s the greeting we bid you carry to the hymnleader and the Vicar. And if you do this, you can turn me into a wolf, if you like, as you have threatened. ЮХАНИ: Вот они, наши поклоны, и передай-ка их быстрехонько и кантору и пастору. И как только исполнишь все, можешь превратить меня хоть в волка, как грозила. 03214
Bottom
03215
Top
Eero: A wolf so fierce that it eats up the whole Rajamäki Regiment at one gulp. ЭРО: Да в такого жадного, чтоб он одним духом мог проглотить весь полк Раямяки. 03215
Bottom
03216
Top
Juhani: Ay! And the bag of horns into the bargain. ЮХАНИ: Да! И вдобавок еще мешок с рожками. 03216
Bottom
03217
Top
Eero: And the pitch-sack for savoury. ЭРО: И мешок с варом на сладкое. 03217
Bottom
03218
Top
Juhani: Just so, you son of a hammer. ЮХАНИ: Верно, постреленок! 03218
Bottom
03219
Top
Kaisa: Good ! The Vicar and the churchwarden shall hear your message, and you’ll find this same soup in your bowls yet, you accursed! Send ’em a parting greeting with a stone, Mikko; split open their skulls. КАЙСА: Хорошо! Кантор и пастор сполна получат паши приветы, и вам, проклятым, еще когда-нибудь придется расхлебывать эту кашу. Угости-ка, Микко, их камушком на прощание. Швырни, чтоб череп раскололся. 03219
Bottom
03220
Top
Mikko: Here’s a good pebble, as though made to order. Take that, you squinting goats! Quick march, Kaisa! Now we’re off. МИККО: Вот и камень под руку попался, как по закачу. Нате, получайте, козлы окаянные! Трогай, Кайса! 03220
Bottom
03221
Top
Juhani: The scoundrel! Threw a stone, and it was a near thing I didn’t get it on the head. ЮХАНИ: Ах, каналья! Так-таки швырнул. Еще чуть-чуть— и угодил бы мне прямо в лоб. 03221
Bottom
03222
Top
Eero: Let’s send the ball back. ЭРО: Запустим камень обратно. 03222
Bottom
03223
Top
Juhani: Make the old fellow’s hat rattle! ЮХАНИ: Верни ему свое да прямо по шляпе. 03223
Bottom
03224
Top
Tuomas: Don’t throw, lad, if you would spare your head. ТУОМАС: Не бросай, если дорожишь своими космами. 03224
Bottom
03225
Top
Aapo: Can’t you see, rascals, that there are children there? ААПО: Ведь сам видишь, дурень, что там ребятишки. 03225
Bottom
03226
Top
Juhani: Hold your stone; they’re galloping off already so the heath thunders. ЮХАНИ: Оставь камень. Они и без того улепетывают, даже земля дрожит. 03226
Bottom
03227
Top
Simeoni: Oh you wicked wretches, you Calmucks and savages! Even a peaceful traveller can’t pass you in peace. Oh you bandits! СИМЕОНИ: Эх, псы вы бесстыжие, калмыки и нехристи! Уж и проходу нет от нас добрым людям. Ох, разбойники! 03227
Bottom
03228
Top
Juhani: What, I, who wouldn’t hurt a hair of their heads? But look, when a man feels really angry and mighty spasms run through his bonny carcass, he — you know what. Two days and two nights this lad has been shut up in a tower. But I sent a grand greeting to the churchwarden to ease my mind a little. ЮХАНИ: Это я-то разбойник, кто даже волоска не тронул на их голове? Но видишь ли, когда молодца выведут из себя, то тут уж, брат, сам должен понимать... Ведь я целых два дня и две ночи просидел в каталажке! Но зато славные приветы мы послали кантору! Хоть немного от сердца отойдет. 03228
Bottom
03229
Top
Aapo: And still more foolish ones to the Vicar. We shall have cause to rue these greetings yet. ААПО: А пастору и того срамней. Как бы нам еще не пожалеть об этих приветах. 03229
Bottom
03230
Top
Juhani: ”What do I care, a scapegrace so young.” Life, a young man’s life is just like this roaring, echoing heath. Yonder in the northeast Impivaara’s steep side shows, and yonder in the northwest the lake by the village gleams, and I can even see other lakes, there on the edge of the air as though in eternal distance. I can see the three lakes of Kolistin. ЮХАНИ: «Стану ль тужить я, гуляка могучий?» Ведь жизнь молодого парня все равно что эта гулкая гора. Вон виднеется высокая Импиваара, а там, к западу, блестит приходское озеро. А вон там, далекодалеко, у самого края неба, видны еще озера. Это три озера Колистин. 03230
Bottom
03231
Top
It can’t be helped, it can’t be helped,
I’ll jump into the lake;
My sweetheart is so mad today
And hisses like a snake.
Брошусь в озеро — навеки
Сердце успокою,
Милая такая злая
И шипит змеею.
03231
Bottom
03237
Top
On the surface of that lake our old churchwarden often sits with a fishing-rod in his hand. Ah! if he only squatted there now and I were a fierce gust of wind, a raving squall from the southeast, I know well where I’d charge with a roar, and the churchwarden’s punt would soon be upset. На берегу там частенько сидит наш старичок кантор с удочкой. Эх, если б он й сейчас торчал там, а я был бы быстрым ветром, буйным вихрем! Уж я бы знал, куда налететь, и канторская лодка живо перевернулась бы вверх дном. 03237
Bottom
03238
Top
Simeoni: What a sinful wish! СИМЕОНИ: Грех желать такое! 03238
Bottom
03239
Top
Juhani: It’s what I’d do; I’d upset the punt so that the water boiled around him like gruel. ЮХАНИ: Нет уж„ лодку-то я перевернул бы, и пусть все озеро забурлило бы, как ржаная каша на огне. 03239
Bottom
03240
Top
Timo: To the wolves for their dinner, a man like him! ТИМО: К волкам бы на растерзание такого мужика. 03240
Bottom
03241
Top
Juhani: I’d dash him into a wolf-pit and then walk blissfully round it. ЮХАНИ: Я б его сбросил в волчью яму, а сам бы весело посвистывал на краю. 03241
Bottom
03242
Top
Aapo: Once the fox, bearing a grudge against the bear, tricked poor Bruin into a pit. And then he laughed heartily and walked round the gaping pit, talking mockingly. After that he got on to a wild-cat’s back, and the wild-cat took him up into a big spruce that grew close by. The fox then began to sing for joy and to call together the winds from the four quarters of the earth, commanding them to play the harp of the spruce to his song. Came the east, west and south winds, and the spruce roared and crackled loudly. Came the north wind, charging across the mossy, gloomy forests, humming loudly and crashing. Then the spruce stormed, quivered and bowed down deeply, until at last it broke and fell down over the pit, throwing as it fell the fox into the bear’s arms down in the pit. ААПО: Жила-была лисонька и вечно желала зла медведю. И вот как-то раз ей удалось заманить бедного мишку в яму. Как она потешалась и злословила тогда, прыгая вокруг ямы! А потом уселась верхом в рысь, и та вскочила с ней на высокую ель. И прнялась лисонька петь на радостях да зазывать веры со всех четырех сторон. Приказала она им подь:рывать на еловом кантеле в лад своим песням. И подл и тут ветры с востока, запада и юга, и загудела ел1 зашумела. Проснулся и могучий сиверко, рванулс* сквозь бородатый темный ельник и пошел выть-трещть. Задрожала ель, закачалась и низко склонилась, потом совсем сломалась и повалилась прямо на яму. И упала лисонька с вершины к медведю в объятия. 03242
Bottom
03243
Top
Timo: The Devil! What then? ТИМО: Ух, черт возьми! Ну, а потом? 03243
Bottom
03244
Top
Juhani: You can guess what happened then. I bet the bear grabbed the fox firmly by the scruff and shook him until his teeth rattled, like the kind churchwarden did me. But I understand what Aapo means. He wants to remind me that he who digs a pit for others can fall into it himself. That may be, but I’d like to see the churchwarden fall into a pit all the same. ЮХАНИ: Ты и сам догадаешься, что былс потом. Мишенька покрепче схватил лису за шиворот да так встряхнул бедную, что у той зубы щелкнули, кк было и со мной у кантора. Но я понимаю, на что нмекает Аапо. Он хочет мне напомнить: не копай, мол, >му соседу, сам в нее попадешь. Пусть даже так, но :антору я все равно желаю угодить в волчью яму. 03244
Bottom
03245
Top
Timo: My heart wouldn’t be against seeing the churchwarden stumble into a pit either. But I wouldn’t torture the old beggar too long by keeping him in a stuffy hole. Two hours, only two hours. But enough. May he live in peace without even falling into the pit of my angry heart. Only one thing surprises me. How can you believe such rubbish about a fox and a bear. Why, brothers, a fox can’t even talk nonsense, let alone call logether all the four winds. You believe this, but I make it out a downright lie. ТИМО: Поглядеть, как кантор шлепнется в нее, — от такой потехи и я не отказался бы. Но долгомучить старикашку я бы не стал. Парочку часов, толко парочку часов. Но хватит о нем. Пускай кантор живет себе да поживает, я на него зла не держу. Но вт чему я дивлюсь: как вы можете верить таким пустьИ побасенкам, хотя бы вот о лисе и медведе? Эх, брат]Ы мои! Да ведь лиса даже сущей чепухи сказать не мскет, не то чтоб зазывать еще ветры со всего света. Вы вот верите, а я все это считаю чистым враньем. 03245
Bottom
03246
Top
Juhani: We all know that Timo’s head is not one of the sharpest in this world. ЮХАНИ: Да, уж нам-то известно: у Тимо го.овенка не из самых умных на свете. 03246
Bottom
03247
Top
Timo: Maybe not. But with this head I walk through the world as honourably as you or anyone else, man or woman. ТИМО: Ну и пускай. С этой головенкой я гроживу свой век не хуже тебя, да и любого другого мужика или бабы. 03247
Bottom
03248
Top
Aapo: Timo doesn’t understand a fable. ААПО: Тимо не понимает сказок. 03248
Bottom
03249
Top
Juhani: Not a bit does the poor boy understand it. But I will explain it to you. This matter between the bear and the fox happened, I guess, in those days when all the animals and even the trees could speak, as it says in the Old Testament; and this I heard from our old blind uncle. ЮХАНИ: Да, ничего, бедняга, не понял. Вот послушай-ка, я тебе растолкую. Видно, с лисой да мдведем эта самая оказия случилась еще в те времена когда все твари и даже деревья умели говорить, как казано и Ветхом завете. Да и от покойного дядюшки я слышал то же самое. 03249
Bottom
03250
Top
Aapo: Even you do not understand a fable and its purpose. ААПО: Стало быть, и ты не понял, в чем со.ь этой сказки. 03250
Bottom
03251
Top
Timo: And yet ”the kettle mocks the pot; black are the sides of both”. ТИМО: А туда же лезет. Хулил котел горшок:—да оба в саже. 03251
Bottom
03252
Top
Juhani: Are you trying to be clever, boy? Believe me, I thank God that I am not as stupid as you, poor Timo. ЮХАНИ: Ты решил поумничать? Поверь мне, я, слава богу, не такой олух, как бедняга Тимо. 03252
Bottom
03253
Top
Timo: What if you’re not; I see no harm in it. ТИМО: Ну и пусть. Я в том большой беды не вижу. 03253
Bottom
03254
Top
Eero: Do, Timo, as the publican once did; only smite your breast, and we’ll see which of you marches home the better man. ЭРО: А ты, Тимо, поступи как мытарь в библии: знай бей себя в грудь кулаком — поглядим, кто из вас больший праведник. 03254
Bottom
03255
Top
Juhani: Ay, did it touch Little-Eero, publican himself? ЮХАНИ: Ишь ты! Значит, и Эро задело за живое, мытарь ты этакий! 03255
Bottom
03256
Top
Eero: It touched the chief publican, that Little-Zacchaeus, on a sore spot. ЭРО: Да это же старшего задело, главного мытаря Закхея. 03256
Bottom
03257
Top
Juhani: I give a fig for your jests, and lay me down to slumber sweet. I’ll turn my back on all of you and sleep like an ant’s nest under the snow. But God help us! this is an awful place we have settled in. ЮХАНИ: Плевать мне иа твоих Закхеев, я спать лягу. Вот повернусь сейчас к вам спиной и буду полеживать, будто муравейник под сугробом. Но храни господь! Ведь мы же остановились на самом страшном месте. 03257
Bottom
03258
Top
Aapo: How so ? ААПО: Это почему же? 03258
Bottom
03259
Top
Juhani: Why, there lies that strange, terrifying rock that always answers so mournfully to the sound of the church bells. And look at those eyes in it that stare so unwinkingly at us. I’m scared! Let’s leave this spot in the Lord’s name. ЮХАНИ: Вон тот жуткий камень, который так тоскливо отзывается на колокольный звон. Поглядите на глаза — вон как они уставились на нас сверху. Меня страх берет. Пойдем отсюда с богом! 03259
Bottom
03260
Top
Tuomas: Let’s sit here in peace. ТУОМАС: Да сидите спокойно! 03260
Bottom
03261
Top
Juhani: But the forest-spirit is stern and angry here. ЮХАНИ: Но тут живет свирепый лесовик. 03261
Bottom
03262
Top
Aapo: Only towards those who swear or do other godless deeds. So take care. The tale of those images on the rock-side is a story of far-off days. ААПО: Зол-то он только к тем, кто ругается да богохульствует. Вот этого и ты остерегайся. А что до рисунков на камне, то в старину действительно был такой случай. 03262
Bottom
03263
Top
Lauri: Will you tell us this tale? ЛАУРИ: Не расскажешь ли его нам? 03263
Bottom
03264
Top
Aapo: Look carefully at the rock first. You’ll see there something that looks like four shining golden spots. These are the melting eyes of two lovefs, a fair maiden and a gallant youth; you’ll see their images engraved in the rock. Look at them, with your eyes half-shut. There they sit, entwined in the most loving embrace. Lower down, at the young people’s feet, is an old warrior, bowed down and pierced by a sword. ААПО: Сначала рассмотрите получше этот камень, и вы заметите вроде как бы четыре яркие золотые точки. Это ласковые глаза двух влюбленных: прелестной девы и отважного юноши. Они-то и высечены на камне. Прищурьтесь — и сразу увидите. Вот они сидят, нежно обнявшись. А чуть пониже, в ногах у молодых, скорчился пронзенный мечом старик. 03264
Bottom
03265
Top
Timo: It’s just as you say. ТИМО: Ну в точности как ты говоришь! 03265
Bottom
03266
Top
Lauri: I too believe I can see something of the sort there. But go on with the tale. ЛАУРИ: Я тоже вижу что-то такое. Но расскажи-ка все, как было. 03266
Bottom
03267
Top
And Aapo told them this tale: И Аапо рассказал им такое предание. 03267
Bottom
03268
Top
A grand castle once stood hereabouts, and the lord of this castle was a rich and mighty man. He had a step-daughter, a motherless girl, sweet and fair as the morn. A youth loved the maiden, but the castle’s terrible master, in whose heart love had never found room, hated both the youth and the maiden. The girl too loved the noble youth, and they would often meet on this echoing heath. And it was just the foot of this rock that was their trysting-place. But the father found out the young people’s secret and once uttered a fearful vow in the maiden’s ear. ”Daughter,” he said, ”see that I don’t catch you two embracing in the forest’s night. Know that my sword will then be swift to wed you in bloody death. This I promise and swear by all that is holy.” This he said, and fear gripped the maiden as she heard the vow. Nevertheless, she forgot not the friend of her heart, and the flame of her love only burned the brighter. Давным-давно неподалеку отсюда стоял красивый замок, и владел им богатый, могущественный человек. У него была падчерица-сирота, прекрасная, точно утренняя заря. И любил ее один юноша. Но владелец замка ненавидел их обоих, в его сердце никогда не было места для любви. Девушка тоже любила юношу, и они часто встречались на этой горе. У этого камня и было место их свиданий. Но об их тайной любви узнал отчим и произнес страшную клятву. «Дочь моя, — сказал он,— берегись, чтоб я не застал тебя в его объятиях в темном лесу. Знай, что тогда меч мой обвенчает вас с кровавой смертью. Я исполню это, и порукой тому моя священная клятва». Так сказал он, и страх охватил девушку. Но милого друга она все равно не забыла, еще сильней разгорелась ее любовь. 03268
Bottom
03269
Top
It was a calm summer night. In the maiden’s breast a feeling awoke that the youth was pacing the heath, awaiting his own true love. So at last, when she believed everyone in the castle was asleep, she set forth, wrapped in a big, finely-woven shawl; set forth on her love-adventure, and creeping out like a shadow, was soon lost to view in the forest, and a blue shawl flickered once in a dewy thicket. But everyone in the castle was not asleep; there behind a window stood the master of the castle himself, spying on the maiden, who like a ghost of night faded from his view. Whereupon he girt on his sword, seized a spear, and hastening after the maiden was also soon lost to sight among the trees, a bloodthirsty beast hunting a meek-eyed lamb. Была тихая летняя ночь. Сердцем почуяла она, что юноша ждет ее на горе. И когда ей показалось, что в замке все уже спят крепким сном, она накинула на себя легкую голубую шаль и устремилась навстречу любви. Точно тень, выскользнула она из замка, и вскоре лес скрыл ее, только голубая шаль мелькнула в росистой чаще. Но не все спали в замке. У окна стоял владелец замка и зорко следил за девушкой, которая, точно ночное привидение, скользнула в темный лес. Тогда он опоясался мечом, схватил копье и поспешил за нею. То кровожадный зверь преследовал ясноокого ягненка. 03269
Bottom
03270
Top
Up towards the heath hurried the panting maiden and there met her friend, at the grey rock’s base. There they stood, lovingly embracing each other and whispering the language of love in a rapturous hour. They stood no longer on the face of this earth; their spirits wandered in Heaven’s flowery meadows. So passed a few short moments; then all of a sudden the terrible lord dashed forth and thrust his sharp spear in the maiden’s left side with such force that its point came out of the young man’s right, thus joining them together in death. They drooped towards the rock, and their blood gushed forth in a single stream, dyeing the cheeks of the heather-blossoms. There, united in bonds of steel, they sat on their rocky throne, silent, yet all the time lovingly embracing each other. And ravishingly, like four golden stars, their eyes shone upon the castle’s mighty master, who looked in wonder upon this strange calm picture in the very jaws of death. Suddenly a thunderstorm arose, the heavens flashed and rumbled, but in the lightning’s bluish glare the young people’s eyes still shone blissfully, as four candles might burn in the holy air of Heaven. Upon all this the murderer looked while the wrath on high raged around and above him. Powerfully the beautifully fading eyes of the lovers spoke to his soul, equally powerfully the foaming torrent of their blood and the crashing sky. And for the first time his mind was moved, as with cold and black regret in his heart he gazed upon the wondrous eyes of the dying, which smiled without cease at him. His heart knew fear and he trembled as the lightning flashed and eternity thundered, and spirits of terror assailed him from every side. A boundless fury overcame his soul. А девушка поднялась на гору и там, у подножия серого камня, встретила возлюбленного. Они стояли, нежно обнявшись, и шептали друг другу слова любви. Все темные горести были забыты ими, их души витали на цветущих райских лугах. Прошло мгновение, другое, и вдруг из лесу появился жестокий рыцарь и с такой силой вонзил в левый бок девушки острое копье, что оно выступило из правого бока ее возлюбленного. Так соединил он их в объятиях смерти. Они склонились на камень, ручьем заструилась их кровь, обагряя цветы вереска. Скрепленные сталыо, сидели они на каменном ложе, безмолвные, но все еще в нелепых объятиях. И точно четыре золотые звездочки, сияли их глаза, обращенные к жестокому рыцарю, и он, пораженный, смотрел на их дивное, тихое увядание. Но вдруг разразилась гроза, небо засверкало и загремело, и в голубом зареве молнии глаза возлюбленных сияли счастьем и блаженством, точно светильники в небесных чертогах. Долго смотрел на них убийца, а вокруг бушевало разгневанное небо. О многом заставили его подумать тогда и эти удивительные светильники, и кровавый поток, и рокочущее небо. И встрепенулась его душа, встрепенулась впервые в жизни, когда он в холодном и мрачном раскаянии смотрел в эти глаза, обращенные к нему с кроткой улыбкой. Его сердце дрогнуло и ужаснулось. А небеса всё бушевали, сверкала молния. Отовсюду на него нагрянули злые духи, и в сердце ему вкралось страшное отчаяние. 03270
Bottom
03271
Top
Once more he looked upon the youthful lovers: and still the same shining eyes, though dimmer now, looked smiling back at him. Then, folding his arms across his breast, he began, with frozen glance, staring eastward; and thus he stood for long, dumb in the gloomy night. But at last and suddenly his bosom swelled and he shouted a long shout, long and terrifically loud, a shout that echoed roaring through the neighbourhood. Then for a space he was silent again, listening carefully, until the last echo of his cry had sunk into the bosom of the farthest hill. And when this had come to pass, he shouted terrifically again, still staring towards the east, and the forest heard the echoes for long, while he closely followed their passage from hill to hill. But at last the distant trembling voice died down, the lightning rested, and the shining eyes were extinguished; and only a heavy rain sighed in the forest. Then suddenly, as though waking from a dream, the castle’s master snatched the sword from his scabbard, pierced his breast with it, and fell at the lovers’ feet. And once more the heavens flashed, flashed and thundered; but silence soon reigned everywhere again. Еще раз взглянул он на умирающих, и по-прежнему они улыбались ему. Он скрестил руки на груди и в оцепенении смотрел на восток. Долго стоял он безмолвно средь мрачной ночи и наконец вздохнул полной грудью и испустил громкий протяжный вопль, который с грохотом покатился по окрестностям. Снова стоял он в ожидании, пока в бескрайней дали не смолкло эхо. И когда все стихло, он опять устремил свой взор на восток и снова разразился страшным криком, и долго кружилось от одной горы к другой далекое эхо, а он все слушал и слушал. Но наконец замер последний отзвук, утихла гроза, и погасли сияющие глаза влюбленных. Только дождь тяжело вздыхал в лесу. И тут, словно очнувшись от сна, владелец замка выхватил меч и, пронзив себе грудь, повалился к ногам молодых. Еще раз сверкнула молния и загрохотал гром, но вскоре опять воцарилась тишина. 03271
Bottom
03272
Top
Morning came, and the dead were found on the heath at the foot of a grey rock; they were borne away and room was made for them side by side in the same grave. But afterwards their images were seen in the rock; one saw a youth and a maiden, embracing each other, and under them, on his knees, a grim, bearded warrior. And four marvellous studs, like four golden stars, shone in the rock by night and by day, reminding men of the rapture in the fainting eyes of the lovers. And it was a thunderbolt, so runs the tale, that carved these images in the rock in its flight. And as in this picture, the youth and maiden sit in happiness on a throne on high; and as the warrior is seen cowering there, so must he cower on a bed of punishment in parching air. Whenever the church bells ring, he bends his ear carefully to catch the sound, listening to the echo given out by the rock; but up to now its sound has been mournful. Once, however, a wondrously gentle and joyous sound will issue from the rock, and then the hour of the man’s atonement and forgiveness will have come, but the Day of all the world will also then be near. And that’s why people always listen with such unrest to the echo from this rock when the church-bells ring. Gladly would they welcome the dawn of the man’s day of release, but remember with terror that the end of the world will then have come. Наступило утро. На горе возле серого камня нашли мертвецов. Их унесли, похоронили в одной могиле. Однако на камне после этого появились изображения: двое молодых сжимают друг друга в объятиях, а перед ними на коленях стоит суровый бородатый старик. Словно четыре золотые звездочки, сверкают на камне днем и ночью четыре точки, напоминая пылающие глаза влюбленных. Как рассказывает предание, молния высекла на камне это изображение. И, подобно тому, как они, запечатлены здесь, сидят теперь юноша и девушка в небесных чертогах, и, подобно этому старику на камне, извивается в адском пекле злой владелец замка, пораженный небесной карой. Чуть зазвенят колокола, 0н настораживает слух, силясь уловить в камне оТЗВуК колокольного звона. А отзвук все так же печален и уныл. Но настанет час, и камень отзовется нежным, радосТНым звоном. Это будет миг примирения, и тогда придет конец его мукам. Но от этого часа недалек и день Страшного суда, — вот почему люди с такой тревогой прИСЛу. шиваются к глухому отзвуку камня, лишь только зазвенят колокола. Им жаль грешника, и они желали бы ему избавления, но в то же время они с ужасом думают о близком конце света. 03272
Bottom
03273
Top
This was the tale Aapo told his brothers on Sonnimäki Heath. Вот какое предание рассказал братьям Аапо на горе Соннимяки. 03273
Bottom
03274
Top
Timo: The old boy has to sweat. Right to the Day of Judgment! Oho! ТИМО: Этому старику немало еще попотеть придется — до самого судного дня! 0-хо-хо> 03274
Bottom
03275
Top
Simeoni: You dolt, see that the trumpet of judgment doesn’t bray this very minute. СИМЕОНИ: Гляди, безумец, как бы божий глас уЖе сейчас не призвал тебя к ответу. 03275
Bottom
03276
Top
Eero: No fear of the world ending so long as there are heathens on the face of the earth. Why, God ha’ mercy! here are seven benighted heathens right in the midst of Christendom. It’s an ill wind that blows nobody any good. We are pillars of this world, we are. ЭРО: Пока на свете есть поганые язычники, 1юнца света нечего бояться. А тут, боже правый, целых семь закоснелых язычников средь крещеного люда. Нет худа без добра. Зато мы столпы мира — ведь на язычьиках весь свет держится. 03276
Bottom
03277
Top
Juhani: You a pillar of the world? Six-inch! ЮХАНИ: Это ты-то столп мира? С твоими-то шестью дюймами? 03277
Bottom
03278
Top
Simeoni: You’ll tremble, Eero, tremble like the Devil, when the day approaches which you now mock. СИМЕОНИ: Погоди, Эро, ты еще заюлишь, ка^ бес перед заутреней, когда придет тот день, над котЭрым ты теперь смеешься. 03278
Bottom
03279
Top
Timo: That he won’t, I’ll stand for that. Oho! there’ll be a din and rumpus then. There’s been two big upheavals, the third is still to come. And then the great sign of bliss will appear; then the world’ll fall to dust and ashes like an old birch-bark slipper. Then the cattle in the clearings will bellow and the pigs squeak fearfully in the lanes, that is, if this ruin comes upon us in summer-time; but if it comes in winter, then the cattle will go mad and bellow in the sheds and the poor pigs squeal in their styes. There’ll be a row then, boys. Oho! Two upheavals have been, the third is still to come, as our blind uncle said. ТИМО: Не заюлит, ручаюсь. О-хо-хо! Вот когд3 все пойдет вверх дном! Два-то раза это уже было — и треть., его не миновать. И исполнится тогда великое знамгние. Весь мир сгорит в прах и пепел, будто сухой лапоть. И заревет же тогда на выгоне скотина, а свиньи Судут иизжать на дворе — если, конечно, эта беда слу1Ится летом; но ежели зимой, то тут уж скоту придется реветь да метаться в хлеву, а бедным чушкам визжать н} со-: ломе. Вот где суматоха-то будет, ребята! О-хо-хо! Два-то раза уже было — третьего не миновать, как гсцари-> нал наш слепой дядюшка. 03279
Bottom
03280
Top
Simeoni: Ay, ay, let us remember that day. СИМЕОНИ: Вот, вот, будем помнить об этом ДНе, 03280
Bottom
03281
Top
Juhani: Shut up, will you, brothers. God preserve us! You quite turn a man’s heart inside-out with such talk. Let’s go to sleep, let’s go to sleep. ЮХАНИ: Полно вам, братцы, замолчите. И да хранит вас господь! Иначе вы совсем истерзаете мое сердце. Давайте спать, спать! 03281
Bottom
03282
Top
So they conversed, but at last their conversation died down, and sleep overcame them, one after the other. Simeoni was the last to sit awake, leaning against the bulging root of a pine. He sat and pondered gravely over those final moments of the world and the great Day of Judgment. His eyes burned with a reddish, moist, mild fire, while the ruddy flush of his coarse cheek shone afar. But at last he too slept. And so they all lay sleeping beside their camp-fire, which blazed for a while, then sank gradually and was extinguished. Разговоры наконец стихли, и вскоре всех братьев, одного за другим, повалил крепкий сон. Дольше всех не мог уснуть Симеони. Он сидел, прислонившись к толстому стволу сосны, и думал о последних днях мира и о Страшном суде. Его влажные, покрасневшие глаза пылали огнем, и далеко был виден румянец его загорелых, обветренных щек. Но потом заснул и он. Братья сладко храпели вокруг костра, который, потлев еще немного, начал медленно гаснуть. 03282
Bottom
03283
Top
The day declined and twilight deepened into night. The air was muggy and hot; an occasional flash lit up the northeast as an angry thunderstorm climbed up the sky. With the speed of an eagle it drew near to the village, casting down fire from its womb, until it suddenly set ablaze the Vicar’s barn, which, being full of dry straw, soon burst into mighty flames. The bells began to clamour and the village awoke into activity; people hurried from all directions to the raging fire, a stream of men and women, but in vain. Luridly the barn blazed, and blood-red shone the bowl of the sky. But the storm now hastened on towards Sonnimäki, where the brothers slept sweetly, the heath resounding with their snores. A terrible crash is now to awaken them in a terror greater than any they have known in their lives. Their dream-delirious minds will stand aghast as, with all nature raging around them in the cheerless night, the gloomy tale and the accounts of the end of the world recur to them. And all the light they will see in the night will be the flashing of thunderclouds and the reflection of the fire billowing in the village. The flash came, and on its heels followed a burst of thunder so loud that it instantly woke up the sleeping brothers. Shouting loudly in shrill voices, they sprang up from the ground as one man, and with the hair upright on their heads like rustling reeds and their eyes like rings in their heads, stared at each other for a moment or two. Стало смеркаться, а затем сумерки сгустились в темную ночь; было душно и знойно; на северо-востоке то и дело сверкала молния — начиналась сильная гроза. С орлиной быстротой надвигалась она на приходское село, беспрестанно изрыгая огонь. Вдруг молния подпалила пасторский овин, набитый сухой соломой и он вспыхнул ярким пламенем. Тревожно забил, колокол, село зашевелилось, отовсюду к пожару заспешили люди, мужики и бабы, но все было тщетно. Пламя уже разбушевалось, небо стало кроваво-багряным. А гроза перекинулась на Соннимяки, где крепким сном спали братья. На горе стоял гул от их богатырского храпа. Вот-вот их разбудит страшный удар грома, и они испугаются сильнее, чем когда-либо в жизни. Спросонья их охватит ужас, на ум сразу же придут мрачное предание и мысль о конце мира, а вокруг в непроглядной ночи будут бушевать стихии. И лишь сверкание молнии и страшное зарево пылающего в селе пожара осветят ночную мглу. Вот вспыхнула молния, за ней последовал грохочущий раскат грома, сразу же разбудивший братьев. С отчаянными воплями вскочили они все разом на ноги и — волосы дыбом, глаза навыкат — глядели несколько мгновений друг на друга. 03283
Bottom
03284
Top
Simeoni: The Day of Judgment! СИМЕОНИ: Конец света! 03284
Bottom
03285
Top
Juhani: Where are we, where are we? ЮХАНИ: Где мы, где? 03285
Bottom
03286
Top
Simeoni: Are we going already? СИМЕОНИ: Неужто уже пропадаем? 03286
Bottom
03287
Top
Juhani: Save us, mercy! ЮХАНИ: Господи, помоги нам! 03287
Bottom
03288
Top
Aapo: Terrible, terrible! ААПО: Страшно! 03288
Bottom
03289
Top
Tuomas: Indeed terrible. ТУОМАС: Да, страшно, страшно! 03289
Bottom
03290
Top
Timo: The Lord preserve us poor lads ! ТИМО: Спаси нас господь, горемычных! 03290
Bottom
03291
Top
Simeoni: How the bells are ringing! СИМЕОНИ: Уже колокола звонят. 03291
Bottom
03292
Top
Juhani: And the rock jangles and dances! Hii! Ha! ЮХАНИ: И камень гудит и пляшет. Ух! 03292
Bottom
03293
Top
Simeoni: ”The bells of Heaven are ringing!” СИМЕОНИ: «Бьет колокол небесный!» 03293
Bottom
03294
Top
Juhani: ”And strength forsakes my limbs!” ЮХАНИ: «Твой крах вещает, грешник!» 03294
Bottom
03295
Top
Simeoni: Is this how we go? СИМЕОНИ: Так-то, стало быть, и пропадем мы. 03295
Bottom
03296
Top
Juhani: Help us, Mild and Merciful ! ЮХАНИ: Помоги нам, господи, смилуйся и пощади нас! 03296
Bottom
03297
Top
Aapo: Oh terror! ААПО: Ох, страшно! 03297
Bottom
03298
Top
Juhani: Tuomas, Tuomas, grab hold of the tail of my coat. Hii! Ha! ЮХАНИ: Туомас, Туомас, хватайся за полу моей куртки! Ух! 03298
Bottom
03299
Top
Simeoni: Hii! Haa! Now we’re off, we’re off! СИМЕОНИ: Ух! Уж теперь, вероятно, нас понесло! 03299
Bottom
03300
Top
Juhani: Tuomas, my brother in Christ! ЮХАНИ: Туомас, брат мой во Христе! 03300
Bottom
03301
Top
Tuomas: Here I am. What do you want? ТУОМАС: Я тут. Что тебе? 03301
Bottom
03302
Top
Juhani: Pray! ЮХАНИ: Молись! 03302
Bottom
03303
Top
Tuomas: Ay, try to pray now. ТУОМАС: Как же, до молитв тут. 03303
Bottom
03304
Top
Juhani: Pray, Timo, if you can! ЮХАНИ: Молись, Тимо, если можешь! 03304
Bottom
03305
Top
Timo: I’ll try. ТИМО: Хочу попробовать. 03305
Bottom
03306
Top
Juhani: Do it soon ! ЮХАНИ: Да поживей! 03306
Bottom
03307
Top
Timo: O Lord, O sorrow great, O merciful throne of Bethlehem! ТИМО: О боже, о горе превеликое, о милость Вифлеема! 03307
Bottom
03308
Top
Juhani: What does Lauri say? ЮХАНИ: А ты, Лаури, что скажешь? 03308
Bottom
03309
Top
Lauri: I don’t know what to say in this misery. ЛАУРИ: Не знаю, что и сказать, — такие страсти творятся. 03309
Bottom
03310
Top
Juhani: Ay, misery, bottomless misery! But I’m beginning to think the end is not just yet. ЮХАНИ: Страсти, превеликие страсти! Но я все-таки надеюсь, что это еще не конец. 03310
Bottom
03311
Top
Simeoni: Oh if we were granted even a single day! СИМЕОНИ: Ой, если б нам был милостиво отпущен еще хоть один денек! 03311
Bottom
03312
Top
Juhani: Or a week, a precious week ! But what are to make of this ghastly light and the clatter of bells ! ЮХАНИ: Или хоть одна неделя, всего одна неделя! А что вы думаете об этом страшном зареве и тревожном набате? 03312
Bottom
03313
Top
Aapo: There’s a fire in the village, good people. ААПО: В селе пожар, люди добрые! 03313
Bottom
03314
Top
Juhani: Ay, Aapo, and that’s the warning bell ringing. ЮХАНИ: Оттого-то, верно, и бьют в набат. 03314
Bottom
03315
Top
Eero: The Vicar’s barn’s afire. ЭРО: Пасторский овин в огне! 03315
Bottom
03316
Top
Juhani: A thousand barns can burn down so long as this maggotty world still stands and we seven of its sinful children on it. Lord help us! My whole body’s swimming in a stream of cold sweat. ЮХАНИ: Пусть пропадает хоть тысяча овинов, только б уцелел этот грешный мир да мы, семеро грешников. Помоги нам господи! Я обливаюсь холодным потом. 03316
Bottom
03317
Top
Timo: I won’t say my own trousers aren’t shaking. ТИМО: Да и у меня штаны трясутся. 03317
Bottom
03318
Top
Juhani: A matchless moment! ЮХАНИ: Ну и дела! 03318
Bottom
03319
Top
Simeoni: So God punishes us for our sins. СИМЕОНИ: Так бог карает нас за грехи наши. 03319
Bottom
03320
Top
Juhani: True! Why did we sing that nasty song about the Rajamäki Regiment? ЮХАНИ: Верно! И зачем нам было петь эту срамную песенку о полке Раямяки? 03320
Bottom
03321
Top
Simeoni: You mocked shamelessly at Mikko and Kaisa. СИМЕОНИ: Вы бесстыдно насмехались над Микко и Кайсой! 03321
Bottom
03322
Top
Juhani: Why say it! But God bless them! God bless us all, every one, even the churchwarden. ЮХАНИ: Правду говоришь! Благослови их господи! /1а и нас заодно, всех, всех, даже кантора! 03322
Bottom
03323
Top
Simeoni: That prayer found favour in Heaven. СИМЕОНИ: Вот такая молитва будет угодна небу. 03323
Bottom
03324
Top
Juhani: Let’s leave this dreadful place. The fire shows here like the fiery furnace of the damned, and there those eyes shine so mournfully at us from the rock-side. Know that it was Aapo’s tale of those cat’s-eyes that caused this shaking in our backbones. Let’s be off, and don’t any of you forget your bags and a-b-c books. Away, brothers! Let’s march to Tammisto to see Kyösti; to Kyösti’s with God’s help, and then home tomorrow, if we’re still alive. Come. ЮХАНИ: Уйдемте с этого жуткого места. Ишь как светит сюда пожар, все равно что адское пекло. А вон и камень с тоской таращит на нас глаза. Знайте, что это Аапо со своим преданием на нас такого страху на-гнал. Но пошли быстрее, и не забудьте котомок и букварей. Пошли, братцы! Доберемся до Таммисто, к Кюэсти, С божьей помощью к Кюэсти, а оттуда поутру домой, коль будем живы. Идем! 03324
Bottom
03325
Top
Lauri: We’ll soon have the rain pouring down our necks and will be wet as rats. ЛАУРИ: Скоро ливень хлынет, промокнем, точно крысы. 03325
Bottom
03326
Top
Juhani: Let it rain, let it rain! We were still spared. Come on now! ЮХАНИ: Пускай! Главное — нас пока пощадили.; Идемте! 03326
Bottom
03327
Top
In single file they hurried off and soon came to a sandy road, where they turned off towards Tammisto Farm. To the flashing of fire and the roll of thunder they marched on for a while, until a drenching rain poured down. At that they increased their pace to a run until they arrived at the ”Kulo-mäki spruce”, a tree famous for its height and the denseness of its branches, which stood by the roadside, a shelter for many a wanderer in the rain. At the foot of this spruce the brothers sat until the rain abated, and the great spruce roared above them. And when the weather cleared, they continued their journey. And nature calmed down again, the wind died, the clouds fled and the moon rose palely out of the tree-tops. Leisurely and without a care the brothers then strode along the splashing road. И они поспешно выбрались из леса, вышли на песчаную дорогу и направили свои стопы к избушке Таммисто. Некоторое время они шли под вспышками молнии и громовыми раскатами, пока их не захватил проливной дождь. Тут братья перешли на рысь и побежали к «ели Куломяки»; она стояла как раз у дороги и, славясь своей высотой и развесистыми ветвями, давала многим путникам защиту от дождя. Братья присели у ее корней, а дождь все лил и лил, и глухо шумела могучая ель. Но чуть только улеглась непогода, ветер стих, умчались тучи и из-за леса выглянул светлый месяц, как братья снова пустились в путь. Они тоже успокоились и не спеша зашагали по мокрой, покрытой лужами дороге. 03327
Bottom
03328
Top
Tuomas: I’ve often wondered where the thunder comes from and what it can be, those flashes and that noise. ТУОМАС: Мне часто приходило на ум: что это за штука такая — гроза с молнией и громом? 03328
Bottom
03329
Top
Aapo: Our blind uncle told us this mutiny in the heavens comes when dry sand gets borne by the wind between masses of cloud. ААПО: Слепой дядюшка говаривал нам, что это небо бунтует: ветер вздымает сухой песок, и он-го и застревает между тучами. 03329
Bottom
03330
Top
Tuomas: Would it be that? ТУОМАС: Кто его знает! 03330
Bottom
03331
Top
Juhani: A child’s mind can fancy anything. How was it I, a little brat in my shift, pictured the thunder? It was God driving rattling along the streets of Heaven, and fire flashed from the stony road and the iron rim of his wheels. Ha-ha! A child has a child’s mind. ЮХАНИ: Чего только не выдумает ребячий ум! Ведь что я, бывало, думал о грозе мальчонкой! Будто это бог катается и грохочет по небесным мостовым, а железный обод высекает искры из булыжника. Ха-ха! У ребенка и ум ребячий! 03331
Bottom
03332
Top
Timo: What about me ! I too imagined something of the sort when as a tiny imp I toddled along the lane while the thunder rumbled, toddled there clad in a tiny ragged shirt. God’s ploughing his field, think I, and cracking his ox-tail whip, and each swipe makes the round flanks of his fat bay strike sparks, as we see the sparks fly from a horse’s withers when we wipe it down. Ay, what ideas. ТИМО: А я? Примерно так же думал и я, когда, эдаким карапузом, Шлепал в одной рубашонке по проселку под грохот грома. Бог, думал я, пашет свое поле, пашет и щедро сыплет удары своим плетеным кнутом. И это от его ударов так искрится жирный зад его удалого мерина — ведь у справного коня всегда вылетают искры, коль потрешь его по гладкому крупу. Вот уж думы-то были! 03332
Bottom
03333
Top
Simeoni: I thought as a child and still think: the heaven’s flash and thunder proclaim God’s wrath at the sinners on earth; for the sins of men are great, countless as the sands of the sea. СИМЕОНИ: А я и в детстве думал и сейчас думаю то же самое: небесный гром да огонь извещают, что господь гневается на земных грешников; людские грехи велики и неисчислимы, как песчинки в мор-е. 03333
Bottom
03334
Top
Juhani: Sins are committed down here, that can’t be denied, but a sinner is well boiled down here too in salt and pepper. Think, my boy, of our trip to school and what we had to bear there. The churchwarden clawed and shook us like a hawk; I feel it yet and grind my teeth, my boy. ЮХАНИ: Люди и вправду грешат немало, тут ничего не скажешь. Но зато грешника и на этом свете не милуют. Так выварят с солью да с перцем, что просто любо-дорого. Вспомни, сын мой, нашу школу и какие муки нам пришлось принять. Ведь кантор ястребом рвал и трепал нас. Об этом, сын мой, я и сейчас не могу вспомнить без скрежета зубовного. 03334
Bottom
03335
Top
Soon the sandy road ended and Tammisto Farm drew near, and the brothers gravely entered and were given comfortable beds by Kyösti. This Kyösti, a man sturdy as an oak, was the only son of the house, but had never cared to take over the management of the farm, preferring always to keep himself to himself, to follow his own bent. At one time he had wandered as in a fever through the villages, preaching and shouting; and it was said that much thinking about religion had brought him to this pass. And when at last he recovered from this state, he was otherwise the same as before, but he never smiled again. And one curious thing came to pass, that ever afterwards he regarded the Jukola brothers as his best friends, though he had hardly known them before. This was the man with whom the brothers sought shelter for the night. Быстро промелькнула ночная дорога, и братья подошли к домику Таммисто, смело вошли в избу, где Кюэсти приготовил им славную постель. Этот Кюэсти, дюжий как бревно, был единственным сыном в семье, однако не имел никакой охоты вступить в хозяйские нрава, желая всегда жить вольно, сам по себе. Как-то он даже вздумал ходить по деревням и, точно одержимый, читал проповеди и что-то все кричал. Говорят, что до этого его довели думы о боге. А образумившись, он опять стал таким же, как прежде, но больше уже никогда не смеялся. Случилось и еще одно диво: с того самого времени своими лучшими друзьями он стал счи-1йть братьев Юкола, которых едва ли знал раньше. Вот к этому-то человеку пришли теперь братья на ночлег. 03335
Bottom

Chapter 04 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
04001
Top
The following day, the Jukolas approached their home, stepping out one behind the other. But woebegone was their appearance: their garments hung in shreds and their faces were mottled with bruises and wounds. Juhani, who led the way, had his left eye almost closed up, Aapo’s lips were badly swollen, a mighty bump protruded from Timo’s forehead, and Simeoni, limping, brought up the rear. Their heads had been thoroughly pummelled and were now wrapped round with empty food-bags or with strips of rag torn from a coat. In such condition they returned from their trip to school. The dogs, Killi and Kiiski, rushed forth to meet them, leaping with joy; but the brothers had little strength left to respond to the caresses of their faithful house-guards. На следующий день братья, шествуя один за дру-| им, снова приближались к родному дому. Вид у них пыл весьма жалкий: одежда изорвана в клочья, лица пестры от синяков и ссадин. Левый глаз шагавшего млореди Юхани почти совсем заплыл; губы Аапо сильно |н пухли; у Тимо на лбу выступала огромная шишка; и хвосте, прихрамывая, ковылял Симеони. Головы у |итх особенно пострадали; кое-кто обмотал свою гонту опорожненной котомкой, а иные перевязали раны • порванными от рубах лоскутками, В таком вот виде возвращались братья из школы; навстречу им, радостно виляя хвостами, выбежали Килли и Кийски. Но братьям было не до ласк, и самые нежные излияния их верных стражей так и остались без ответа. 04001
Bottom
04002
Top
Who then had used them so cruelly? Who had succeeded so well in crushing the doughty Jukola brothers? Who else but the men of Toukola, whose revenge it was. Having heard that the brothers were at Tammisto, they had banded themselves together, twenty men strong, and hidden in the bushes by the wayside to await their enemies. There, with stout staves in their hands, they had dozed and bided their time. Then, as the school-goers drew near, the villagers fell swiftly upon them, charging from both sides of the road, and a terrific cudgelling began in which the brothers were badly beaten. But neither did the Toukola men escape whole-skinned from the affray; many of them turned faint on acquaintance with the brothers ’ fists. And two were borne swooning to their homes: Kuninkala’s Eenokki and Kissala’s Aapeli. And on this occasion Aapeli’s skull shone bare from neck to brow, shone like the bottom of a pewter mug. The hand of Juhani had done its fell work. Но кто же так немилосердно обошелся с ними? Кто мог так обидеть могучих братьев Юкола? То была месть парней из Тоуколы. Узнав, что братья остановились в Таммисто, они собрали ватагу в двадцать молодцов и, спрятавшись в придорожных кустах, устроили своим врагам засаду. Они долго поджидали, поклевывая носом и сжимая в руках оружие. И когда наконец наши школяры подошли к ним вплотную, как смерч нагрянули на них с обеих сторон дороги парни Тоуколы, и разразилась страшная драка с кольями, окончившаяся избиением братьев. Однако не дешево отделались в этой схватке и парни Тоуколы, не один из них испробовал на себе силу братьев Юкола, а двоих — Энокки Кунинкалу и Аапели Киссалу — потащили домой в беспамятстве. У Аапели от затылка до самого лба были выдраны волосы, и его череп сиял, точно дно начищенного оловянного кувшина. Это было делом рук Юхани. 04002
Bottom
04003
Top
At last, however, the brothers sat in the large living-room of their home, terribly tired. Наконец братья сидят в своей просторной избе, усталые до изнеможения. 04003
Bottom
04004
Top
Juhani: Whose turn is it to heat the sauna? ЮХАНИ: Чей черед топить баню? 04004
Bottom
04005
Top
Timo: It’ll be mine now. ТИМО: Кажется, мой. 04005
Bottom
04006
Top
Juhani: Then heat it till the oven rattles. ЮХАНИ: Так истопи же ее, чтоб все камни накалились. 04006
Bottom
04007
Top
Timo: I’ll try my best. ТИМО: Постараюсь. 04007
Bottom
04008
Top
Juhani: Do it like a man, for truly, our wounds need a steaming. And you, Eero, hasten and bring a jug of brandy from Routio, for which they can have the stoutest log in our forest. A jug of brandy! ЮХАНИ: И давай-ка поживей! Поистине, нашим ранам нужен жаркий пар. А ты, Эро, сбегай к Роутио за штофом водки. За него я расквитаюсь лучшим бревном в нашем лесу. Штоф водки! 04008
Bottom
04009
Top
Simeoni: Isn’t that too much, a jug? СИМЕОНИ: Не многовато ли будет? 04009
Bottom
04010
Top
Juhani: Why, it’s hardly enough as grease for seven men. God knows, we have as many wounds between us as there are stars in the sky. But though this eye of mine aches and kicks right fiercely, the bile and heart in my innards ache fiercer still. But all’s well, all’s well! Jussi Jukola is not dead yet. ЮХАНИ: Даже не хватит, разве что для мази на семерых молодцов. Бог свидетель, тут ран все равно что звезд на небе. Сильно болит мой глаз, а сердце и того больше. Но не беда, не беда... Юсси Юкола еще не скончался! 04010
Bottom
04011
Top
Evening fell, a melancholy September evening; Eero brought the spirits from Routio and Timo brought word that the bath was ready; and the men’s sullen temper revived a little. They set out to their bath, and Timo threw water on the heated oven until the blackened stones heaped over it cracked with a noise like riflefire and a cloud of hot steam was wafted round the bath-house. Each plied now with all his strength the feathery bunches of leafy birch-twigs, so grateful to the skin; they bathed and washed their wounds, and the furious beating of the twigs was heard far beyond the building. Настал вечер, унылый осенний вечер. Эро принес от Роутио водку, а Тимо объявил,' что баня готова, и злость несколько улеглась в сердцах братьев. Они пошли париться. Пар поддавал Тимо, и затрещала тут пог черневшая каменка, облаком поднимался жаркий пар, кружась по всей бане. Изо всей мочи потчевали себя братья свежими зелеными вениками, парили и примачивали раны, и далеко слышны были частые шлепки веников. 04011
Bottom
04012
Top
Juhani: Our wounds are getting a real Turkish polka. Hot steam in the sauna, that’s the best physic for soul and body. But my eye stings like the devil. Well, itch away and sting, all the hotter will I make it for you. How is your muzzle, Aapo? ЮХАНИ: До чего хорошо для наших ран! Попариться в баньке — лучшее лекарство для хворого тела и души. Фу, нечистый, как щиплет глаз! Ну, щипли, щипли, я тебе задам еще не такого жару. А как с твоим рылом, Аапо? 04012
Bottom
04013
Top
Aapo: It’s beginning to melt. ААПО: Отходит малость. 04013
Bottom
04014
Top
Juhani: Swipe away at it and beat it like a Russian hammers his nag, and it’ll soon be softer. But more steam, Timo, seeing it is your job tonight to wait on us. That’s it, my boy! Let it come. Oh, but it’s hot there, it’s hot there! That’s the way, my broth of a brother! ЮХАНИ: Хлещи его, как русский мужик свою клячу, — сразу размякнет. Прибавь-ка пару, Тимо, раз ты сегодня банщик. Вот так, так, дорогой! Знай поддавай. Хватит и жару и пару! Так, так, братец! 04014
Bottom
04015
Top
Lauri: It fair bites at my finger-nails. ЛАУРИ: Даже ногти щиплет! 04015
Bottom
04016
Top
Juhani: Let our nails get a beating, too. ЮХАНИ: Пусть и ногтям достанется! 04016
Bottom
04017
Top
Aapo: Stop throwing water now, boy; or we’ll soon have to climb down from here, every man of us. СИМЕОНИ: Довольно поддавать, парень, не то нам всем придется удирать отсюда. 04017
Bottom
04018
Top
Eero: Go on praising him and we shall soon be roasted to cinders. ЭРО: Похвалите, похвалите-ка его еще, и от нас .скоро останутся одни уголечки. 04018
Bottom
04019
Top
Juhani: That’s enough, Timo. Don’t throw any more. For Hell’s sake stop throwing water on that oven! Are you coming down from the platform, Simeoni ? ЮХАНИ: Хватит уже, Тимо. Не поддавай больше, не поддавай же, черт тебя подери! Ты уже спускаешься вниз, Симеони? 04019
Bottom
04020
Top
Simeoni: I’m coming, wretch that I am. And ah, if you only knew why ! СИМЕОНИ: Спускаюсь, спускаюсь, горемыка я несчастный. Ах, если б вы только знали, почему! 04020
Bottom
04021
Top
Juhani: Tell us. ЮХАНИ: Ну, так скажи. 04021
Bottom
04022
Top
Simeoni: Remember the furnace of the lost and pray night and day. СИМЕОНИ: Помни, человек, об адском пекле и молись денно и нощно. 04022
Bottom
04023
Top
Juhani: Stuff! Let the body have it if it wants; for the hotter the sauna the greater its healing-power. That you know. ЮХАНИ: Что за глупости! Пускай себе тело тешится, коль ему хочется; ведь чем жарче пар, тем лучше он выгоняет хворь. Ты и сам это знаешь. 04023
Bottom
04024
Top
Simeoni: Whose hot water is this in the bucket near the oven? СИМЕОНИ: Чья это теплая водица внизу у каменки? 04024
Bottom
04025
Top
Juhani: It’s mine, as the smith said of his house. Don’t touch it. ЮХАНИ: «Моя», — сказал кузнец про свою избушку. Не трогай ее. 04025
Bottom
04026
Top
Simeoni: I’m going to take a drop of it, anyway. СИМЕОНИ: Я возьму немножечко. 04026
Bottom
04027
Top
Juhani: Don’t do it, brother mine, or there’ll be trouble. Why did you not warm some for yourself? ЮХАНИ: Не трогай, братец, не то будет плохо. Почему ты сам не согрел для себя? 04027
Bottom
04028
Top
Tuomas: Why be so snappy without cause? Take a little from my tub, Simeoni. ТУОМАС: Чего ты зря артачишься? Бери из моего ведра, Симеони. 04028
Bottom
04029
Top
Timo: Or from mine, under the platform steps there. ТИМО: Или из моего — вон там, под ступенькой. 04029
Bottom
04030
Top
Juhani: Have some of mine then, too, but see you leave me at least half. ЮХАНИ: Тогда, пожалуй, бери и из моего, но поло* вину все же оставь. 04030
Bottom
04031
Top
Lauri: Eero! You imp, take care I don’t throw you off the platform. ЛАУРИ: Эро! Гляди, каналья, как бы я не вышвырнул тебя с полка. 04031
Bottom
04032
Top
Aapo: What trick are you two up to in the corner ? ААПО: Чего вы клюетесь там в углу, как два петуха? 04032
Bottom
04033
Top
Juhani: What’s the squabbling about? ЮХАНИ: Что это за возня? А? 04033
Bottom
04034
Top
Lauri: Blowing on a fellow’s back. ЛАУРИ: Дует мне прямо в спину. 04034
Bottom
04035
Top
Aapo: Softly, Eero! ААПО: Перестань, Эро! 04035
Bottom
04036
Top
Juhani: Hey, troublemaker. ЮХАНИ: Ух, ерш колючий! 04036
Bottom
04037
Top
Simeoni: Eero, Eero, can’t even the stewing heat of the bath remind you of the fires of Hell? Remember Juho Hemmola, remember him! СИМЕОНИ: Эро, Эре! Неужто даже этот нестерпимый жар не напоминает тебе об адском пекле? Не забывай Юхо Хеммолу, не забывай! 04037
Bottom
04038
Top
Juhani: He saw when he was stretched on a sickbed the fiery lake, from which he was saved that time, and all because, as it was then said to him, he had always thought of Hell when he was on the sauna platform. But can that be daylight shining through that corner ? ЮХАНИ: Ведь ему в бреду привиделось огненное озеро. В тот раз его еще спасли оттуда. А попал он туда именно потому, что всегда на банном полке вспоминал дьявола, —так ему сказали. Но что это? Никак сквозь стены в углу пробивается божий свет? 04038
Bottom
04039
Top
Lauri: Bright daylight. ЛАУРИ: Да еще и яркий. 04039
Bottom
04040
Top
Juhani: Oh the beast! the sauna sings its last note. So let the first aim of my mastership be a new sauna. ЮХАНИ: Проклятье! Баня допевает свою последнюю песенку. А потому я, как хозяин, первым делом распоряжусь срубить новую баню. 04040
Bottom
04041
Top
Aapo: A new one’s needed, it’s true. ААПО: Да, без новой бани нам никак не обойтись, 04041
Bottom
04042
Top
Juhani: Ay, no denying that. A farm without a sauna is no good either from the standpoint of baths or the babies a wife or the farm-hands’ women might have. Ay, a smoking sauna, a barking hound, a crowing cock and a mewing pussy, these are the signs of a good farm. Ay, there’s plenty to do for the one who takes over our home. A little more steam, Timo. ЮХАНИ: Новую, новую, и спорить нечего. Дом без бани — ни то ни се. Негде ни попариться, ни хозяйке, ни бабам работников детишек рожать. А вот если на дворе лает собака, мяукает кошка и поет петух, да вдобавок есть еще жаркая баня — вот это настоящий дом. Да хватит работы и хлопот тому, кто станет в Юколе хозяином. Теперь не мешало бы поддать парку, Тимо. 04042
Bottom
04043
Top
Timo: It shall be given. ТИМО: За этим дело не станет. 04043
Bottom
04044
Top
Simeoni: Don’t let us forget that it is Saturday night. СИМЕОНИ: Но не забывайте, что сегодня субботний вечер. 04044
Bottom
04045
Top
Juhani: And let us take care our skins aren’t soon hanging from the rafters, like the former servingmaid’s. ЮХАНИ: И глядите в оба, не то наши шкуры живо будут висеть на жердочке, как это некогда случилось с одной девкой. Вот ужас-то был! 04045
Bottom
04046
Top
Simeoni: That was the maid who never had time to take her bath with the others, but dillied and dallied in the sauna long after all the others had gone to bed. Then one Saturday night she stayed longer than usual. And what did they find when they went to look for her? Only a skin hanging from the rafters. But it was a master-hand had done the flaying, for the hair, eyes, ears and even the nails had been left in the skin. СИМЕОНИ: Та девка никогда не поспевала в баню вместе с другими. Вечно копошится там, когда добрые люди уже спят. Ну и вот, как-то в субботний вечер она замешкалась в бане дольше обычного. Пошли искать ее — и что же нашли? Одну кожу на жердочке. И кожа была так мастерски содрана, что на ней остались и волосы, и глаза с ушами, и рот, и даже ногти. 04046
Bottom
04047
Top
Juhani: Let this be a warning... Hi-hi, how skittishly this back of mine takes its steam! As though it had not tasted a birch-twig since New Year’s Day. ЮХАНИ: Пусть этот случай будет нам... Эх, до чего же приятно попарить спину! Точно она с самого Нового года не пробовала веника. 04047
Bottom
04048
Top
Lauri: But who had skinned her? ЛАУРИ: А кто ж ее ободрал? 04048
Bottom
04049
Top
Timo: Who, you ask. Who else but the. . . Тимо, Еще спрашиваешь. Кто же еше, как не этот самый... 04049
Bottom
04050
Top
Juhani: Old ’Un himself. ЮХАНИ: Сам дьявол. 04050
Bottom
04051
Top
Timo: Ay, he who goes around like a roaring lion. A horrible story! ТИМО: Да. Тот, что вечно рыщет вокруг да около. Ужасный был случай! 04051
Bottom
04052
Top
Juhani: Timo-lad, stick that shirt of mine from the rafters there into this fist. ЮХАНИ: Подай-ка, Тимо, мою рубаху. 04052
Bottom
04053
Top
Timo: What, this one? ТИМО: Вот эту? 04053
Bottom
04054
Top
Juhani: Ho! ’Tis Eero’s little rag he offers to a full-grown man. Ah me ! That middle one there. ЮХАНИ: Ну! Тряпицу крошки Эро доброму молодцу? Эх, ты! Вон ту, что посредине. 04054
Bottom
04055
Top
Timo: What, this one ? ТИМО: Эту? 04055
Bottom
04056
Top
Juhani: That’s a man’s shirt. Yes, brother. A horrible story, say I too, to go back to what we were speaking of. Let it be a reminder to us that ”the eve is the height of a feast-day.” Now let’s wash ourselves as clean as though we had just come from the midwife’s nimble paws; and then with a shirt under arm to the house, so that our over-heated bodies can get a skinful of cool air on the way. But I do believe this beloved eye of mine is getting better. ЮХАНИ: Вот она, рубаха настоящего мужчины! Спасибо. Н-да, вот ужас-то был, скажу и я, коли вернуться к давешнему разговору. Но пусть он нам напомнит, что самый-то большой праздник — это канун праздника, как говорится. Теперь хорошенько помоемся, будто только что вышли из проворных рук повитухи, а потом и в избу можно идти с рубахами под мышкой — пускай обдует свежим ветерком. А глаз-то у меня как будто уже прозревать начинает. 04056
Bottom
04057
Top
Simeoni: My leg isn’t better yet, but aches and burns as though it were wrapped round with hot ashes. What’s to become of poor me with it? СИМЕОНИ: А моей ноге нисколечко не легче. Ломит и жжет проклятую. Н что только я с ней делать буду, бедняга? 04057
Bottom
04058
Top
Eero: Go nicely to bed when we reach the house and pray for leg-salve, and then thank your Creator who has not suffered you today to ”dash thy foot against a stone”, as it says in evening prayer. ЭРО: Сразу же ложись спать и молись, чтоб тебе ниспослали мази для ноги. И еще поблагодари создателя за то, что сегодня он не дал тебе преткнуться о камень ногою. Недаром он хранитель душам и телесам нашим, как читается в молитве. 04058
Bottom
04059
Top
Simeoni: I do not hear you. I do not hear. СИМЕОНИ: Не слышу я тебя, не слышу! 04059
Bottom
04060
Top
Eero: Then pray for ear-salve as well. But start moving, or you ’11 be left here a prey to Old Nick. ЭРО: Что ж, тогда проси у господа еще и ушной мази. Но пошевеливайся-ка, не то останешься здесь добычей дьявола. 04060
Bottom
04061
Top
Simeoni: My ears are closed to you, closed in a spiritual sense. Understand me! СИМЕОНИ: Человек, мои уши глухи к тебе, глухи! Не терзай мне душу! 04061
Bottom
04062
Top
Eero: Come on, or your skin will soon be hanging from the rafters, and that in a bodily sense. ЭРО: Иди уж, иди, иначе твоя шкура того и гляди повиснет на жердочке. И тогда уж придется терзаться телу. 04062
Bottom
04063
Top
Naked and hot, they went from the sauna to the living-room, their bodies glowing like the sunlit stem of a birch-tree. Inside, they sat down to rest a while, sweating copiously. Then little by little they dressed themselves. And now Juhani began concocting an ointment for the whole wounded brotherhood. Into an old handleless pot, which he placed on the fire, he poured the jug of spirits, stirring into it two spans of gunpowder, one of ground sulphur and a like measure of salt. And when this had boiled for an hour, he set the mixture to cool, and the ointment, which resembled a pitchblack gruel, was ready. With this salve they anointed their wounds, paying particular attention to those in their heads, and then covered the whole with fresh, golden tar. Whereafter their teeth met fiercely and a dark flush overspread their faces; so burned the potent ointment in their wounds. But Simeoni set forth supper; seven ring-shaped loaves, the smoked haunch of a cow and a heaped-up platter of stewed turnips soon lay on the table. Food, however, was little to their taste that evening, and after a few moments they rose from table and having undressed, lay down on their beds. Нагие, пышушие жаром, возвращались братья из бани. Кожа их, темная от загара, походила на выжженную солнцем бересту. Они вошли в избу и, обильно обливаясь потом, присели отдохнуть и только потом неторопливо стали одеваться. А Юхани принялся варить мазь для всей израненной братии. Поставив на огонь старый чугунный котел без ручек, он вылил в него штоф водки и смешал ее с двумя квартами пороха, квартой серы и такой же порцией соли. Когда все это прокипело около часу, он снял варево остудиться, и мазь, черная как деготь, была готова. Этим зельем братья смазали свои раны, особенно на голове, а сверху положили еще свежей светло-коричневой смолы. Крепко были стиснуты их зубы, лица почернели от страшной боли — так нестерпимо щипало раны от этого адского снадобья. Потом Симеони накрыл на стол: поставил семь рейкялейпя, ломоть вяленой говядины и горшок с пареной репой. Но в этот вечер братьям было не до еды, и, поспешно встав из-за стола и раздевшись, они опустились на свои постели. 04063
Bottom
04064
Top
The night was dark, peace and silence reigned everywhere. But suddenly the air around Jukola was illumined: the sauna had caught fire. So hot had Timo heated the grey stone oven that after smouldering a while the wall burst into flames. And in deepest peace the building burned to ashes, unseen of a single eye. And when morning dawned, there was left of the Jukola sauna only a few glowing cinders and the whitehot ruins of the oven. At last, at midday, the brothers woke, feeling a good deal fresher than on the previous day, and dressing themselves, sat down to breakfast; and food now tasted good to them. For long they ate without uttering a word, until at last a conversation arose about the scene of violence on the road between Tammisto and Toukola. Ночь выдалась темная. Всюду царили тишина и безмолвие. Но вдруг вокруг Юколы стало светло — это загорелась баня. Уж слишком накалил Тимо каменку, от чего стена затлела и вскоре вспыхнула ярким пламенем. Так и сгорело все строение, и ни один глаз не заметил пожара. Когда стало рассветать, на месте бани валялись только несколько тлеющих головешек да горячие развалины каменки. В полдень братья наконец проснулись и, чувствуя себя бодрее вчерашнего, оделись и принялись за завтрак, который теперь пришелся им весьма по вкусу. Долго ели они, не обмениваясь ни единым словом, однако под конец все-таки завязалась беседа о вчерашней переделке по дороге из Таммисто в Гоуколу. 04064
Bottom
04065
Top
Juhani: True, it was a fair beating for us; but then they fell on us like robbers with staves and cudgels. Ah! if we too had had weapons in our hands and a hint of the danger beforehand, they’d be sawing coffin-boards in Toukola village today, and there’d be work for the grave-digger. However, I gave Kissala’s Aapeli his due. ЮХАНИ: Да, нам изрядно досталось. Ведь они, будто разбойники, напали на нас с кольями да жердями. Но будь и у нас под руками оружие да знай мы об опасности, так в Тоуколе сегодня распиливали бы доски на гробы, и могильщикам хватило бы работы. А Аапели Киссале я все же дал по заслугам. 04065
Bottom
04066
Top
Tuomas: A white, hairless path ran down from his forehead to his nape like the Milky way in an autumn sky. ТУОМАС: У него от лба до самого затылка прошла светлая полоса, точно Млечный Путь на осеннем небе. 04066
Bottom
04067
Top
Juhani: You saw it? ЮХАНИ: Ты видел это? 04067
Bottom
04068
Top
Tuomas: I saw it. ТУОМАС: Видел. 04068
Bottom
04069
Top
Juhani: He got his due, but the others, the others, O Lord ! ЮХАНИ: Он свое получил. Но вот остальные, остальные-то, боже ты мой! 04069
Bottom
04070
Top
Eero: We’ll be revenged on them down to their marrows. ЭРО: Ничего, мы им будем мстить до самой смерти. 04070
Bottom
04071
Top
Juhani: Let’s lay our heads together; and it may be we can hit on an idea for a matchless revenge. ЮХАНИ: Давайте-ка придумаем сообща самую страшную месть. 04071
Bottom
04072
Top
Aapo: Why should we work everlasting ruin? Let’s seek the law and justice, and not revenge by our own hands. ААПО: Зачем нам идти на смертоубийство? Лучше обратиться к закону и справедливости, чем учинять собственноручный правеж. 04072
Bottom
04073
Top
Juhani: The first Toukola man T lay hands on, I’ll eat alive, skin and hair; there’s the law and justice. ЮХАНИ: Первого бездельника из Тоуколы, который попадется мне под руку, я съем живьем со всеми потрохами! Вот это и будет закон и справедливость. 04073
Bottom
04074
Top
Simeoni: Wretched brother! Do you ever intend to be heir to Heaven? СИМЕОНИ: Несчастный брат мой! Разве ты совсем не уповаешь на царствие небесное? 04074
Bottom
04075
Top
Juhani: What do I care for Heaven, if I can’t see Matti Tuhkala’s blood and guts! ЮХАНИ: На что мне твое царствие, ежели я не вкушу крови и потрохов Матти Тухкалы? 04075
Bottom
04076
Top
Simeoni: Oh what a monster you are, what a monster! I must weep. СИМЕОНИ: О зверь, о зверь! Ну, просто хоть плачь. 04076
Bottom
04077
Top
Juhani: Weep for the cat’s death, but not for my sake. Grrh! I’ll make sausages of them. ЮХАНИ: Ты лучше поплачь об околевшей кошке, а не обо мне. Ух! Уж сделаю я из него отбивную. 04077
Bottom
04078
Top
Tuomas: I’ll be revenged for this beating, I stake my word and oath on it. Only a wolf would treat a man so. ТУОМАС: Клянусь, за такие муки я все равно когда-нибудь отомщу. Ведь только волки могут так истерзать человека. 04078
Bottom
04079
Top
Juhani: A wild wolf. I swear the same oath. ЮХАНИ: Лютые волки. Я тоже клянусь отомстить. 04079
Bottom
04080
Top
Aapo: That revenge would only rebound on to our own hacks. But the law would punish them and reward us. ААПО: Такая месть нам самим же на голову. А закон покарает их и вознаградит нас. 04080
Bottom
04081
Top
Juhani: The law won’t make their backs smart with these wounds of ours. ЮХАНИ: Но через закон их спинам не страдать от ран, как нам. 04081
Bottom
04082
Top
Aapo: All the worse will their purse and good name smart. ААПО: Зато пострадают их кошельки и честь. 04082
Bottom
04083
Top
Simeoni: Let us put bloody revenge out of our minds; let us appeal to the law. I’m ready for that, even though the noise and bustle of a court-room is very frightening to me. СИМЕОНИ: Прочь из головы кровавую месть, и положимся на закон. Я хочу только так, хоть мне и противно таскаться по судам. 04083
Bottom
04084
Top
Juhani: If it comes to that, here’s a lad who wouldn’t flinch even there. True, a fellow’s heart beats a bit faster the first lime he stands before the table of high justice, but a real man soon bucks up. I still remember that time when I was witness l'or poor Kaisa Koivula, who applied for maintenance for her child. I remember how the Sergeant shouted: ”Juhani, son of Juhani Jukola, of the village of Toukola!” ЮХАНИ: Коли на то пошло, то Юсси и тут маху не даст. Сердце-то, правда, малость забьется, когда впервые предстанешь пред высочайшим судом, но настоящий мужчина скоро возьмет себя в руки. Я ведь еще не забыл, как был свидетелем по делу бедняжки Кайсы Койвула, когда она просила пособие своему ребенку. Я помню, как комсар гаркнул: «Юхани, сын Юхани, Юкола, из деревни Тоуколы!» 04084
Bottom
04085
Top
(not translated) ТИМО: «И младший брат его Тимотеус!» Ведь я тоже был там. И Кайса живо заполучила отца своему ребенку. Я же гоже был в свидетелях, Юхани. 04085
Bottom
04086
Top
(not translated) ЮХАНИ: Был, был. Ох, и народу там было! И в сенях, и на крыльце, и на дворе полным-полно. Я сидел в сенях, поучая Кюэсти Таммисто, что и как ему говорить на суде. Я, стало быть, толкую ему все по порядку и вот этак покручиваю пуговицу на куртке, как вдруг комсар, то бишь зазывала, заорал так, что у иных глаза на лоб выкатились и уши встали торчком: «Юхани, сын Юхани, Юкола, из деревни Тоуколы!» 04086
Bottom
04087
Top
Timo: ”And his younger brother Timotheus!” And, dog take it, Kaisa got a father for her child. ТИМО: «И младший брат его Тимотеус!» И Кайса, пес ее возьми, живо заполучила отца своему ребенку! 04087
Bottom
04088
Top
Juhani: That she did. ЮХАНИ: Да, все-таки заполучила. 04088
Bottom
04089
Top
Timo: Even though we weren’t allowed to take oath. ТИМО: Хотя нас и не допустили к присяге. 04089
Bottom
04090
Top
Juhani: We weren’t, that’s true. But our frank and honest witness helped a lot. ЮХАНИ: Не допустили. Но наша честная и прямая речь многое сделала. 04090
Bottom
04091
Top
Timo: And our names have gone up in deeds and dockets right to the Emperor himself, hey ! ТИМО: И наши имена в протоколе дошли до самого царя, хе-хе! 04091
Bottom
04092
Top
Juhani: That’s well known. Ay, so the Sergeant shouted, and there was a kind of jump in the bottom of this lad’s heart, but he was soon at home and pouring out of his mouth the unwavering language of truth like he’d been an apostle, without heeding the laughter and giggling of all those in court. ЮХАНИ: Наверняка. Так вот, когда комсар крикнул, тут, признаться, сердце у Юсси малость дрогнуло, но он скоро собрался с духом. И пошел я выкладывать всю правду-истину. Слова лились, как у апостола, и плевать мне было, что весь суд покатывался со смеху. 04092
Bottom
04093
Top
Timo: That’s how we’re treated in court, and all goes well. But there’s more than one noose cast there and many a foot put slyly out for a man to trip over. ТИМО: Так-то оно и водится на этих судах, и все кончается хорошо. Но все-таки там и запутать норовят человека, подставить ему ножку. 04093
Bottom
04094
Top
Juhani: That’s so, but truth and justice snatch the victory in the end for all their tricks. ЮХАНИ: Верно. Но истина и справедливость сквозь все ловушки пробьются. 04094
Bottom
04095
Top
Timo: For all their tricks and wiles; ay, unless the very devil is lawyer and makes out night to be day and day night and black tar to be skim-milk. But one thing can be as good as two. Why didn’t God place justice on a firmer, ay, a downright firm footing? Why witnesses, long questionings and lawyers’ tricks? To my mind, the quickest road to truth and justice, if a matter seems doubtful and can’t be settled, would be this: all the court, with the judge himself in the lead, would step out into the yard, where the Sergeant or hunt-bailiff would blow a big birchbark horn, that could be called the court-horn; with this he’d blow a few toots, holding its mouth towards God’s Heaven. And then Heaven would open and the angel of the Lord appear to all the people, asking in a loud voice: ”What does the Sergeant want,” and then the Sergeant would ask back in a high crying voice: ”Is the accused man guilty or innocent?” Then the bright angel would give an answer the truth of which no one could doubt, and according to which the man would be released, or get a thorough hiding. In this way I believe everything would go well. ТИМО: Вот, вот. Сквозь все ловушки и подвохи. Иначе и быть не может, если только за дело не возьмется сам лукавый, которому ровно ничего не стоит превратить ночь в день, а черный деготь в простоквашу. Все это хорошо, но отчего господь бог не додумался устроить суд гораздо проще и надежней? К чему еще свидетели да запутанные следствия с крючкотворством законников? По-моему, вот как проще выяснить истину, коль уж дело такое темное, что и распутать никак нельзя: весь суд во главе с судьей выходит во двор, и там комсар или яхтфохт будет дуть в огромную берестяную трубу. Ее так и можно было бы назвать трубой правосудия. И вот протрубили бы раз-другой в божью высоту, небо бы раскрылось, и оттуда перед всем народом выступил бы ангел правосудия и спросил бы: «Что комсару нужно?» А комсар ему в ответ: «Виновен ли этот человек или нет?» И когда просветленный ангел дал бы ответ, тут уж никому бы не пришло в голову усомниться. Одно из двух: либо уходи себе с богом, либо будешь наказан по заслугам. Вот эго, по-моему, был бы порядок. 04095
Bottom
04096
Top
Juhani: Why even that much shouting and fussing? See how I have thought the matter out. As the Creator I’d have arranged it so: the accused man would have to confirm his words by a vow, a sacred oath, and if he swore truly, let him toddle off home a free man again, but if he felt like letting loose a lie, let the solid earth open beneath him and Hell swallow him. That’s the straightest road to truth. ЮХАНИ: Э-э, зачем столько церемоний? Послушай-ка, что я надумал. Будь я богом, я бы сделал так: пускай обвиняемый подкрепит свои слова присягой, священной присягой, и коль сказал правду — пусть отправляется на все четыре стороны; а уж если вздумал соврать, то пусть разверзнется под ним земля и пусть он сойдет в преисподнюю. Вот она, самая прямая дорога к правде. 04096
Bottom
04097
Top
Aapo: It might be done that way, but best perhaps as it was once ordained by the Father of Wisdom himself. ААПО: Не худо придумано, но все же, пожалуй, лучше то, что уже установлено всемудрым господом. 04097
Bottom
04098
Top
Juhani: Best! Here we sit, battered, scabby and one-eyed like tom-cats in March. Is this jolly? Marry, this world is the daftest thing under the sun! ЮХАНИ: Лучше! Мы тут сидим истерзанные, в болячках, с подбитыми глазами, точно мартовские коты. Разве это дело? Черт возьми! Этот мир — самая большая несуразица под божьим солнцем. 04098
Bottom
04099
Top
Simeoni: So He has arranged it, for He wishes to try His children’s firmness in belief. СИМЕОНИ: Самим господом все так установлено, ибо ему угодно испытать силу нашей веры. 04099
Bottom
04100
Top
Juhani: Firmness in belief. He tries and weighs us, but through these trials of his souls go down to that everlasting sauna like midges; there, where I wouldn’t wish a snake, although I’m only a sinful human being. ЮХАНИ: Вот как! Он знай себе испытывает, а из-за этих его испытаний бедные души, точно комары, летят в адский огонь. Уж на что я грешен, а этого даже змею не пожелаю. 04100
Bottom
04101
Top
Tuomas: A hard game, this life and this world. Any of us has less chance than Joshua and Caleb had among the six hundred thousand men. ТУОМАС: Да, трудно приходится на этом свете. Мала надежда на спасение, коль даже господь из шестисот тысяч странников спас только Халева и Иисуса I !авина. 04101
Bottom
04102
Top
Juhani: You’re right! What is this life then? The porch of Hell. ЮХАНИ: Верно! Что такое наша жизнь? Преддверие ада. 04102
Bottom
04103
Top
Simeoni: Juhani, Juhani, keep watch over your thoughts and language! СИМЕОНИ: Юхани, Юхани! Укроти дух свой и язык свой. 04103
Bottom
04104
Top
Juhani: Hell itself, say I, if I take on my worst temper. I’m the suffering soul down here and the Toukola lads devils, with pitchforks in their fists. All men are like evil spirits towards us. ЮХАНИ: Сущий ад, скажу я, коль уж на то пошло. Я великомученик, а парни Тоуколы — это бесы с вилами. А люди относятся к нам, как злые духи. 04104
Bottom
04105
Top
Aapo: Now, now, let us enter into our own bosoms a little. The wrath of mankind towards us has perhaps been lit and kept alive in great part by our own deeds. Let us not forget how we have sported in their turnip-fields and peastacks, how wc have trampled their water-meadows on our fishing-trips and often shot the bears they had ringed in, and done many oilier such tricks, heedless of the law’s warnings or the voice of conscience. ААПО: Не мешает нам и в собственные души заглянуть. Людскую злобу, может, мы сами и распалили. Вспомните, что мы выделывали на чужих огородах с репой и горохом, сколько перемяли во время рыбалок |равы на заливных лугах, сколько перестреляли обложенных другими медведей. Невесть сколько мы наделали зла, не считаясь ни с законом, ни с голосом своей совести. 04105
Bottom
04106
Top
Simeoni: We have aroused the anger of Heaven and earth. Often when I lay me down to sleep and think of the wicked deeds of our youth, the fiery sword of conscience pricks painfully at my wretched bosom and I seem to hear, like the sound of rain far away, a curious murmuring, and another dismal voice seems to whisper in my ear: ”The sigh of God and Man for the seven sons of Jukola.” Ruin threatens us, brothers, and the star of happiness will not shine for us until we are on better terms with our fellow-men. Why shouldn’t we then go and beg for forgiveness, promising to live differently hereafter? СИМЕОНИ: Мы прогневили и небо и землю. И, ложась спать, я частенько вспоминаю, что мы творили смолоду. И мою несчастную душу начинает мучить совесть, а в ушах раздается странный шум, будто далекий дождь вздыхает, и кто-то мрачно шепчет на ухо: «Это бог и люди вздыхают о семерых братьях Юкола». Братья мои, погибель угрожает нам, и не увидеть нам счастливой звезды, если не поладим с людьми. Почему бы нам не попросить прощения и не дать обет впредь жить иначе? 04106
Bottom
04107
Top
Eero: I would weep if I could. Simeoni, Simeoni! ”With but little more persuasion you would gladly”... yea, there wasn’t much lacking. ”But go your way this time.” ЭРО: Я всплакнул бы, кабы мог. Симеони, Симеони! Ведь «ты немного не...» Да, да, не за многим дело стало. Но «теперь пойди». 04107
Bottom
04108
Top
Simeoni: Ay, ay, we’ll see on the last day. СИМЕОНИ: Погоди же, погоди, день Страшного суда все покажет. 04108
Bottom
04109
Top
Timo: Would I be brought round to ask for forgiveness? I won’t believe it. ТИМО: Чтоб у меня повернулся язык просить прощения? И не подумаю. 04109
Bottom
04110
Top
Tuomas: Not while the raven is black. ТУОМАС: Разве только когда ворон побелеет. 04110
Bottom
04111
Top
Eero: We’ll see it done then when we come to Judgment. Then the raven will be white as snow, as it says in the song of the merry lad and the loving old mother. I am glad the last grain is in the hopper before we begin to pray. ЭРО: А это случится как раз в день Страшного суда. Тогда, как поется в песне, и ворон будет бел как снег. А по мне — пропадай все пропадом, только бы не просить прощения. 04111
Bottom
04112
Top
Juhani: Believe me, Simeoni, it’s no use always watching the state of our souls, for ever thinking of the fiery pit, the Devil and all the little devils. Such ideas either addle a man’s brains altogether or tie a halter round his neck. Those former mad pranks of ours are to be looked upon as the foolishness of youth rather than as sins in the strictest sense. And secondly, I have come to the belief and conviction that we sometimes have to close our eyes down here, and pretend not to see what we see, or to know what we know. A man’s got to do that if he wants to escape whole-skinned from the mortar of life. Don’t stare at me like owls, there’s no call for any staring. What I mean are those smaller sins against God, not against my neighbour. My neighbour and nearest has a skin to his nose and is as touchy as I am, and wants his best as I do mine; but God is a man slow to anger and bountiful in mercy, and always forgives us in the end, if we only pray from an earnest heart. Ay, ay, I mean that it is no use in season and out measuring to a hair our own works and commandments, but best to stand half-way. Big sins we must keep from, by all means, say I, and pray for eye-salve, but the smaller ones, namely, smaller ones against God, we needn’t for ever be weighing on the hooks of conscience, but stand half-way, half-way. ЮХАНИ: Поверь мне, Симеони, никуда не годится без конца копаться в своей душе да вечно вспоминать геенну огненную с дьяволом и бесенятами. Ведь от таких дум только с ума сойдешь либо в петлю полезешь. Прежние-то наши проказы надо скорее считать дурыо молодости, нежели настоящими грехами. И к тому же я уже давно понял, что на этом свете частенько приходится просто закрывать глаза на многое, будто ты и видеть не видишь и знать не знаешь. Иначе и нельзя, если хочешь выскочить необшипанным из этой житейской толчеи. И чего вы глаза вытаращили? Нечего таращиться! Я ведь говорю о самых пустячных грешках против бога, а не против своего соседа. Соседи да ближние обидчивы и нуждаются в своем добре не меньше меня, а бог долготерпелив и многомилостив. И всегда в конце концов простит, если помолиться от чистого сердца. И, говорю я, совсем ни к чему каждый свой шаг, вплоть до самой невинной проделки, мерить меркой священного писания да всех заповедей. Лучше держаться серединки. Тяжких грехов нам, конечно, следует остерегаться и молить бога, чтобы он нам раскрыл глаза. Ну, а разные мелкие прегрешения против бога — зачем их вечно подцеплять на крючок своей совести? Держись серединки, и все тут! 04112
Bottom
04113
Top
Simeoni: Good God! That’s what Satan whispers in our cars. СИМЕОНИ: Боже великий! Вот так-то сатана и нашептывает на ухо. 04113
Bottom
04114
Top
Timo: Like Olli’s old woman feeding Mäkelä’s wife with lies when she’s thirsting for a drink. ТИМО: Совсем как бабка Олли с пьяных глаз нашептывает разные сплетни хозяйке Мякеля. 04114
Bottom
04115
Top
Aapo: Juhani uttered a few words that I heard with wonder and dismay. Brother, js that what God’s commandments teach us? Is that what our mother taught us? Never! One is with the Lord as a thousand and a thousand as one. How can you then babble of smaller sins, of standing half-way, defending the serving of two masters? Say, Juhani, what is sin? ААПО: Юхани говорит такое, что только диву даешься. Брат, этому ли нас учат заповеди господни? Так ли наставляла нас покойная мать? Вовсе нет. «Пред богом один стоит, как тысяча, и тысяча, как один». А ты несешь чушь о мелких грешках и о какой-то серединке, защищая служение двум господам. Скажи-ка, Юхани, что такое грех? 04115
Bottom
04116
Top
Juhani: What is truth, you Jukola’s Solomon, you wise old man from Savo? ”What is sin?” Ha! ”What is sin?” Oh what wisdom, what marvellous wisdom. ”There’s a head for you on our little boy,” verily there is. Ay, what’s the good of speaking. ”What is sin?” Ha-ha! What is truth, ask I? ЮХАНИ: А что такое истина, ты, юколаский Соломон, Юпитер великий, старик Пааво из губернии Саво? «Что такое грех?» Ишь! «Что такое грех?» Мудреная загадка, нечего сказать. Сразу видать умника. Вы только послушайте: «Что такое грех?» Ах-ха-ха! А что такое истина? — я тебя спрашиваю. 04116
Bottom
04117
Top
Tuomas: Why wriggle out of it, lad? Know that the doctrine you proclaim is the Devil’s doctrine. ТУОМАС: Чего хвостом виляешь да выкручиваешься, парень? Знай, что твое учение — это учение самого антихриста. 04117
Bottom
04118
Top
Juhani: Let me give you a living example that strongly bears out my belief. Recall to your minds the former tanner in the village. The man got strange ideas about his soul, sin and worldly mammon, and began altering his former ways greatly. Thus he suddenly stopped taking in and giving out hides on Sunday, without looking to how important one road and two errands are to the farmer. His friends warned him in vain when they saw his business shrink from day to «.lay, while that of the other tanner next door grew and grew. The madman always replied: ”God will surely bless the work of my hands though there be less of it, but as for him who now thinks he is snatching the bread out of my mouth, he will reap curses in the end in the sweat of his brow for not having honoured the Lord’s Sabbath.” So he would spout, walking about staring on Sundays with a hymnbook in his fist, the eyes in his head round as marbles and his hair sticking up like Bomb-Peter’s wig. And what happened to the man in the end? We know what. It wasn’t long before he had the heaviest piece of wood in his hand, a beggar’s staff, and his path became the endless highway. Now he wanders from village to village, emptying a glass wherever he can. I met him once at the road-side over yonder on Kanamäki Ridge; there he sat on the crossbar of his sledge, and royally drunk was the miserable man. ”How fare you, tanner?” asks I. ”1 fare as I fare,” answers he, with one stiff look at me. But I asked him again: ”How are matters with you, master?” ”They are as they are,” he answers again and went his way, bleating some foolish kind of song. That was his end. But the other tanner? He became rich as anything, and rich and happy he died. ЮХАНИ: А я приведу вам живой пример в защиту моей веры. Вспомните-ка нашего прежнего сельского кожевника. Мужика, видишь ли, одолели разные чудные думы о душе, грехах да мамоне, и задумал он изменить свою жизнь. Вдруг перестал принимать и выда-нать кожу по воскресным дням и по праздникам, не считаясь с тем, что крестьянину важно в один приход «править два дела. Напрасно друзья предупреждали его. Они-то видят, что у него день ото дня работы становится все меньше и меньше; зато у соседа, тоже кожевника, работы хоть отбавляй. А сумасшедший твердит одно: «Господь всегда благословит мои труды, будь их хоть того меньше, а тому, кто думает вырвать у меня кусок хлеба, — тому не миновать анафемы, раз он не чгит божьих праздников». Вот так он поговаривал и •пай себе погуливает в праздники с молитвенником и руках, а глаза выпучены и волосы торчат, точно у Пиэтари Помми. И чем он кончил? Это мы хорошо знаем. Скоро ему пришлось взять суму да посох и пуститься по миру. Так вот он теперь и ковыляет из деревни в деревню и опрокидывает при случае рюмочку. Как-то раз я встретил его вон там, на вершине горы Канамяки, возле дороги. Сидит на своих санках, бедняга, в стельку пьяный. «Как дела, кожевник?» — спрашиваю. «Дела как дела», — промолвил он и взглянул на меня мутными глазами. А я снова спрашиваю: «Как у мастера здоровье?» — «Здоровье как здоровье»,—пробормотал он опять и поплелся восвояси, подталкивая санки и распевая шальную песню. Вот каков был его конец. Ну, а второй кожевник? Нажил себе богатство и умер богачом и счастливцем. 04118
Bottom
04119
Top
Aapo: Narrow-minded belief and spiritual pride ruined the tanner, and so it will be with all his ilk. However that may be, your doctrine is false doctrine and belief. ААПО: Этого кожевника погубили гордыня и тупая вера, и так случится с каждым, кто пойдет по его следу. Как бы там ни было, а твое учение ложно. 04119
Bottom
04120
Top
Simeoni: False prophets and the last days of the world. СИМЕОНИ: Лжепророки пред светопреставлением. 04120
Bottom
04121
Top
Timo: He wants to tempt us over to the Turk’s religion. But you cannot shake me; for I am sure and steadfast, sure and steadfast as the eye of an axe. ТИМО: Он, верно, хочет обратить нас в турецкую веру. Но меня-то тебе не сбить с толку. Я тверд и крепок, как обух топора. 04121
Bottom
04122
Top
Juhani: Hand me, Tuomas, that half-loaf from the end of the table there. ”False prophets.” I tempt no man to sin and evil-doing, and I myself wouldn’t steal a bradawl from a cobbler or the eye of a needle from a tailor. But my heart strikes sparks when my meaning is always twisted to its worst, made out black as pitch, when a dark brown would be enough. ЮХАНИ: Подай-ка мне со стола краюшку хлеба, Туомас. Ишь, «лжепророки»! Ведь я никого не толкаю на грех, и сам даже шила не украду у сапожника, иголки — у портного. Но все нутро мое бунтует, когда всякое мое доброе намерение истолковывают дурно и так очернят его, что не отличишь от вара. А ведь и коричневой краски с лихвой хватило бы. 04122
Bottom
04123
Top
Aapo: You spoke so plainly, weighed the matter so from point to point and chapter to chapter, that we couldn’t have misunderstood it. ААПО: Но ты говорил до того ясно и так все разжевал, что мы тебя отлично поняли. 04123
Bottom
04124
Top
Timo: My head on it, he wanted to tempt us over to the Turk’s religion. ТИМО: Головой ручаюсь, он хотел обратить нас в турецкую веру. 04124
Bottom
04125
Top
Simeoni: God have mercy on him! СИМЕОНИ: Помилуй его бог! 04125
Bottom
04126
Top
Juhani: Shut your mouths, and quickly. Pray to God for me, scold me like meek-eyed parsons, I tell you it won’t do. I have just enough wisdom, even if I’m not pure unmixed wisdom like, for example, our Aapo there. ЮХАНИ: Заткните глотки сейчас же! Молиться за меня богу да отчитывать, точно поп с умильным взглядом, — нет, не выйдет! У меня ума как раз столько, сколько надо, хоть я и не такой мудрец, как, например, наш Аапо. 04126
Bottom
04127
Top
Aapo: Good forbid! I’m not even as wise as I should be. ААПО: Боже упаси! Ума-то у меня как раз маловато. 04127
Bottom
04128
Top
Juhani: Pure wisdom, pure wisdom! And keep your bread -trap shut, or you’ll get this paw against your muzzle and a bit harder than yesterday. This I say and my paunch being full, leave off eating. ЮХАНИ: Мудрец, мудрец! И помалкивай, не то я запущу в тебя этой костью, и это будет шишка похлеще вчерашних. Вот и весь сказ. А теперь мне и из-за стола пора, раз утроба уже полна. 04128
Bottom
04129
Top
Timo: I’ll lay that every man of us is as bloated as a gad-fly. ТИМО: Да уж, надулись мы, как слепни летом. 04129
Bottom
04130
Top
Eero: But why do I see no sauna? ЭРО: А почему я бани не вижу? 04130
Bottom
04131
Top
Juhani: What would a midget like you be seeing? But — our sauna has gone to blazes! ЮХАНИ: Где ж такому коротышке, пониже аабора, увидеть? Но... Баня-то и вправду будто в ад провалилась! 04131
Bottom
04132
Top
Eero: No, but to Heaven in a fiery chariot. ЭРО: Да нет, прямо на небеса укатила в огненной колеснице. 04132
Bottom
04133
Top
Juhani: Can it have burned down? ЮХАНИ: Неужто сгорела? 04133
Bottom
04134
Top
Eero: How should I know, and what have I to do with it? It’s the master of Jukola’s sauna, not mine. ЭРО: А певчем мне знать? И какое мне до н*ге дело? Это ведь баня хозяина Юколы, а не моя. 04134
Bottom
04135
Top
Juhani: Eero’s body too, if I remember rightly, sweated there yesterday. Ay, ay, everything on the master’s back, that I well believe. But let’s go and look. Where’s my cap? Let’s go and look, brothers. I know that our sauna is in ashes. ЮХАНИ: Вчера-то, если я не запамятовал, и Эро был не прочь попариться. Да, да, всегда все взваливают на хозяина. Но пойдемте посмотрим. Где моя шапка? Пойдемте посмотрим, братья. Боюсь, от баньки одна зола осталась. 04135
Bottom
04136
Top
They went out to see what had befallen their sauna. But all that there was left to see was a blackened stove and a smoking chaos. The brothers gazed upon this scene of destruction for a while with annoyance, and at last returned to the living-room. Last came Juhani, in his fist two iron hinges which he cast angrily on the table. И они пошли смотреть, что же случилось с баней. Л от нее остались только черная каменка да дымящиеся угли. С горьким унынием взирали братья на это опустошение. Потом поплелись в избу. Последним вошел Юхани с двумя железными скобами в руке, которые он в сердцах швырнул на стол. 04136
Bottom
04137
Top
Juhani: Ay, the house of Jukola is now bathless. ЮХАНИ: Нет больше в Юколе бани. 04137
Bottom
04138
Top
Eero: ”And a farm without a sauna is no good,” said brother Juhani. ЭРО: «А дом без бани — ни то, ни се», — говаривал когда-то Юхани. 04138
Bottom
04139
Top
Juhani: Timo made the dear old oven too hot, and dust and ashes is all that’s left of the beloved sooty rafters and walls, in whose shelter each of us entered into the light of the world. Timo heated the oven mightily, say I. ЮХАНИ: Уж слишком жарко накалил Тимо славную каменку, оттого и сгорели до тла наши родные закопченные стены и жердочки. Ведь в этой бане мы все иышли на свет божий. Уж слишком накалил Тимо каменку, вот что я скажу. 04139
Bottom
04140
Top
Timo: At your bidding, at your bidding; that you know well. ТИМО: По твоему велению, по твоему велению, сам знаешь. 04140
Bottom
04141
Top
Juhani: I give the Devil for ”your bidding” but that we are now bathless men, and that is an annoying thing. Building a new one won’t add to our bread. ЮХАНИ: Убирайся к черту с велениями! Но теперь мы сидим без бани, и веселого тут мало. Строить — не махать, хлеба от этого не прибудет. 04141
Bottom
04142
Top
Aapo: An annoying matter; but still the sauna was old and its corners full of holes; and you yourself decided yesterday to build a new one very soon. ААПО: Да, и вправду невесело. Но баня-то была уже ветхая, всюду дыры по углам. Да ты и сам только вчера надумал рубить новую баню. 04142
Bottom
04143
Top
Juhani: True it was old and its logs steamed through to their marrows, but it would have done at a pinch for a year or two. The farm has no strength yet to waste on building saunas; the fields, the fields are what we must pounce on first. ЮХАНИ: Что она была ветхая, это верно. Все бревна уже прогнили до самой сердцевины; но год-другой она, глядишь, еще бы послужила. В нашем хозяй-сгие пока что не до бань. Ведь за поля, за поля нужно браться. 04143
Bottom
04144
Top
Tuomas: You’ll treat the fields as you did the big meadow last year, whose fine hay we let wither without a single stroke of the scythe. But it was your wish. Whenever I reminded you of the mowing, you would answer: ”We won’t go just yet; the hay is still growing so fast that you can hear it.” ТУОМАС: У тебя и с поля,ми будет так же, как в прошлое лето с лугом Аронийтту. Ведь какая славная трава там росла, а мы дали ей полечь и хоть бы раз взмахнули косой! Но воля твоя. Всякий раз, когда я напоминал тебе, что пора косить, ты отвечал: «Подождем немного. Трава ведь еще растет так, что прямо шум стоит». 04144
Bottom
04145
Top
Juhani: That’s something past and gone and your jawing won’t help it. The big meadow’ll grow all the better in the coming summer. But who’s that man coming towards the house in the field yonder? ЮХАНИ: Это дело прошлое, и ты своей болтовней его не поправишь. Придет лето, и на Аронийтту трава будет еще лучше. А что за человек идет там по полю прямо к нашему дому? 04145
Bottom
04146
Top
Tuomas: Juryman Mäkelä. What can the man want? ТУОМАС: Судебный заседатель Мякеля. Что ему нужно? 04146
Bottom
04147
Top
Juhani: Now the Devil’s loose. He comes in the Crown’s name, and it’s because of that accursed scrap with the Toukola lads. ЮХАНИ: Ну, братцы, кажется черт сорвался с привязи. Он, уж верно, идет по казенному делу, и не иначе, как из-за этой проклятой драки с парнями Тоуколы. 04147
Bottom
04148
Top
Aapo: In the last fight the law is on our side, but in the first one we must look to ourselves. Let me explain the matter to him. ААПО: В последней-то драке закон на нашей стороне, а что до первой, так тут держите ухо востро. Дайте-ка мне растолковать ему все дело. 04148
Bottom
04149
Top
Juhani: As the eldest, I too want the right to speak when our common good is being talked over. ЮХАНИ: Я, как старший брат, тоже хочу вставить слово, раз речь идет о нашем общем благе. 04149
Bottom
04150
Top
Aapo: Then see you do not talk all of us into a trap, in case we should have to wriggle a little. ААПО: Только гляди, как бы с твоими речами нам всем не сесть в лужу — если придется малость схитрить. 04150
Bottom
04151
Top
Juhani: I know how. ЮХАНИ: Сам знаю. 04151
Bottom
04152
Top
Mäkelä, an excellent and well-meaning juryman, entered. He came, however, on a different errand from that which the brothers had guessed. В избу вошел Мякеля, умный и добродушный судебный заседатель. Он, однако, пришел совсем не по тому делу, как думали братья. 04152
Bottom
04153
Top
Mäkelä: Good-day! МЯКЕЛЯ: Добрый день! 04153
Bottom
04154
Top
The Brothers: Good-day ! Братья. Добрый день! 04154
Bottom
04155
Top
Mäkelä: What horrors do I see? Boys, how are matters here? Torn, bruised, scabby, dressed in rags! Miserable men! МЯКЕЛЯ: Что это за пугала передо мной? Что с вами, ребята? Оборванные, в синяках и струпьях, головы перевязаны! Ох вы, горемыки! 04155
Bottom
04156
Top
Juhani: ”Trust a dog to lick its wounds”, but let the wolves look to themselves. Is this why you now stand in our house? ЮХАНИ: Собака свои раны всегда залижет, только бы волки о себе позаботились. Вы за этим и пожаловали к нам? 04156
Bottom
04157
Top
Mäkelä: What am I supposed to know of this? But can brothers have harried each other in this way ? Shame on you ! МЯКЕЛЯ: Да откуда мне было знать об этом? Но пристало ли братьям так тузить друг друга! Стыдитесь! 04157
Bottom
04158
Top
Juhani: You are mistaken, Mäkelä, we brothers have treated each other like angels. This is the work of neighbours. ЮХАНИ: Вы ошибаетесь, Мякеля. Братья живут между собой как ангелы. Тут соседских рук дело. 04158
Bottom
04159
Top
Mäkelä: Who has done this? МЯКЕЛЯ: Кто же это? 04159
Bottom
04160
Top
Juhani: Kind neighbours. But may I ask why you have come to see us? ЮХАНИ: Добрые соседи. Но можно ли спросить, зачем вы к нам пожаловали? 04160
Bottom
04161
Top
Mäkelä: For a grave reason. Boys, boys, the day of your ruin is upon you. МЯКЕЛЯ: Причина важная. Ох, ребята, ребята! Пришел день вашей гибели. 04161
Bottom
04162
Top
Juhani: What will that day be like? ЮХАНИ: Что это за день такой? 04162
Bottom
04163
Top
Mäkelä: A day of shame. МЯКЕЛЯ: Позорный день. 04163
Bottom
04164
Top
Juhani: When will it dawn? ЮХАНИ: И когда же он настанет? 04164
Bottom
04165
Top
Mäkelä: I have strict orders from the Vicar to bring you to church next Sunday. МЯКЕЛЯ: Мне дан от пастора строжайший приказ привести вас в следующее воскресенье в церковь. 04165
Bottom
04166
Top
Juhani: What does he want of us at church? ЮХАНИ: А что ему надо от нас в церкви? 04166
Bottom
04167
Top
Mäkelä: To put you in the stocks, to speak plainly. МЯКЕЛЯ: Засадить вас в ножные колодки, откровенно говоря. 04167
Bottom
04168
Top
Juhani: Why? ЮХАНИ: По какой же причине? 04168
Bottom
04169
Top
Mäkelä: For many reasons. You wild and maddened men! You broke the churchwarden’s window and then fled like wolves. МЯКЕЛЯ: У него причин немало. Буяны вы безрассудные! Разбили у кантора окно и удрали, как волки! 04169
Bottom
04170
Top
Juhani: ’Twas the churchwarden worried us like the wildest wolf. ЮХАНИ: А кантор измывался над нами, как лютый волк. 04170
Bottom
04171
Top
Mäkelä: But what has the Vicar done to you. МЯКЕЛЯ: Ну, а пастор-то что вам сделал? 04171
Bottom
04172
Top
Juhani: Not the bite of a flea. ЮХАНИ: Даже пальцем не тронул. 04172
Bottom
04173
Top
Mäkelä: And yet you mocked and insulted him through that foul-mouthed, brazen leech Kaisa. You sent, by Raja-mäki’s horrible regiment, the most filthy, really scoundrelly greetings to a well-born man, the shepherd of our parish; that was a barefaced insolence without like. МЯКЕЛЯ: А вы так осрамили его через эту горластую бесстыдницу Кайсу! С этим ужасным полком Раямяки вы вздумали послать самое свинское, самое мерзкое приветствие такому почтенному человеку! Приходскому пастырю! Небывалая дерзость! 04173
Bottom
04174
Top
Juhani: ”It’s true enough, but prove it,” said Kakkinen’s Jake, but so say not I. ЮХАНИ: «Так-то оно так, но пусть-ка докажут»,-— сказал Яакко. Но я этого не скажу. 04174
Bottom
04175
Top
Mäkelä: But now, know that the Vicar’s sternest vengeance will befall you. Now he is without pity for you. МЯКЕЛЯ: Знайте, что вас ждет строгая кара. Уж теперь-то пастор вас не помилует. 04175
Bottom
04176
Top
Aapo: Sit down, Mäkelä, and let us talk over the matter a little more broadly and deeply. What do you say to this point: can the Vicar screw us down in the stocks for Rajamäki Kaisa ’s lies? Surely not! Let what we have said and in what way hurt his honour be legally proven. ААПО: Присядьте, Мякеля, поговорим всерьез. По^ думайте сами: неужто пастор посадит нас в колоду из-за пустой болтовни Кайсы Раямяки? Быть не может! 11ускай законно докажут, что нами было сказано и как яо мы его осрамили. 04176
Bottom
04177
Top
Juhani: ”First a matter must be weighed, ere the rod on back be laid,” that’s well known. ЮХАНИ: Сперва дело разбери, а потом и дери, как говорится. 04177
Bottom
04178
Top
Mäkelä: But another thing, this matter of reading, gives him a fair amount of power, anyhow, under the church laws, which he is now sure in his anger to use against you. МЯКЕЛЯ: Тут и другое дельце есть — ваше учение. Тут уж пастору по церковному уставу власть дана, и в сердцах он, верно, не упустит случая воспользо-илться ею. 04178
Bottom
04179
Top
Juhani: In the matter of reading we have God’s own laws and regulations on our side, which stop anything in that line. Look you, already in our mother’s womb He gave us such hard heads that it is impossible for us to learn to read. What are we to do, Mäkelä ? The gifts of learning fall very unevenly on our heads down here. ЮХАНИ: Что до грамоты, так тут сам закон, уста? копленный богом, не даст нас в обиду. Сами посудите, причем тут мы, коль господь бог еще в утробе матери наградил нас такими тупыми головами, что мы никак не можем осилить грамоту? Что тут поделаешь, Мят-ля? Уж слишком не поровну розданы людям таланты. 04179
Bottom
04180
Top
Mäkelä: The hardness of your heads is only an empty fancy. Diligence and daily practice will overcome anything in the end. Your father was one of the best readers. МЯКЕЛЯ: Тупые головы — это ваша собственная выдумка. Терпение и труд все перетрут. Отец ваш был одним из первых грамотеев. 04180
Bottom
04181
Top
Aapo: But our mother never knew a single letter, and yet she was a true Christian. ААПО: Зато мать не знала ни единой буквы, а все же была истой христианкой. 04181
Bottom
04182
Top
Juhani: And brought up and chastised her sons in the fear of God. God bless the old woman. ЮХАНИ: И растила своих сыновей в страхе божьем, царство ей небесное! 04182
Bottom
04183
Top
Mäkelä: Did she try what the skill of others could do for you? МЯКЕЛЯ: А не пробовала ли она, чтоб другие вам подсобили? 04183
Bottom
04184
Top
Juhani: Indeed she did her best; she tried what Old Granny Pinewood could do. But that hot-tempered witch began at once hammering our backs, and her cabin became worse in our eyes than a cave of demons; and at last we never entered it, though they whipped us like a dying fire. ЮХАНИ: Как же не пробовала! Вот, например, просила она бабку Лесовичку учить нас. Но злая старуха так принялась нас драть, что ее избушка показалась нам страшнее пещеры горных духов. Оттого-то, как нас ни били, мы больше и не показывали туда носа. 04184
Bottom
04185
Top
Mäkelä: In those days you were a thoughtless lot, but now you stand for yourselves as men; and a sensible, healthy man can do what he wills; show the Vicar and the world, therefore, what manhood can do. As for you Aapo, who have such a clever mind and do not lack a mite or two of knowledge, and whose sharp memory preserves all you hear or see, at you I must wonder that you have not already altered your ways. МЯКЕЛЯ: Но тогда вы были несмышленыши, а теперь вон какие молодцы. А взрослый и мыслящий человек все может сделать. Вот и вы — возьмитесь-ка да покажите пастору и всему свету, на что способны. А что до тебя, Аапо, так я диву даюсь, как это ты еще не образумился: у тебя здравый ум, знания есть кой-какие, 'ты на лету схватываешь все, что видишь и слышишь. 04185
Bottom
04186
Top
Aapo: ’Tis but little I know; oh well, 1 know a thing or two. Our blind uncle told us many things, things from the Bible, of his travels, and of the lands and the seas of the world, and then we always listened to him with pious hearts. ААПО: Мало, мало у меня знаний, но кое-что я все-таки знаю. Ведь наш покойный дядюшка многое нам порассказал — и о библии, и о своих странствиях, и как устроен мир. Мы всегда слушали его с большой охотой. 04186
Bottom
04187
Top
Juhani: We listened with ears erect as a hare’s when the old man talked to us of Moses, the children of Israel, happenings from the Book of Kings and the miracles of Revelations. ”And the sound of their wings was as the sound of chariots as they rush to war.” Lord save us we know many miracles and things, and aren’t quite such black heathens as people think. ЮХАНИ: Слушали, как зайцы, навострив уши. А старик все толковал нам о Моисее, о детях Израилевых, о библейских чудесах и разных случаях из Книги Царстз. «А шум от крыльев ее, как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну». О господи, мы знаем немало разных чудес да случаев и вовсе не такие уж язычники и дикари, как о нас думают. 04187
Bottom
04188
Top
Mäkelä: But to become true members of the Christian Church you must begin from the a-b-c book. МЯКЕЛЯ: Но начать-то вам все-таки придется с букваря, чтоб стать настоящими христианами. 04188
Bottom
04189
Top
Aapo: Mäkelä, on that table you see seven a-b-c’s, brought from Hämeenlinna, and may this sight prove to you our willingness to learn. Let the Vicar show a little more patience, and I think that something can take root, grow and prosper out of this matter. ААПО: Мякеля, вон там на полочке семь букварей. Их нам купили в Хяменлинне, и пусть хоть они убедят вас, что мы всерьез помышляем об ученье. Пускай пастор наберется еще немножечко терпения, и я думаю, что из нас еще выйдет толк. 04189
Bottom
04190
Top
Juhani: Let him be longsuffering towards us and I am willing to pay him his tithes twice over, and the flesh of young game won’t be lacking from his bowl, at lawful times. ЮХАНИ: Только немножечко терпения, и я заплачу ему двойную десятину, и на столе у него никогда не переведется свежая дичь. Конечно, в положенное для охоты время. 04190
Bottom
04191
Top
Mäkelä: Prayers and fine promises won’t help here I’m afraid, when I think of his deep and righteous anger. МЯКЕЛЯ: Боюсь, мольбы и щедрые посулы не помогут, — уж очень он зол на вас. 04191
Bottom
04192
Top
Juhani: What does he want of us then, and what do you want? Good! Come with seventy men, and blood shall spray around us even then. ЮХАНИ: Так чего же он хочет от нас, да и вам что надо? Хорошо! Приходите сюда хоть с семью десятками людей. Видно, без крови не обойтись. 04192
Bottom
04193
Top
Mäkelä: Tell me, what steps do you mean to take to learn your alphabet and the Lesser Catechism, which is the chief concern of our Vicar. МЯКЕЛЯ: Но скажите все же, как вы думаете взяться за букварь и малый катехизис, чтобы исполнить пасторский приказ? 04193
Bottom
04194
Top
Juhani: Try what the teaching of Granny Pinewood or her daughter can do for us here at home. Good reading women, both of them. ЮХАНИ: Да вот тут, на дому, попробуем еще раз поучиться у бабки Лесовички или у ее дочки Венлы. Ведь они обе хорошо читают. 04194
Bottom
04195
Top
Mäkelä: I will tell the Vicar of your intention. But for the sake of your own peace go and beg his forgiveness for your insolent deed. МЯКЕЛЯ: Я сообщу пастору о вашем намерении. Но для собственной же пользы сходите-ка еще сами к нему да попросите прощения за свое бесстыдство. 04195
Bottom
04196
Top
Juhani: We will think over that point. ЮХАНИ:. Об этом мы как раз и подумывали. 04196
Bottom
04197
Top
Mäkelä: Do as I say; and note that unless he observes in you an honest and strenuous endeavour, you’ll be in the stocks, nicely in the stocks one Sunday, under the church windows. This I say; and now farewell! МЯКЕЛЯ: Да, да, сделайте, как я сказал. И знайте: если он только не увидит в вас чистосердечного раскаяния, сидеть вам всем в ножных колодках у церкви. Таково мое слово. Прощайте! 04197
Bottom
04198
Top
Juhani: Farewell, farewell! ЮХАНИ: Прощайте, прощайте! 04198
Bottom
04199
Top
Tuomas: Did you really mean what you said about Old Granny Pinewood and her daughter? Was it in earnest you half promised to go and crawl before the Vicar. ТУОМАС: Неужто ты всерьез говорил ему о бабке Лесовичке и ее дочке? И в самом деле собираешься ползать в ногах у пастора? 04199
Bottom
04200
Top
Juhani: There wasn’t a mite of earnest in it, and of truth not a whit. To gain time was what this lad’s prattle was meant for. Granny Pinewood or Venla to guide our reading-sticks ! Why, even the Toukola pigs would laugh! You heard, we were threatened with the certain stocks, with the pillory of shame. A thousand flaming goblins! Hasn’t a man the right to live his own life as he likes in peace, when he stands in no one’s way, tramples on no one’s rights? Who’ll forbid it? But I say once again: parsons and officials with their books and papers are the evil spirits of mankind. Oh you black sow ! Oh cursed day on earth! We’re so knocked head over heels by the blows of hard fate and the cruelty of men, that I could dash my head against a wall. Oh you black bull! Venla refused us; they’ve made a nasty, stinging song about us; the churchwarden tortured us like the Evil One himself; the Toukola lads hammered us like senseless earth, we were trounced like Christmas pigs and now strut here like real Christmas brownies, like one-eyed gnomes with rags round our heads. What more? Isn’t our home now without the poor man’s only treat, the roaring steam of the sauna? There the ruins of our sauna smoke and smoulder. And there’s still the worst of devils left. Hrrh ! With all its ten holes the stocks grin at us from the church porch. Bright lightning! If such a bunch of worries doesn’t lift a razor to a man’s throat, what will ? Oh you horned bull ! ЮХАНИ: Правды тут ни на грош. Я просто зубы заговаривал, чтобы выиграть время. Бабке Лесовичке п Венле учить нас грамоте! Даже свиньи в Гоуколе подавились бы со смеху. Слышали, нам угрожали ножными колодками, позорными колодками. Тысяча чертей! Разве человек не волен жить в покое, так, как его душе угодно, если он никому не мешает и никого не задевает? Кто может ему запретить? Но я еще раз говорю: попы да чиновники с их книгами да протоколами—ведь это злые духи. Ох, черт побери! И что за распроклятый день! Так и валятся на нас удары судьбы да разные напасти, прямо хоть головой об стенку бейся. Венла оставила нас с носом; про нас сложили мерзкую песенку; кантор мучил нас, как сам дьявол, а парни Тоуколы так отделали нас, что наши спины зудят, точно у рождественских поросят, да и сами мы бродим тут, будто одноглазые домовые, с тряпками на голове. И это еще не все. Ведь дом-то наш остался без последней отрады бедняка — без жаркого шипящего пара. Вон они тлеют и дымятся, остатки нашей родимой бани. А впереди у нас еще самая худшая* бесовская мука. Ох! Всеми десятью дырами скалит на нас зубы ножная колодка. Черт побери! Если от таких мук не полоснешь себя бритвой по горлу, то что же еще остается? О бык рогатый! 04200
Bottom
04201
Top
Eero: Now your memory is a little weak; there aren’t ten holes in the stocks. ЭРО: Ты немножко запамятовал. В ножных колодках ведь не десять дыр. 04201
Bottom
04202
Top
Juhani: How many then ? ЮХАНИ: А сколько же? 04202
Bottom
04203
Top
Eero: How many stars in Charley’s Wain, how many sons at Jukola? ЭРО: Ну-ка, сколько звезд в Большой Медведице, сколько парней в Юколе? 04203
Bottom
04204
Top
Juhani: We are seven. Seven holes therefore and seven sons. Well, all the worse. Seven holes! Always worse and worse. See how men and hard fate are joined together against us. Seven holes like millstone-eyes! What mockery of hard fate! Well, let them shoot all the arrows of their rage at us, we’ll clench our overgoaded hearts hard as sparkling steel. Let them blow poison at us from every side like snakes, and the heavens rain pure gall on us, we’ll still, with eyes shut, grinding our teeth and roaring like mad bulls, charge at them. And if we are dragged at last by all the Crown’s might to the stocks, why it’s with blissful joy I’ll sit in them. ЮХАНИ: Нас семеро братьев. Выходит, по дыре на брата. Тем хуже. Семь дыр! Хуже некуда. И люди и сама судьба — все заодно, все против нас! Семь дыр, точно в мельничном жернове! Какая насмешка судьбы!; Но пусть, пусть выпускают в нас все стрелы своей злости! Наши измученные сердца только закалятся. Пусть брызжут на нас змеиным ядом со всех сторон, пусть небо поливает нас желчыо — мы зажмурим глаза, стиснем зубы и с ревом бросимся вперед головой, будто дикие быки. А ежели нас силой закона закуют в колодки, я буду радешенек посидеть там. 04204
Bottom
04205
Top
Aapo: Why with joy? ААПО: Чему же тут радоваться? 04205
Bottom
04206
Top
Juhani: You do not understand, brother, the awful power of anger. The thought of revenge would make this lad forget all shame; and shame is their purpose. A dream, that of bleeding our mister Vicar, it’s that that would taste like honey-dew to my angry mind. And it wouldn’t be a knife or a gun I’d use, like the former man from Karja, no, but with teeth and claws I’d fly at his throat like a she-wolf. I’d tear the man to bits, to a thousand bits, and taste my revenge to the last drop. I’d do this even if I had ten lives and each life were to be tortured ten years in a spiked barrel. It’d be nothing against the lust of my revenge. ЮХАНИ: Э-э, братец! Тебе не понять силы ненависти. Я бы сидел и о мести думал. С такой думой и стыд нипочем, а ведь они захотят пристыдить нас. Ах!: Пустить кровь пастору — для моей злости это было бы лучше всякого меда. И не надо мне тогда ни ножа, ни ружья, как тому молодцу из Карьи. Нет, я, как рысь, вцеплюсь ногтями и зубами в пасторскую глотку и разорву ее на тысячу кусочков. Вот когда я упьюсь местью! И будь у меня хоть десять душ и пусть каждую из них десять лет катают в бочке с гвоздями, я все равно сделаю так. Ведь все это пустяки, лишь бы насладиться местыо. 04206
Bottom
04207
Top
Aapo: You stir up all your being. Soothe, miserable brother, the seething cauldron of your heart with cool water from the rippling brook of patience, which flows onward through the meadows, gently winding. ААПО: Ты же все нутро себе разбередил. Мой несчастный брат, облей-ка свое бурлящее сердце студеной водицей из ручья долготерпения. 04207
Bottom
04208
Top
Simeoni: Your face pitch-black, and your eyes roll bloodshot, sharp as gimlets. Have mercy on yourself. СИМЕОНИ: Ты даже с лица почернел, а глаза налились кровью и так и вертятся. Ты хоть себя-то пожалей. 04208
Bottom
04209
Top
Tuomas: Truly, if we were made to sit in the stocks, we’d have revenge, but may our hearts beat in peace until that happens. All hope is not past yet. ТУОМАС: Если они и вправду вздумают выставить нас на позорище, то мы им живо отомстим. Но пока это еще не случилось, и наши души могут быть спокойны. Надежда еще не пропала. 04209
Bottom
04210
Top
Juhani: On one corner of the earth a day of peace still gleams for us. Ilvesjärvi Lake yonder, below Impivaara, is the harbour to which we can sail away from the storm. Now my mind is made up. ЮХАНИ: Эхма! Только один уголочек остался на всем белом свете, где нас ждут приволье и покой. Вот она, Импиваара на берегу Ильвесъярви! Вот оно, то пристанище, где мы укроемся от житейских бурь! Те-перь-то я решил. 04210
Bottom
04211
Top
Lauri: Mine was already made up last year. Л аур и. Я еще в прошлом году решил. 04211
Bottom
04212
Top
Eero: I’ll follow you even into the deepest cave on Impivaara, where it is said the Old Man of the Mountain boils pitch, with a helmet made of a hundred sheep-skins on his head. ЭРО: Я последую за вами хоть в самую глубокую пещеру Импиваары, где, как сказывают, старик хозяин горы варит смолу. У него, говорят, на голове шапка из целой сотни овчин. 04212
Bottom
04213
Top
Tuomas: We’ll all move there from here. ТУОМАС: Мы все переберемся туда. 04213
Bottom
04214
Top
Juhani: There we’ll move and build a new world. ЮХАНИ: Переберемся и построим там новый мир. 04214
Bottom
04215
Top
Aapo: Cannot the hand of the law reach us there too? А а по. А не дотянется ли и туда рука власти? 04215
Bottom
04216
Top
Juhani: The forest shields its pups. There we are indeed on our own ground; deep as bleary-eyed moles we’ll dig ourselves in, right to the bowels of the earth. And if they felt like meddling with us lads there, they’d be made to see what it feels like to disturb seven bears in their lair. Now to the tanner’s to draw up a lease in writing. For ten years let the farm pass into other hands. ЮХАНИ: Лес убережет своих детенышей. Вот уж где мы заживем! Точно кроты, зароемся в землю, в самую глубь. Пусть только вздумают и там преследовать нас — живо узнают, что значит растревожить берлогу семерых медведей. Ну, идем к кожевнику заключать письменную сделку! Пускай забирает на десять лет наше хозяйство. 04216
Bottom
04217
Top
Simeoni: I, too, long for an abode of peace. Brothers, let us create ourselves a new home and a new heart in the depths of the forest. СИМЕОНИ: Я тоже хочу в мирное гнездышко. Братья, построим себе в лесу новую избу и обновим свои сердца. 04217
Bottom
04218
Top
Juhani: All with a single mind ! ЮХАНИ: Все как один! 04218
Bottom
04219
Top
Aapo: What do you decide, Timo ? ААПО: А ты, Тимо, что надумал? 04219
Bottom
04220
Top
Timo: ”Where all others, there I too,” says the proverb. ТИМО: Куда все, туда и я. 04220
Bottom
04221
Top
Aapo: You would move, and I be left here, alone pine in Jukola’s yard? Ah, for that every root and fibre of my being is too firmly fast in your company. I’m agreed, then, and let’s hope for the best from this trip. I’ll come with you. ААПО: Все уходят, а мне оставаться и торчать одинокой сосенкой на дворе Юколы? Но я всеми корнями сросся с вами! Так и быть, пойдем. И будем надеяться — это к лучшему. 04221
Bottom
04222
Top
Juhani: Splendid! Now to the tanner’s the lot of us, to draw up a proper lease. All with a single mind ! ЮХАНИ: Вот и хорошо! А теперь все к кожевнику заключать законную сделку. Все как один! 04222
Bottom
04223
Top
They set out in a body to draw up the lease, rented their farm to the tanner for ten years; and the following paragraphs were set down in writing. The tanner was to rule over and run the farm for ten years, the first three years without any rent, whereafter he was to pay the brothers seven barrels of rye each year and build a new sauna before the lease expired. Anywhere in the Jukola forests the brothers were at liberty to hunt, and any kind of game the law allowed. In the northern section of the farm’s holding, around Impivaara, the brothers were free to do and live as they pleased, this applying both to the clearings and the forests. The tanner was to take over the farm on All Saints’ Day, but if they so wished, the brothers were to be given shelter in the home of their birth over the coming winter. These were the main conditions of the lease. И братья гурьбой отправились составлять договор и сдали свое хозяйство на десять лет в аренду кожевнику. В бумаге были оговорены следующие условия: кожевник распоряжается и пользуется хозяйством десять лет — первые три года без всякой арендной платы, а затем платит братьям ежегодно семь бочек ржи и построит новую баню. За братьями сохраняется право охотиться во всех лесах Юколы на любого зверя, охота на которого разрешена законом. Братья будут жить в северной части Юколы, вблизи Импиваары, и вольны делать с лесами и пустошами все, что им заблагорассудится. Кожевник примет хозяйство в день всех святых, но братья при желании могут провести в своем старом доме еще следующую зиму. Таковы были главные условия договора. 04223
Bottom
04224
Top
Came November, and the tanner stood with his loads in the J ukola yard and took over the management of the farm for the term of the lease. But to avoid the Vicar and his men, the brothers spend the winter mostly in the forest, ski-ing and hunting; the charcoal-burner’s hut on Impivaara was their camp. They did not, however, move altogether with horse and other belongings from the farm. This, they had settled, was to take place when spring had come. Nevertheless, they worked already at their cabin, felled trees to dry during the spring and rolled stones for the foundations on to a stump-strewn clearing on the slope of a steep hill. Наступил ноябрь, и кожевник с возами появился на дворе Юколы и принял на условленный срок хозяйство. А братья, избегая пастора с его людьми, провели зиму большей частью в лесах, облазив на лыжах все окрестности в поисках зверя. Жили они в землянке на поляне Импиваары. Однако лошадь и даже самый необходимый скарб еще оставались на старом месте. Братья решили повременить с окончательным переселением до лета, но уже сейчас позаботились о своей будущей избе: заготовили бревна, чтобы они весной подсохли, и подкатили для фундамента камни, лежавшие теперь под крутой горой на усеянной пнями поляне. 04224
Bottom
04225
Top
Thus passed the winter, and during the whole of its course no command or reminder reached the brothers from the Vicar. Was he merely biding his time, or had he left them to their fate? Так прошла зима. От пастора братья не получили никакого приказа, никакой весточки. Выжидал ли он или уже совсем оставил их на волю судьбы? 04225
Bottom

Chapter 05 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
05001
Top
Spring had come, the snowdrifts had melted, the winds blew mild; the earth began to blossom and the birchwoods to put on leaves. Пришла весна, растаяли сугробы, подул теплый ветерок, земля покрылась зеленью, березовые рощи оделись в свой вешний убор. 05001
Bottom
05002
Top
The brothers work on their removal from Jukola to Impivaara. They tramp along a stony, twisting forest path, guns on shoulders and birch-bark knapsacks with powder and shot on their backs. Juhani leads the way with Killi and Kiiski, the two big, fierce Jukola dogs. Behind them, drawing a spring-less cart, driven by Timo, walks the brothers’ one-eyed horse, old Valko. The others, with their guns and knapsacks, follow the cart, helping Valko over the hardest stretches of the road. Last of all comes Eero, carrying in his arms Jukola’s doughty cock, for the brothers were loath to part with him, and had decided to take him along to the wilds of Impivaara for a timepiece. On the cart were a coffer, traps for wolf and fox, an iron cauldron and in it two oaken bowls, a dipper, seven spoons and other instruments of the cook’s art. A coarse sack filled with peas served as cover to the cauldron; and highest of all, the old farm cat squirmed and mewed in a little bag. Such was the brothers’ departure from their home; silent and dejected, they trod the difficult, stony forest path. The sky was bright, the weather calm, and downhill to the west spun already the wheel of the sun. Братья переселяются из Юколы в Импиваару. Они шагают по каменистой, вьющейся по лесу дороге, за плечами у них ружья и кошели с охотничьими припасами. Впереди идет Юхани с огромными злыми псами Юколы — Килли и Кийски, а вслед за ними плетется с возом одноглазая лошадка братьев, старая Валко, которой правит Тимо. И уже за повозкой следуют остальные братья с ружьями и кошелями за спиной, подсобляя Валко в самых трудных местах пути. Эро шагает последним, неся на руках славного петуха Юколы, с которым братья не пожелали расстаться и которого они взяли с собой в глушь Импиваары, чтоб узнавать время. На повозке — сундук, волчьи и лисьи капканы, котел, в нем две дубовые ступы, поварешка, семь ложек и прочая кухонная утварь. Котел прикрыт мешком с горохом, а на мешке, на самом верху, в маленьком узелке извивается и мяукает старый юколаский кот. Так вот и покинули братья родной дом и теперь, удрученные и молчаливые, бредут по трудной, каменистой дороге. Стояла тихая погода, небо было прозрачно, вечернее солнце катилось уже под гору к западу. 05002
Bottom
05003
Top
Juhani: Man is a seafarer on the stormy sea of life. So we too now sail away from the dear haunts of our childhood, sail with our wheeled ship across the mazy forests towards the steep island of Impivaara. Ah ! ЮХАНИ: Человек — все равно что моряк в бурном житейском море. Вот и мы теперь отчалили от родного уголочка и плывем на своем корабле сквозь дремучие леса к скалистому острову Импиваара. Ах! 05003
Bottom
05004
Top
Timo: Tt wouldn’t take much for this poor frog, too, to be smearing tears from his cheeks. ТИМО: Еще немножко, и мне придется утирать слезы, жалкий я человек! 05004
Bottom
05005
Top
Juhani: That I scarce wonder at, having looked into my own heart in this grievous hour. But there’s no help for it in this world; a man’s heart must always be hard as a flint. The child of man is born a wanderer on the face of the earth; here he has no abode. ЮХАНИ: Этим ты меня не очень удивишь — у меня и у самого на душе кошки скребут. Но на этом свете слезами горю не поможешь, так что сердце у молодца должно быть крепче камня. Человек рожден вечным странником, и нет у него прочного пристанища. 05005
Bottom
05006
Top
Timo: Here he wanders a little while, struts and prances, until at last he wilts and perishes like a rat at the foot of a wall. ТИМО: Отбудет он тут свой недолгий срок, поскачет да попрыгает малость, а потом, глядишь, и ноги протянет, подохнет, как крыса под стенкой. 05006
Bottom
05007
Top
Juhani: Rightly said, wisely uttered. ЮХАНИ: Верно сказано, очень верно! 05007
Bottom
05008
Top
Simeoni: And if that were but all; but the point is... СИМЕОНИ: И кабы на этом и делу конец. Но нет, только тогда... 05008
Bottom
05009
Top
Juhani: . .. the question of our talents, that’s what you meant. True. ЮХАНИ: ...нас призовут к ответу, хочешь ты сказать? Воистину! 05009
Bottom
05010
Top
Timo: Then we shall have to say without shift or guile; here am I and here, Lord, is your talent back. ТИМО: И тогда придется сказать без утайки: «Вот я, о господи, и вот мои грехи!» 05010
Bottom
05011
Top
Simeoni: A man ought always to remember his end; but his heart is hardened. СИМЕОНИ: Человеку бы всегда следовало помнить о своем конце, но ведь он закоснел. 05011
Bottom
05012
Top
Juhani: Hardened, hardened, that can’t be denied. But such, God knows, are all under this heaven. Yet we can earnestly try to live hereafter as befits true believers, once we have settled down and built ourselves a warm abode of peace. Let us join, brothers, in a strict league and cast away all works of sin, all anger, strife and hate in our bird’s-nest here. Away anger, hate and pride. ЮХАНИ: Закоснел, закоснел, против ничего не скажешь. Но ведь на белом свете, видит бог, мы все одинаковы. И все-таки впредь мы постараемся жить по-боже-ски, как только обоснуемся здесь по-настоящему и совьем себе мирное гнездышко. Братья мои, поклянемся в этом и выкинем из головы греховные умыслы, распри и ссоры! Долой спесь, долой злобу и драки! 05012
Bottom
05013
Top
Eero: And pomp. ЭРО: И щегольство. 05013
Bottom
05014
Top
Juhani: Ay! ЮХАНИ: Да! 05014
Bottom
05015
Top
Eero: Flaunting, sinful raiment. ЭРО: И пышные, греховные наряды. 05015
Bottom
05016
Top
Juhani: Ay! ЮХАНИ: Да! 05016
Bottom
05017
Top
Eero: Spring-carts and all such church-going vanities. ЭРО: И рессорные брички, в которых ездят в церковь, а заодно и все красивые церковные побрякушки. 05017
Bottom
05018
Top
Juhani: What? What are you saying? ЮХАНИ: Что? Что ты сказал? 05018
Bottom
05019
Top
Simeoni: He’s joking again. СИМЕОНИ: Он опять лясы точит. 05019
Bottom
05020
Top
Juhani: I notice that. See that I don’t grab you by the neck, that is, if I minded the babbling of a rogue; but I wouldn’t be a man if I did, that I wouldn’t. How, you twice damned imp, are you holding that cock? Why is the poor brute squawking? ЮХАНИ: Вижу, вижу. Гляди, как бы я не схватил тебя за шиворот — если бы, конечно, вздумал обращать внимание на речи глупца. Но пристало ли взрослому человеку связываться с тобой? Воистину, нет! А как ты петуха держишь, щенок? Отчего он, бедняжка, раскричался? 05020
Bottom
05021
Top
Eero: I only set its wing right; it hung down. ЭРО: У него, видишь ли, крылышко повисло, и я поправил. 05021
Bottom
05022
Top
Juhani: I’ll set you right soon. See that I don’t collar hold of you. Know that that is the best cock in the whole of our province at his job. The first time he crows at two, the second at four o’clock, which is the best time for rising. We shall have much joy of that cock out here in the wilds. And the cat then up there on the load! Ah Matti-lad! There you dance and sway and peer out of your sack, mewing quite pitifully. Poor old fellow, there aren’t very many days left for you to stalk about. Your eyes are turning very dark and your mewing sounds hoarse. But perhaps you’ll still pick up when you start on the fat forest mice. I hope so. But ’tis you, Killi and Kiiski, I love above everything. Like ourselves, you were born and bred on Jukola Farm, grew up with us like true brothers. Ah, how burningly you look into my eyes! Ay, Killi, ay, my Kiiski-lad, ay! And wagging your tails so merrily! Well, well, you can’t know that we’re now leaving our beautiful home. Oh you poor wretches! I can’t help it, I must weep. ЮХАНИ: Я вот тебе скоро поправлю! Того и гляди схвачу за шиворот! Знай, что это самый лучший петух во всем приходе — по тому, как он справляет свою должность. На него смело можно положиться: первый раз пропоет в два часа, потом в четыре — самое время вставать. Такой петушок в глуши — одна радость. А кот? Эх, Матти, Матти! Знай себе покачиваешься на возу в узелке и выглядываешь в дырочку. А мяукаешь-то как — просто жалость берет! Эх, бедняжка-старикашка! Недолго тебе осталось жить на белом свете. Ишь как глазки-то уже помутнели, да и мяукаешь сипловато. Но в глуши-то, глядишь, и оживешь еще, как доберешься до жирных лесных мышей. А вот вас, Килли и Кийски, мне больше всего жаль. Ведь вы, как и мы, родились и выросли в Юколе, вы все равно что наши братья. Ах, как ласково вы смотрите мне в глаза! Вот, вот, Килли, вот, вот, мой мальчик Кийски. И весело помахиваете хвостиками! Вам, верно, и невдомек, что мы теперь навсегда покидаем родной дом. Ах, бедняжки! Я вот-вот заплачу. 05022
Bottom
05023
Top
Timo: Look to your own advice a moment ago. Keep a stout heart, a stout heart. ТИМО: А вспомни-ка, какой совет ты нам только что давал. Крепись сердцем, крепись. 05023
Bottom
05024
Top
Juhani: I can’t, I can’t, leaving my golden home. ЮХАНИ: Не могу, не могу. Ведь я покидаю родной дом. 05024
Bottom
05025
Top
Tuomas: Truly a day to weigh on a man’s heart; but up on Impivaara we shall soon have another home, soon perhaps as dear. ТУОМАС: Да, такой день нагонит тоску. Но ведь в Импивааре у нас скоро будет новый дом и, может статься, такой же родной. 05025
Bottom
05026
Top
Juhani: What, brother? Not in heaven nor on earth is there a spot as dear to us as the place where we were born and bred and in whose fields we played as little, milk-bearded brats. ЮХАНИ: Что ты говоришь, братец? Ни на небесах, ни на земле нет больше такого дорогого уголочка, как тот, в котором мы родились и выросли да резвились на травке. 05026
Bottom
05027
Top
Aapo: The hour of parting crushes our hearts, ’tis true, for even to a hare the home-bush is dear. ААПО: Что верно, то верно — от разлуки прямо сердце разрывается. Ведь даже зайцу дорог родимый кустик. 05027
Bottom
05028
Top
Juhani: What was it the mother-hare once said, when feeling herself heavy again, she sent the little hare away, out of the way of a coming brood ? ЮХАНИ: Как, бишь, сказала своему сыну зайчиха, когда была снова на сносях, чтоб он убирался восвояси да не мешал новым деткам? 05028
Bottom
05029
Top
Timo: ”Get you on your way, little son, little one, and remember always what I say: where the bush is there the trap is, where you leap you find the snare.” ТИМО: «Иди-ка, сынок, в путь-дорогу да помни мои слова: где сучок — там силок, где кормушка — там и ловушка». 05029
Bottom
05030
Top
Juhani: So she said to her son and the lad went lolloping away; he lolloped, gaping, along the clearing and the edge of the heath, his split lip in a guileless grin. So he parted from his home, and mournful was that eve. ЮХАНИ: Так она сказала родному сыночку. И пошел он куда глаза глядят, по полянам да косогорам; только губа подрагивала. Так вот и покинул родимый дом, и печально светило вечернее солнышко. 05030
Bottom
05031
Top
Eero: That was Jussi the Hare. ЭРО: Это был Янис-Юсси. 05031
Bottom
05032
Top
Juhani: If you will. So he parted from his home, and so we too part from ours. Farewell, home! I could kiss your threshold, even your dunghill now. ЮХАНИ: Пускай, пускай. Так вот покинул родимый дом зайчонок, и мы тоже вроде него. Прощай, наш золотой дом! Сейчас я бы расцеловал твои сени, даже навозную кучу... 05032
Bottom
05033
Top
Aapo: Ay, brother. But let us try to drive this gloom out of our minds. Soon we shall have a mighty task before us; soon the logs will thunder, the axes ring, and up on Impivaara clearing a stout cabin will rise towards the heavens, set in the grandest forest. See, we are already in the wilds, among the roaring spruce. ААПО: Да, брат мой. Но постараемся развеять тоску. Ведь впереди у нас столько работы и хлопот! Скоро застучат топоры, загрохочут бревна, и средь дремучего леса на поляне Импиваары до самых небес вырастет славная изба. 05033
Bottom
05034
Top
Thus they spoke among themselves as they journeyed across a dark wilderness. But soon the land began to rise, and their path wound upward to a tree-clad height, which was called Teerimäki. Here and there were mossy crags, shaped like the burial mounds of giants, round which the dwarfed, stoutrooted pines soughed and murmured. Severely were the cart and Valko’s aged shoulder-blades shaken on the rocky road, where the eye could sometimes barely discern the marks of the trail. The path led over a hill, for bottomless quagmires stretched on either side. But the brothers did their utmost to lighten the toil of their one-eyed comrade. And at last the summit was reached, and granting Valko a short breathing-space, they looked down on the spreading earth. Their eye caught distant villages, meadows, fields, blue lakes, and on the edge of the forests in the west, the high steeple of a church. But in the south, on the slope of a knoll, Jukola glowed like a lost land of delight; and once again the brothers’ bosoms filled with languishing thoughts. At last, however, they tore their glance away and looked north, and there saw lofty Impivaara, its steeply sloping sides, its darkling caves and the moss-bearded, storm-riven spruce that stood along the ribs of the height. But below the ridge they saw a pleasant stump-strewn clearing, their future dwelling-place, and below the clearing a copse to yield them sturdy logs with which to build their home. All this they saw: Lake Ilvesjärvi shining clear between the pines and a bright sun near to its setting beaming from the northwest spur of the height; and once more a delicious flash of hope sparkled in their eyes and caused their breasts to swell. Так беседовали они, шагая по мрачному, глухому лесу. Местность мало-помалу становилась возвышенней; извилистая дорога вела теперь на высокую, поросшую лесом гору Тэримяки. Здесь и там, словно гигантские могильные курганы, виднелись мшистые скалы, окруженные низкими ветвистыми соснами. Каменистая дорога, на которой едва можно было различить старую колею, совсем растрясла телегу и старые кости Валко. Дорога бежала прямо через гору, так как по обе стороны раскинулись бездонные трясины. Братья не жалели сил, чтобы помочь своему старому одноглазому другу, и вскоре были уже на вершине горы. Здесь они дали Валко передохнуть и стали обозревать раскинувшийся внизу мир. Они увидели далекие деревни, луга и поля, синеющие озера; на западе, у самой лесной опушки, — высокую колокольню, а там, на юге, словно потерянный рай, сверкал на склоне холма дом Юкола, и сердца братьев вновь наполнились скорбью. Но наконец они обратили взор на север и увидели высокую Импиваару с крутым склоном и темными пещерами. На выступах горы ютились бородатые, растрепанные бурей ели. А у подножия братья заметили солнечную, усеянную пнями поляну-—свое будущее пристанище; чуть пониже стоял густой лес, который должен был дать братьям отменные бревна для постройки. И когда они увидели все это, увидели между соснами светлое озеро Ильвесъярви и заходившее за ярко освещенный склон солнце, в их глазах снова блеснули веселые искорки надежды. 05034
Bottom
05035
Top
Onward they fared again and began with bolder speed to hasten to their new abode. The hill was passed and they came to a cloister of pines on a heath, where heather, mountain-cranberry and withered tufts of grass in varied sequence covered the echoing ground. Across a sandy forest road, which led from Viertola Manor to the church, they marched, keeping to their forest track along the ridge of the heath. Опять пустились в путь братья, торопясь на свое новое местожительство. Склон стал более отлогим. Путники вошли в стройный сосновый бор. Песчаная земля была покрыта вереском, брусникой и пожелтевшей травой. Вот уже показалась проезжая дорога, ведущая из усадьбы Виэртола в церковь; братья пересекли ее и продолжали придерживаться своей лесной дороги, вьющейся по песчаному склону. 05035
Bottom
05036
Top
Aapo: This is the heath on which, so the old folk say, the court-room of the snakes used to be. The judge was their own king, that white snake so rarely seen by man, which has a crown of untold worth on its head. But once a gallant rider robbed them of the crown, as the story tells us. ААПО: Это тот самый песчаник, где, как говорят старики, когда-то творили свой суд змеи. Судьей был сам их король — белый змей, которого мало кто и видел. На голове у него была драгоценная корона. Ее-то и отнял у змея лихой всадник, как рассказывает предание. 05036
Bottom
05037
Top
And Aapo related the following tale to them as they tramped down the ridge of the heath towards desolate Sompio Bog. A rider came and on the heath saw the Snake King, which bore a glittering crown on its head. Riding towards it, he snatched the crown from the king’s head with the point of his sword, dug the spurs into his horse and whirled away with his treasure as though borne on clouds and wind. But the snakes were as quick in setting out in furious pursuit of the brazen robber. Curled into rings, they sped hissing after him, and a thousand hoops whizzed on the rider’s track like discs cast by boys playing on the road. Soon they caught up with the rider, swarmed already thickly round the horse’s feet, bounding up along its flanks, and great was the man’s danger. And in his distress he threw down his hat as a sop to them, which they at once tore into pieces and swallowed in the fury of their rage. But not for long did this trick help the man; soon the snakes sped on his track again and the sand whirled high on the road. And ever fiercer the rider spurred on his panting horse; blood ran in streams from the fiery stallion’s ribs, and from its mouth a spumy lather spounted. The rider fled to the woods, but the trees did not hinder the speed of his pursuers. They came to a river, and with a mighty splash he rode headlong into its depths, and swiftly the stallion bore him across. The snakes too came to the river and with the thunder of many rapids dashed into the bosom of its waves, swimming across with the swiftness of a storm; and the white foam rose high in the sky. The man rode on, and still the maddened horde pursued him. Then far off, he saw a forest that burned fiercely, and now towards this he spurred his steed, and wrapping himself in the cloak that the river had wetted through, charged into the whirling flames; but the snakes never tarried a whit in following him. So might the mounted hero of Heaven cleave the golden clouds. Once more he struck his spurs into the stallion’s sides, once more he was borne onward, and then the groaning stallion fell, forgetting for ever the heated game of life. But the man stood there free, saved from the fire and his awful enemy; for the fire had burned the numberless host of snakes. There the hero stood with rejoicing glance, the marvellous trinket in his hand. И пока братья спускались с горы к пустынному болоту Сомпиосуо, вот какое предание поведал им Аапо. В давние времена по этому склону ехал всадник и увидел короля змей со сверкающей короной на голове. Всадник подъехал к нему, подцепил острием меча королевскую корону, пришпорил коня и вихрем умчался со своим кладом. Но и змеи не дремали и бросились в погоню за наглым грабителем. Они с шипением мчались вперед, свернувшись кольцами, и тысячи таких колец катились по пятам за всадником, точно деревянный круг, которым мальчишки играют на дороге. Скоро змеи настигли всадника, извивались уже у ног коня, бросались ему на спину, и казалось — не миновать человеку беды. Со страху он бросил им даже свою шапку, и змеи тотчас же сожрали ее, разорвав в клочья. Не надолго выручила человека эта уловка. Змеи снова катились за ним, поднимая столбы пыли. Всадник еще сильнее пришпорил своего загнанного скакуна; ручьем полилась кровь из израненных боков могучего коня, изо рта вылетала шипящая пена. Всадник скрылся в лесу, но лес не остановил его врагов. На пути встретилась река, и всадник с шумом бросился в волны. Конь быстро вынес его на другой берег. Река преградила путь и змеям, но они, точно тысяча шумных водопадов, кинулись в воду и, высоко поднимая белую пену, вихрем переплыли реку. Всадник скакал все вперед, но дикое змеиное полчище не отставало от него. Вдруг он увидел перед собой пылающий лес и направил своего коня прямо в огонь. Завернувшись в насквозь промокший в реке плащ, он ринулся в объятия пламени, и змеи тоже ни на миг не прекратили погони. Так небесный богатырь мчится сквозь золотые облака. Еще раз всадник вонзил шпоры в бока своего коня, еще раз рванулся вперед добрый конь, но тут же упал в полном изнеможении и испустил дух. Зато человек, спасшийся от огня и от своих страшных врагов, был теперь на свободе, потому что все несметное змеиное полчище сгорело в огне. А храбрый всадник стоял с дивной драгоценностью в руке, и радостно блестели его глаза. 05037
Bottom
05038
Top
Aapo: That is the tale of the white snake’s crown on this same heath. ААПО: Вот это и есть предание о короне белого змея в песках Тэримяки. 05038
Bottom
05039
Top
Juhani: A grand tale and still grander the man who snatched the crown from the snake’s head and won it at last for himself. A bonny man! ЮХАНИ: Славное предание. Да и доброму молодцу в славе не откажешь. Сорвал со змеиной головы корону — и поминай как звали. Молодец! 05039
Bottom
05040
Top
Timo: Few have ever seen this snake, but he who sees it becomes matchlessly wise, old folk say. ТИМО: Того змея мало кто видит. Но уж если увидишь, сразу поумнеешь. Так старые люди говорят. 05040
Bottom
05041
Top
Juhani: It is also said: ”Whosoever catches this judge-snake in the spring before the cuckoo sings, and boils and eats it, that man will understand the speech of the ravens which tells him what is going to happen to him.” ЮХАНИ: Старики говорят еще так: кто весной, когда еще не кукует кукушка, поймает этого змеиного судью, сварит и съест его, тот сразу поймет вороний язык и узнает свое будущее. 05041
Bottom
05042
Top
Eero: It is also said thus: ”Whosoever does as you say after the cuckoo sings, that man will understand the raven’s speech which tells him what has happened to him.” ЭРО: А еще и так говорят: кто сделает это весной, когда кукушка уже откуковала, тот сразу поймет вороний язык и узнает свое прошлое. 05042
Bottom
05043
Top
Juhani: Oh little brother, how daftly you speak! Doesn’t every man know that without swallowing a crumb of snake’s meat? Look you, now Eero has shown us the man he really is in the matter of brains: an addled sheep. ”Tell him what has happened to him.” Can such a thought hail from a man’s brain? Oh you poor ninny! ЮХАНИ: Ах, братец, какую ты чушь несешь! Неужто прошлое и без того не известно каждому, хотя бы он ни кусочка не отведал змеиного мяса? Вот когда Эро показал, какой он умник. Не умник, а глупый баран! И узнает свое прошлое! Разве путный человек так скажет? Эх ты, бедняга! 05043
Bottom
05044
Top
Aapo: Not so fast, Juho. He spoke either in ignorance or else it was one of his jests; however that may be, in either case he cast down before us a thought worth marking. Let us try to weigh his words and I believe we can fish out the wisdom in them. To know what has happened is, in one way of looking at it, great wisdom. If you weigh over carefully which seed sown in bygone days gave profitable, and which harmful fruit, and map out your life, deeds and works thereafter, you are a wise man. If our own eyes had opened earlier, we shouldn’t be tramping here now like wanderers I believe. ААПО: Погоди, Юхани. Он сказал это либо по глу-пости, либо опять вздумал позубоскалить. Как бы там ни было, он навел нас на дельную мысль. Стоит подумать над его словами, из них можно выудить кое-какой толк. Знать, что с тобой было раньше, — это ведь, в не-котором смысле, великая мудрость. Если ты с умом рассудишь, какие посевы пережитых дней принесли тебе пользу, а какие — вред, да согласно этому направишь свою жизнь и труд, так будешь умницей. Кабы и у нас раньше открылись глаза, не бродили бы мы теперь, как цыгане. 05044
Bottom
05045
Top
Juhani: Like wolf-cubs under the naked sky. But what’s done is done. ЮХАНИ: Как волчата под открытым небом. Но что сделано, того не воротишь. 05045
Bottom
05046
Top
Tuomas: What we lost in Jukola we can gain again on Impivaara clearing. Ho, hither the whole crowd of brothers, and let each man dig his claws into the load to help Valko until we’re across the bog. Ho hither everybody ! The wheels sink a whole span into the muddy ground. ТУОМАС: Что потеряли в Юколе, мы живо наверстаем в Импивааре. А ну-ка, братцы, подите все сюда да возьмитесь за воз. Надо подсобить Валко, пока не выбрались из болота. Все сюда! Вон как колеса вязнут в тине — на целую четверть! 05046
Bottom
05047
Top
Speaking thus among themselves they had wandered down from the heath, crossed Matti Seunala’s wide clearing, passed through a close-growing sprucewood and now stood on the brink of Sompio Bog. Cheerless spread the bog, its surface showing in succession muddy, quaggy openings, mossy hummocks, and whortleberry bushes, while here and there stood a stunted dying birch, mournfully nodding its crown in the evening breeze. In the middle the bog was narrowest and there the earth was closer knit and firmer than elsewhere. Here stood short pines in mossy attire, and on the hummocks grew strong-scented bog-bilberry bushes. And over this stretch of land a wretched track reached over to the bog’s farther shore, where the dark wilds began again. Along this road the brothers ventured out on the bog. Some pulled at the shafts beside Valko, the others pushed at the cart behind. And at last, after much exertion, the brink was reached and they fared again on dry land along a root-crossed forest track to the extent of some five hundred paces. And at last the stump-strewn level of the clearing shone before them and they had reached their goal, beneath the crannied ridge. Беседуя, они спустились по песчаному склону, пересекли ровный луг Матти Сеуналы, потом частый ельник и остановились у Сомпиосуо. Мрачным казалось это болото. Грязные, топкие лужи на его поверхности чередовались с мшистыми кочками, изобиловавшими клюквой; там и сям, уныло покачиваясь на ветру, стояли низенькие, чахлые березки. Посередине болото суживалось, и почва тут была тверже. Здесь росли маленькие сосенки в моховом уборе, а на кочках торчали темно-зеленые, с крепким запахом, кусты голубики. Отсюда к противоположному краю болота, где опять начинался темный лес, вела плохонькая дорога, по которой и двинулись братья. Одни, рядом с Валко, тянули за оглобли, другие подталкивали повозку. Наконец, хотя и не без труда, они пересекли болото и, снова оказавшись на сухой земле, зашагали по изрезанной корнями деревьев дороге, тянувшейся шагов на пятьсот. А потом перед ними открылась усеянная пнями поляна, и здесь, у подножия изрытой пещерами горы, кончился их путь. 05047
Bottom
05048
Top
Where they now stood, the brothers ’ grandfather, a giant at toil, had once sown his clearings, and the smoke of his enormous charcoal-pits had risen like incense to the sky. Many were the forests around this hill that he had cut down and burned to clear and fertilize the soil, many the black, sown fields he had harrowed with his clumsy, wooden-toothed harrow, to bear ultimately to his barn the grain-crowned sheaves. A tumbled ruin on the clearing’s edge still marked the site of his barn, from where the precious grain had at once been carted home, leaving for winter’s easier sledge-ways the straw and chaff. Some distance from the ruins of the barn, where forest and clearing met, the black cavity of a charcoal-pit, immensely large could still be seen, where he had burned the logs from his clearings for tinkling charcoal. In such tasks had the former sturdy master of Jukola toiled and laboured here beneath many scorching suns, wiping many a gush of pearly sweat from his brow. But his nights he rested in a turf-roofed hut, watching his kilns; and this hut the brothers had chosen for their temporary home. В былые дни дед братьев, человек работящий, разделывал здесь чащобы и выжигал уголь в больших угольных ямах. Немало повалил и пожег он леса вокруг этой горы, не одно поле засеял и проборонил деревянной боронон-суковаткой, а осенью набивал свой овин богатым урожаем. На краю поляны еще и сейчас стояли развалины, указывая место его бывшего лесного овина, откуда он потом вывозил домой готовое зерно, оставляя солому до санного пути. Поодаль от развалин, на опушке виднелось черное дно огромной угольной ямы, в которой сн выжигал из поваленных на подсеках деревьев звенящие угли. В поте лица трудился под знойным солнцем этот старательный хозяин Юколы. А когда наступала ночь, он отдыхал в землянке, покрытой дерном, и караулил свои угольные ямы. В этой-то землянке и решили теперь временно пожить братья. 05048
Bottom
05049
Top
Vast is the stump-filled clearing, yet beyond its edges your eye cannot pierce; for in the east, the south and the west, forests limit the view and in the north the lofty height. But ascend the height, to its ridge crowned by scattered spruce, and your glance can range far on every side. Southward you see first, right beneath your feet, the gently sloping clearing, a little beyond this a gloomy forest, beyond this again Sompio Bog, and yonder far on the verge of the sky rises Teerimäki, bluish in the distance. On its northern side the height sinks gradually, its sloping side, burned of yore for tilling, now displaying to the eye a close-knit weft of growing birch, on whose grassless paths the heath-grouse strut and the ruffed grouse whistle mournfully. In the east is a level heath where the pines grow tall; in the west a rocky country of mossy crags, with low, yet massive and thick-crowned pines set here and there on velvety ridges. Behind the pines Lake Ilvesjärvi glitters, limpid and teeming with fish, a thousand or so paces from the clearing. More you will hardly see, though your glance roams far indeed. The dark sea of the backwoods looms round on every side. You can catch, however, a dim gleam of Viertola Manor in the northeast, and far away on the distant southwest edge of the earth a grey church spire. Such with its surroundings was the spot the Jukola brothers had chosen for their home. Обширна усеянная пнями поляна, но дальше ее границ глаз все равно ничего не видит: с востока, юга и запада она закрыта лесом, а с севера — высокой горой. Но стоит только подняться на вершину горы, увенчанную короной редких елей, как перед глазами откроются далекие горизонты. К югу, прямо под ногами, увидишь упомянутую отлогую поляну, за ней темный, дремучий лес и потом болото Сомпиосуо, а там, на самом небосклоне, поднимается ввысь синеющая гора Тэримяки. К северу Импиваара не так крута; ее склон, где прежде тоже была чащоба, теперь порос молодым березняком, и по утоптанным, без единой травинки, тропам прыгают тетерева да уныло посвистывают рябчики. К востоку виднеется песчаный скат с сосновым бором, а к западу— неровные, поросшие мхом скалы; тут и там на мшистых вершинах можно увидеть сосну, не высокую, но густую и развесистую. За соснами, в тысяче шагов от поляны, сверкает светлое, обильное рыбой озеро Ильвесъярви. Но больше, сколько ни смотри, едва ли что увидишь. Повсюду вокруг темнеет безбрежное море лесов. Правда, на северо-востоке заметны еще смутные очертания имения Виэртола, а далеко-далеко на северо-западе— серая колокольня церкви. Такова была местность, где решили поселиться братья Юкола. 05049
Bottom
05050
Top
But this evening the brothers halted close to the charcoal-burner’s hut, and having freed the weary Valko from the shafts to seek, with a bell tied round its neck, its own pastures, they gathered stumps and faggots for a merry fire on the clearing. There Simeoni broiled sprats, turnips and beef for supper, while the others bustled round the cart, unpacking the load and bearing each tool and chattel to its appointed place. And when this was done and the food ready, they sat down to eat on the twilit clearing; and the sun had sunk behind the height. В этот вечер они расположились возле угольной землянки, распрягли усталую Валко, привязали на шею колокольчик и пустили пастись; потом натаскали пней н коряг и развели на поляне веселый костер. Симеони поджарил на огне салаку и говядину и напек репына ужин, а остальные братья возились вокруг телеги, разгружая воз и расставляя по местам вещи. Когда все было сделано и поспела еда, братья уселись на поляне и принялись за ужин. Солнце уже скрылось за горой. 05050
Bottom
05051
Top
Simeoni: This then is the first meal in our new home; may it bring luck and God’s peace to all our other meals. СИМЕОНИ: Стало быть, это наша первая трапеза на новом месте. Дай бог, чтоб все наши трапезы здесь протекали так же мирно и счастливо. 05051
Bottom
05052
Top
Juhani: May luck, a bounteous luck, be our only comrade here in all the works and deeds our hands can find to do. ЮХАНИ: Да, пусть нам всюду сопутствует счастье, большое счастье, — за что бы мы ни взялись. 05052
Bottom
05053
Top
Aapo: I have something important to say. ААПО: Мне хочется сказать о самом важном. 05053
Bottom
05054
Top
Juhani: Loosen it from the depths of your heart. ЮХАНИ: Ну, выкладывай. 05054
Bottom
05055
Top
Aapo: A headless body is no use, say I. ААПО: Телу без головы никак нельзя, вот что я хочу сказать. 05055
Bottom
05056
Top
Juhani: But bangs against walls like a beheaded hen. ЮХАНИ: Да уж, оно будет натыкаться на стены, будто курица с отрубленной головой. 05056
Bottom
05057
Top
Timo: Never mind beheaded, when the fit comes on it, a hen ’11 dash about hither and thither. Old Granny Pinewood’s hens often do, and then the old woman says that sorcerers’ arrows are flying through the air. ТИМО: А бывает, и голова на месте, но если тело взбесится, то начнет прыгать да метаться туда-сюда. С курами бабки Лесовички это частенько случается, и старушка тогда говорит, что это колдовские стрелы летают в воздухе. 05057
Bottom
05058
Top
Juhani: Empty your mouth, brother Aapo. ЮХАНИ: Ну, братец Аапо, договаривай. 05058
Bottom
05059
Top
Aapo: This is the idea in my mind: if we wish to get anything done here and done properly, one of us must be chief, leader of our councils, settler of our quarrels. In a word, let there be one among us whose voice shall always be foremost, for the sake of order. ААПО: Вот какая дума запала мне в голову: если мы хотим добиться чего-то, нам нужен старшой. Он будет держать совет с нами и решать все наши споры. Словом, порядок должен налаживать кто-нибудь один. 05059
Bottom
05060
Top
Juhani: I am the eldest here. ЮХАНИ: Старше всех здесь я. 05060
Bottom
05061
Top
Aapo: You are first-born in the row of Jukolas, so may the due right be yours. ААПО: Ты первенец в семье Юкола —тебе и головой быть. 05061
Bottom
05062
Top
Juhani: I am head of the row, and know how to demand obediance of you. If you would only obey me. ЮХАНИ: Да, я старший и имею право требовать повиновения. Но только бы вы слушались. 05062
Bottom
05063
Top
Aapo: That is fair and just. But still, let us hear everyone’s voice on matters that concern us all. ААПО: Это справедливо. Но в общих делах мы все-таки будем выслушивать каждого. 05063
Bottom
05064
Top
Juhani: To your advice in particular I shall always lend a willing ear. But I am chief. ЮХАНИ: Особенно к твоим советам я всегда буду прислушиваться. Но главой все-таки буду я. 05064
Bottom
05065
Top
Aapo: True. But what punishment shall we settle on for him who is always obstinate, always against the rest? ААПО: Верно. А какое наказание мы назначим тому, кто будет строптивым и вздумает упрямиться? 05065
Bottom
05066
Top
Juhani: I’ll shut him in one of the caverns on yonder height, and carry a heavy pile of rocks to close up the cavern’s mouth. There he can sit a day or two, as matters and circumstances demand. Ay, there he can suck his nails and ponder over what causes his solitude. ЮХАНИ: Я выброшу его в пещеру и завалю вход десятилисфунтовыми камнями. Пусть посидит там день-другой,— в зависимости от того, как потребует дело,— пусть погрызет свои ногти да обдумает свой проступок. 05066
Bottom
05067
Top
Lauri: I won’t agree to that for one. ЛАУРИ: Я против такого решения. 05067
Bottom
05068
Top
Tuomas: Nor I. ТУОМАС: Я тоже. 05068
Bottom
05069
Top
Timo: Am I then a wrinkly-faced badger, whose home is a stuffy mountain cave ? Far from it. ТИМО: Что я, дикий кабан, чтоб сидеть в затхлой дыре? Нет, это не выйдет. 05069
Bottom
05070
Top
Juhani: You begin to mutiny? ЮХАНИ: Вы сразу же и бунтовать! 05070
Bottom
05071
Top
Tuomas: That paragraph about punishment won't do, no. ТУОМАС: Нет, такое наказание не годится. 05071
Bottom
05072
Top
Timo: Won’t hold water, as the saying goes. I’m no badger, nor skunk either. ТИМО: Не быть бычку на веревочке, как гласит пословица. Я не дикий кабан и не барсук. 05072
Bottom
05073
Top
Juhani: Then behave yourself nicely and well, to escape the vengeful terror of my wrath. ЮХАНИ: А ты веди себя тихо да послушно, вот и избежишь моего карающего гнева. 05073
Bottom
05074
Top
Timo: But I’m no badger, nor wolf. Hey! I’m not even a bear, or a rat! Shame, for shame! Hey, hey! ТИМО: Но я тебе не барсук и не волк. Да, да! И не медведь или какая-нибудь крыса. Надо и меру знать. Вот так-то. 05074
Bottom
05075
Top
Aapo: May I be allowed to say a word ? ААПО: Можно мне вставить словечко? 05075
Bottom
05076
Top
Juhani: Willingly. What did you wish to say? ЮХАНИ: Давай. Что ты хочешь сказать? 05076
Bottom
05077
Top
Aapo: That neither do I approve of that punishment paragraph which you would lay down for us, but look upon it as too cruel, too savage among brothers. ААПО: Я тоже не одобряю такого параграфа. Между родными братьями это было бы уж слишком бессердечно. 05077
Bottom
05078
Top
Juhani: Oh, you do not approve? You do not approve? Do you really not approve? Then tell us a wiser paragraph, as I never seem to know what is right, what wrong. ЮХАНИ: Ага, не одобряешь? Не одобряешь? И впрямь не одобряешь? Тогда давай свой параграф, мудрец, раз уж мне вечно невдомек, что правильно и что нет! 05078
Bottom
05079
Top
Aapo: That I won’t do. ААПО: Я этого не говорил. 05079
Bottom
05080
Top
Juhani: Tell us the new, approved paragraph, you, Jukola’s sage. ЮХАНИ: Давай, давай, выкладывай свой разумный параграф, мудрец из Юколы! 05080
Bottom
05081
Top
Aapo: Far from the honour of sage. But this. . . ААПО: До мудреца мне далеко. Но этот... 05081
Bottom
05082
Top
Juhani: The paragraph! The paragraph! ЮХАНИ: Параграф, параграф! 05082
Bottom
05083
Top
Aapo: This is. .. ААПО: Это ведь... 05083
Bottom
05084
Top
Juhani: The paragraph, the paragraph! Out with the wise paragraph ! ЮХАНИ: Параграф, параграф! Ну, выкладывай же свой разумный параграф! 05084
Bottom
05085
Top
Aapo: Are you mad ? Shouting there as though your breeches were ablaze. Why are you shrieking and wagging your head like a garden-owl? ААПО: Ты с ума сошел? Орешь, будто штаны на тебе горят. И чего ты кричишь да мотаешь головой, как сыч? 05085
Bottom
05086
Top
Juhani: The paragraph ! I cry madly. The brand new and old wise paragraph! Say it and I’ll listen speechless as a roach to a frog’s croaking. ЮХАНИ: Параграф! — вот что я кричу. Ну, где он, твой новехонький и сверхумный параграф? Выкладывай! Я буду молчать и слушать тебя, как плотва — кваканье лягушки. 05086
Bottom
05087
Top
Aapo: This is my idea in the matter. He who scorns advice and warnings and always stirs up mischief, sowing the seed of discord among us, let him be removed from our midst, let him be driven far away. ААПО: Я вот как думаю: того, кто не будет слушать советов и предостережений, кто будет строптивым и вздумает сеять раздор между нами, того мы просто выгоним, н пусть себе убирается подальше. 05087
Bottom
05088
Top
Tuomas: Let this be the law. ТУОМАС: На том и решим. 05088
Bottom
05089
Top
Lauri: I agree to that. ЛАУРИ: С этим я согласен. 05089
Bottom
05090
Top
Timo: I too. ТИМО: Я тоже. 05090
Bottom
05091
Top
Simeoni: We all agree to that together. СИМЕОНИ: С этим мы все согласны. 05091
Bottom
05092
Top
Juhani: Hm. That’s settled then. And remember, the one who feels like getting frisky after this, it’s a hare’s passport in his fist, a kick in the buttocks and the open road for him. What work shall we start on tomorrow, you blackamoors? Oh I’ll teach you yet. ЮХАНИ: Гм! Пусть будет так. Но помните: кто вздумает рыпаться— того живо выгоним, и скатертью дорога! Так за какую работу возьмемся завтра? Уж я вас научу! 05092
Bottom
05093
Top
Aapo: Still a little disgruntled; but that needn’t dim our calm and bright spirits in this evening hour. ААПО: Малость досадно, что опять не обошлось без перепалки. Но пусть это не омрачит нашего спокойствии и радости в этот вечер. 05093
Bottom
05094
Top
Juhani: What shall we begin on when the day dawns? ЮХАНИ: Так за какое дело мы возьмемся утром? 05094
Bottom
05095
Top
Aapo: The building of our cabin comes first of course. ААПО: Конечно, первым делом нужно рубить избу. 05095
Bottom
05096
Top
Juhani: That’s so. Early tomorrow let four men, each with an axe-shaft in his paw, start at their corners, these men being I myself, Tuomas, Simeoni and Aapo. The others can square the logs and roll them up to us. And as soon as the cabin and a tiny storehouse are ready, all hands to gathering food on hunting and fishing trips. Remember that! ЮХАНИ: То-то. Завтра чуть свет пусть-ка четверо забирают топоры да становятся по своим углам. В эту четверку войдут: я сам, Туомас, Симеони и Аапо. Остальным тесать бревна и подавать их нам наверх. А когда будут готовы изба и амбар, все отправимся на охоту и рыбную ловлю. Так и запомните! 05096
Bottom
05097
Top
At last they finished their meal and lay down to rest in the shelter of the hut. Night came, a cloudy, yet calm May night. In the wilds the owl screeched hoarsely, the wild duck quacked on the lake, and now and again the sharp whistle of a bear was heard from afar. Otherwise there was peace and a deep silence in nature. But on the brothers in their turf-roofed hut sleep seemed loath to come. Speechless, but tossing from side to side, they pondered over the way of the world and the instability on life. Они покончили с ужином и улеглись на покой. Настала ночь, облачная, но тихая майская ночь. В лесу хрипло кричал филин, на Ильвесъярви покрякивали утки, и где-то вдали то и дело раздавался рев медведя. В остальном вокруг дарили тишина и покой. Но легкокрылый сон не залетал в дерновую хижину братьев. Ворочаясь с боку на бок, они молча раздумывали о бренном мире и превратностях судьбы. 05097
Bottom
05098
Top
Aapo: I believe not a single eye has closed yet. ААПО: Кажется, никто еще не сомкнул глаз. 05098
Bottom
05099
Top
Juhani: Timo’s already asleep, but we others wriggle and twist here like sausages in a boiling cauldron. Why are we so wide-awake ? ЮХАНИ: Один только Тимо сладко спит, а мы ворочаемся, будто колбаски в кипящем котле. И отчего нам не спится? 05099
Bottom
05100
Top
Aapo: The path of our lives has taken a sharp turn today. ААПО: Нынче жизнь наша круто повернулась. 05100
Bottom
05101
Top
Juhani: That’s what makes me so uneasy, so very uneasy in my mind. ЮХАНИ: Оттого-то у меня и неспокойно на душе, очень неспокойно! 05101
Bottom
05102
Top
Simeoni: Dark is the state of my heart. What am I? A prodigal son. СИМЕОНИ: И у меня сердце ноет. Кто я такой? Блудный сын. 05102
Bottom
05103
Top
Juhani: Hm. A lost sheep in the wilderness. ЮХАНИ: Да! Агнец, заблудший в темном лесу. 05103
Bottom
05104
Top
Simeoni: Leaving our neighbours and Christian fellows like this. СИМЕОНИ: Так покинули мы соседей и ближних своих. 05104
Bottom
05105
Top
Tuomas: Here we are and here we stay as long as the forest yields fresh meat. ТУОМАС: Да, теперь мы тут. И будем до тех пор, пока в лесу не переведется дичь. 05105
Bottom
05106
Top
Aapo: All will turn out well if only we always set to with common sense. ААПО: Все пойдет на славу, если только возьмемся с умом за дело. 05106
Bottom
05107
Top
Simeoni: An owl’s hooting yonder in the wilds and its cry never bodes any good. Doesn’t it foretell fire, bloody battle and murder, like the old folks say. СИМЕОНИ: Ишь как филин кричит, а от его крика никогда не жди добра. Старые люди говорят, он пожары предвещает, кровавые распри с убийствами. 05107
Bottom
05108
Top
Tuomas: To hoot in the forest is its job and has no meaning. ТУОМАС: У филина должность такая, чтоб кричать в лесу, тут нет никаких примет. 05108
Bottom
05109
Top
Eero: Here we are in our village, on Impivaara’s turf-roofed farm. ЭРО: Но ведь здесь не лес, а целая деревня, дом Импиваара, крытый дерном. 05109
Bottom
05110
Top
Simeoni: Now the seer has changed his perch and hoots on the ridge of the height. There, once upon a time, as the tale tells us, the ”Pale Maiden” used to pray forgiveness for her sins, all through the night, summer and winter. СИМЕОНИ: Теперь эта кликуша перебралась уже в другое место и кричит на вершине горы. По преданию, там когда-то отмаливала свои грехи Бледнолицая дева. Она молилась целые ночи напролет и зимой и летом. 05110
Bottom
05111
Top
Juhani: It was from her the place got the name Impivaara, or ”Maiden’s Height”. I once heard the story as a child, but most of it has already faded from my memory. Brother Aapo, tell us the tale again to while away this dismal night. ЮХАНИ: Оттого-то эту гору и прозвали Импиваара. Когда-то, мальчонкой, я слышал это предание, да забыл. Расскажи-ка нам, Аапо, чтоб скоротать эту длин-' ную ночь. 05111
Bottom
05112
Top
Aapo: Timo snores like a man; but let him sleep in peace; I ’11 tell it to you others. ААПО: Ох, как Тимо захрапел. Но пусть спит. Я вам расскажу предание. 05112
Bottom
05113
Top
The following tale of the Pale Maiden was now told by Aapo to his brothers. И Аапо рассказал братьям следующее предание о Бледнолицей деве. 05113
Bottom
05114
Top
In the caverns of this hill there once dwelt a horrible monster, the terror and death of all humans. The two great lusts and passions of his life were: to gaze on and finger his treasures in the deepest corners of the caverns, and to drink human blood, for which he thirsted greatly. But his power to use violence ended nine paces away from the hill, and so he was forced to use trickery on his excursions. He could change himself into anything he liked; and he was seen wandering around now in the form of a beautiful youth, now in the form of a lovely maiden, according to whether it was male or female blood he wanted. Many were overcome by the hellish delight of his glance, many gave up their lives in his fearsome caverns. In this way the monster tempted victims into his power. Давным-давно в пещерах этой горы, на страх и погибель людям, обитал злой гном. У него были две страсти: любоваться драгоценностями, которые он хранил в глубоких тайниках пещер, и пить человеческую кровь, которой он ненасытно жаждал. Но он имел силу над человеком не дальше девяти шагов от горы и потому во время своих похождений прибегал к коварству. Он был искусным оборотнем и мог превращаться в кого угодно. Его часто видели то в облике прекрасного юноши, то очаровательной девушки — смотря по тому, чьей крови он жаждал. Многих пленила красота его дьявольских глаз, многие простились с жизнью в его страшных пещерах. 05114
Bottom
05115
Top
It was a mild summer night. A youth sat on the green sward, embracing his beloved, who rested on his bosom like a glowing rose. This was their farewell embrace, for the youth had to go on a journey and leave the friend of his heart for a time. ”Maiden”, said the youth, ”1 leave you now, but hardly will a hundred suns have risen and set before I see you again.” And the maiden said: ”Not the sun in its setting ever casts so loving a farewell glance at its world as I to my lover when he departs, nor the rising flame of day glow with a delight like to that in my eyes when I hasten to meet you again. And all that the bright day can hold of my soul is my thought of you, and in the dim world of dreams I will walk with you.” Thus spoke the maiden. But the youth said: ”Sweetly you speak, but why does my soul scent evil? Maiden mine, let us swear eternal faithfulness to each other here under the face of Heaven.” And they swore a sacred oath, swore before God and Heaven, and the forests and fells listened breathless to their words. And when the day broke they embraced for the last time and parted. Away hastened the youth, but the maiden roamed for long alone in the forest’s twilight, remembering her beautiful lover. Была дивная летняя ночь. На зеленой лужайке, обнимая свою возлюбленную, сидел юноша. Как пылающая роза, покоилась дева на его груди. То было их прощальное объятие: юноша должен был отправиться в долгий путь и оставить свою подругу. «Любовь моя, — так говорил юноша, — я покидаю тебя, но не успеет солнце изойти и зайти сто раз, как я снова буду с тобой». А дева ответила: «Заходящее солнышко не кинет такого нежного прощального взора на мир, как я — своему милому на прощание, и лучи утренней зари не загорятся так ярко, как загорятся мои очи, когда я снова поспешу навстречу тебе. И как бы долог ни был день, я буду каждый миг думать о тебе, и ночами, в царстве сновидений, я буду всегда с тобой». Так сказала красавица, и юноша ей ответил: «Твои слова прекрасны. Но почему мое сердце чует беду? Любовь моя, поклянемся перед небом в вечной верности». И они дали священный обет перед небесами и господом богом. Леса и горы внимали им в полной тишине. Наступил рассвет, они обнялись последний раз и расстались. Юноша ушел, а дева еще долго бродила в одиночестве по сумрачному лесу, вспоминая прекрасного друга. 05115
Bottom
05116
Top
As she thus wanders in the dense forest, what marvellous being is this that comes forth to meet her? She sees a young man, noble as a prince and fair as that golden morning. In his hat a plume gleams and changes colour like a flame. From his shoulders hangs a cloak, blue as the sky and like the sky, spattered with stars. His doublet is white as snow; round his waist a purple belt is tied. He looks at the maiden and from his glance streams a flaming love, and his voice echoes blissfully as he says to her: ”Fear me not, sweet maid, for I am your friend and will grant you limitless joy if I may embrace you but once. I am a mighty man, treasure and jewels without end are mine, and I could purchase the whole of this world. Be my bride and I will take you to a splendid palace and seat you beside me on a shining throne.” This he said in an enticing tone and the maiden stood there dazed. She remembered the oath newly sworn and turned to go, but bent again towards the man, and a strange bewilderment possessed her mind. She turned towards the man, hiding her face with her hand as one who looks upon the sun; turned away, but looked once more upon the wondrous being. A mighty love shone thence to meet her, and suddenly the maiden sank into the prince’s arms. But away sped the prince with his prey, who lay in his arms as in a swoon. Over steep hills, across deep valleys, they fled without resting, and darker and darker grew the forest around them. The maiden’s heart beat uneasily and an anguished sweat ran down from her brow; for at last she noticed something beastlike, terrible, in the bewitching blaze of the creature’s eyes. She looked around her, and swiftly the gloomy spruce hurtled past them as her bearer sped on; she looked into the youth’s eyes and ghastly spasms shook her body, but a strange delight still gripped her soul. Вот она идет по густому сосновому бору. Но что за странное видение приближается к ней? Она видит юношу, благородного, как князь, и прекрасного, как золотое утро. Огнем пылают перья на его шляпе. На плечи накинут кафтан, голубой, как небо, и, как небо, усеянный сверкающими звездами. Его рубашка бела как снег, и стаи опоясан пурпурным поясом. Он смотрит на девушку, и взгляд его пылает любовью, и нежно звучит его голос, когда он говорит ей: «Не бойся меня, красавица, я твой друг и принесу тебе большое счастье, если позволишь хоть раз обнять тебя. Я могущественный человек, неисчислимы мои сокровища и драгоценности, я мог бы купить весь мир. Стань моей возлюбленной, и я увезу тебя в чудесный замок и посажу рядом с собою на сверкающий трон». Так говорил он своим чарующим голосом, и в изумлении стояла дева. Она вспомнила недавнюю клятву и отшатнулась от незнакомца, но тут же снова склонилась к нему, и странное смятение вкралось ей в душу. Словно от знойного солнца закрыв рукою лицо, она снова повернулась к нему', опять отшатнулась и еще раз взглянула на дивное видение. Его глаза сияли восторгом. Й вдруг дева упала в объятия прекрасного князя. Он тотчас помчался прочь, а на руках у него, словно в беспамятстве, лежала жертва. Он бежал по крутым горам, по глубоким оврагам, и лес вокруг становился все темней. Трепетно забилось сердце девушки, холодный пот выступил на ее челе: она заметила что-то звериное, страшное в пылающем взоре спутника. Девушка оглянулась. Только мрачные ели мелькали по сторонам: так мчался похититель. Она взглянула в лицо юноши и вздрогнула от ужаса, хотя сердце и было полно дивного восторга. 05116
Bottom
05117
Top
They fared ever onward through the forests and at last saw a lofty hill pitted with dark caverns. And now, only a few paces from the hill, a horrible thing happened. The man in kingly attire suddenly became a hideous monster. Horns broke out upon his forehead, stiff bristles rustled on his neck, and the wretched maiden felt with pain his sharp claws at her breast. And there the hapless maiden shrieked, fought and struggled in her agony, but in vain. With an evil scream the monster dragged her to his deepest cave and sucked her blood to the very last drop. But now a miracle occurred: the life failed to leave the maiden’s limbs; bloodless, white as snow, she went on living, like a mournful spectre of death from the land beyond. The monster saw this with amazement and used both teeth and claws to the best of his power against his victim, but to no avail. At last he decided to keep her for ever at his side in the bowels of the hill. But what service could she do him? What profit could he draw from her presence there? He put her to clean his treasures and precious stones and to pile them unceasingly before him, for he never tired of looking at them. Так они мчались сквозь темные леса, и уже показалась высокая гора с мрачными пещерами. И когда они были в нескольких шагах от горы, случилось что-то ужасное: юноша в княжеских одеждах вдруг обратился в страшное чудовище. На его голове появились рога, на затылке зашуршала жесткая щетина, а на своей груди бедная девушка ощутила его острые когти. Несчастная закричала и заметалась в ужасе, стараясь вырваться, но все было напрасно. Дико вопя, гном затащил ее в самую глубокую пещеру и выпил ее кровь до последней капли. Но тут произошло чудо: душа не покинула девы, она осталась жива — бескровная, белоснежная, бу'дто печальный призрак из царства смерти. Гном в удивлении заметил это и изо всех сил принялся рвать ее когтями и зубами, но умертвить так и не смог. Тогда он решил навсегда оставить ее у себя, в вечной тьме подземелья. Но что она могла делать, какую пользу приносить злому духу? Он приказал девушке чистить его сокровища и драгоценные камни и без конца раскладывать их перед ним, потому что он никогда не уставал восхищаться ими. 05117
Bottom
05118
Top
So for years the pallid bloodless maiden lived imprisoned in the height. But at night she was seen standing in silent prayer on its summit. Who gave her this freedom ? Was it the power of Heaven? Through the nights, in storm, in rain and biting frost she stands on the brow of the hill, praying forgiveness for her sins. Bloodless, white as snow, like an image, so silent, motionless she stands, hands on breast, head bent down. Not once dares the wretched maiden lift her brow towards Heaven; but towards the church tower on the forest’s distant edge her eyes are ever turned. For a secret voice still breathes hope in her ear, though no more than a distant spark, a thousand leagues away, does this hope gleam to her. Thus she spends her nights on the hill, and never a plaint falls from her lips, nor does her bosom ever rise or fall in sighs. So wears the gloomy night, but at dawn she is snatched into the cavern by the pitiless monster. Проходят годы, а бледная, бескровная девушка все живет в горном заточении. По ночам, однако, можно увидеть, как она стоит на вершине горы и безмолвно молится. Кто же дал ей свободу? Всесильное небо? В бурю, в дождь, в трескучие морозы она простаивает ночи напролет на горной вершине и отмаливает свои грехи. Бескровная, белоснежная и неподвижная, как ста-туя, она стоит молча, с поникшей головой, сложив на груди руки. Но ни разу не осмелится несчастная поднять взор к небу. Туда, к церковной колокольне за дальними лесами, прикован ее взгляд, и какой-то таинственный голос неустанно нашептывает ей слова надежды, которая сияет, как далекая искра. Так коротает она свои ночи на горной вершине. Никогда с ее уст не сорвется жалоба, никогда не колыхнется от вздоха ее грудь. Проходит темная ночь, наступает рассвет, и безжалостный гном снова прячет ее в свои пещеры. 05118
Bottom
05119
Top
Scarce had a hundred suns lit up the world before the maiden’s lover returned merrily from his journey. But no sweet bride hastened to meet him. He asked where the fair one tarried, but no one could give him answer. He sought her everywhere by day and night, untiringly, but in vain; the maid had fled like the morning dew, leaving no trace. And at last hope left him; he forgot the joy of life, and walked yet a while on earth, a silent shadow. Until one flaming morning the light of his eyes was dimmed in the night of death. Не успело солнце сто раз осветить мир, как юноша^ возлюбленный девы, радостный возвратился домой. Но не кинулась ему навстречу прелестная девушка, не приветствовала его. Он спросил, куда скрылась его красавица, но никто не мог дать ответ. Он разыскивал ее повсюду дни и ночи, не зная усталости, но напрасно: дева исчезла без следа, словно утренняя роса. Он потерял всякую надежду, для него в жизни не было больше радости, и он бродил как тень. Однажды, когда уже занимался багряный рассвет, смерть затуманила его взор. 05119
Bottom
05120
Top
But the maiden lived through years of terrible length; the days in the monster’s cavern, ceaselessly cleaning and piling up treasures under her cruel warder’s eyes, the nights on the hill. Nor dare she raise her forehead to the heavens, but to the church tower on the forest’s distant rim her eyes are ever strained. She makes no plaint, nor does her bosom ever rise or fall in sighs. Долгие-долгие годы провела в заточении Бледнолицая дева: днем в пещерах гнома начищала она без конца сокровища и раскладывала их перед глазами своего мучителя, а ночью на горной вершине бескровная, белоснежная и неподвижная, как статуя, она молча стоит с поникшей головой, скрестив на груди руки. Не смеет она поднять взор к небу; к церковной колокольне за далекими лесами прикован ее взгляд. Ни жалоб, ни вздохов не слышно из уст молящейся девушки. 05120
Bottom
05121
Top
It is a light summer night. The maiden stands again on the hill, thinking of the time she has passed in cruel imprisonment; and a hundred years have gone by since she parted from her friend. Horror seizes her, her mind swoons and cold beads of sweat drop from her brow to the mossy ground as she pictures the length of those years. Then for the first time she dared to look up at the sky, and presently she saw a wondrous light approaching her like a star out of eternal distance. And it was no shooting star, but the transfigured youth, a gleaming sword in his hand. His face seemed deliciously familiar, and the maiden’s heart beat quicker, for now she recognized her former bridegroom. But why the sword? It filled the maid with dread, and in a faint voice she uttered: ”It this sword that ends at last my pain ? Here is my breast, young hero, strike with your gleaming sword and if you can, then grant me death, for which I have thirsted so long.” Thus she spoke on the hill; but the youth brought her, not death, but the divine breath of life, which moved already round her like a perfumed morning wind. With loving glance he folded her in his arms, kissed her, and soon the bloodless maiden felt a thin stream of blood rush like the fairest torrent through her veins; her cheek glowed like a cloud at dawn and joy shone from her white forehead. Resting her curly head on her bridegroom’s arm she looked up into the sunlit heights, purging her breast of a century’s pain in a sigh; and the youth’s fingers strayed in her curls, which fluttered prettily in the wind. Blissful was the hour of rescue and the morn of her day of deliverance. Birds warbled in the spruce on the sides of the mighty hill, and in the northeast rose the sun’s glowing rim. Like to that other morning when the friends had parted on the green sward was this morn. Светлая летняя ночь. Дева снова стоит на горе, вспо-’ миная годы, проведенные в мучительном заточении. Сто лет прошло с того дня, как она • рассталась с другом1 сердца. И когда она представляет себе, какими долгими были эти минувшие десятилетия, ее охватывает ужас, мысли путаются, на мшистую скалу падают- капли холодного пота. И вот она впервые осмелилась взглянуть на небо и заметила там дивный свет, точно падающая звезда приближалась к ней из бесконечной дали. И чем* ближе был этот свет, тем больше он преображался. Нет, то была не падающая звезда, а лучезарный юноша со сверкающим мечом в руке. Его лицо светилось чем-то знакомым, и сильно забилось сердце девы. Она узнала своего суженого. Но почему в его руке меч? Она терялась в догадках и слабым голосом промолвила: «Не этот ли меч положит конец моим страданиям? Вот, моя грудь, юноша, вонзи в нее свою блестящую сталь и. подари мне смерть, если можешь. Уже давно я жажду ее». Так сказала она. Но не смерть принес ей юноша, а вдохнул в нее жизнь, которая, как пленительное дуновение утреннего ветра, овеяла деву. И он с нежностью во взоре обнял ее, поцеловал, и она почувствовала, как в ней журчащим ручейком заструилась кровь; точно облако на утренней заре, запылали ее щеки, и радостью засветилось лицо. Она склонила голову на руки суженого и, взглянув на ясное небо, выдохнула из груди муки минувших десятилетий. И пальцы юноши нежно перебирали ее локоны, развевавшиеся на ветру. Дивен был этот миг искупления! В еловом бору на крутом склоне горы щебетали птицы, на востоке величественно всходило солнце. И это утро напомнило им другое утро, когда они на долгие годы простились друг с другом на зеленой лужайке. 05121
Bottom
05122
Top
But now the fierce monster, his bristles wrathfully erect, clambered up the hill to drag the maiden down to his pit. But hardly had he stretched his claws towards her, when the youth’s sword, swift as lightning, pierced his breast; and the black blood spouted on the hill. The maiden turned away her head at the sight and pressed her brow to the youth’s breast as the monster, with a fearful cry, gave up his life and rolled down the hill. Thus was the world delivered from a terrible scourge. But in the bright embrace of a silver cloud the youth and maiden were wafted into the sky. On her bridegroom’s knees the bride rested, and pressing her brow to his bosom, smiled happily. Through space they flew, and deep in the giddy depths the forest, hills and winding valleys were left behind. Until at last all faded from their sight as in a cloud of blue smoke. Вдруг гном, ощетинившись от ярости, вскарабкался на гору, чтобы снова увести деву в подземелье. Но едва он протянул к ней свои когти, как меч юноши, быстрый, точно молния, пронзил его грудь, и наземь брызнула черная кровь. В ужасе отвернулась дева, крепко прижалась к груди милого, а гном, дико взревев, испустил дух и покатился вниз по склону. Так был опасен мир от этого страшного чудовища. А юноша и дева неслись уже в сверкающих серебром облаках, поднимаясь в неведомую высь. Невеста отдыхала на коленях своего суженого и, склонившись к нему головой, счастливо улыбалась. Они улетели в небесную даль, и в глубокой бездне остались леса, горы и извилистые долины. Потом все исчезло из виду, словно окуталось голубой дымкой. 05122
Bottom
05123
Top
Such was the tale of the Pale Maiden told by Aapo to his brothers on that sleepless night in the turf-roofed hut on Impivaara clearing. Вот какое предание о Бледнолицей деве рассказал братьям Аапо в эту бессонную ночь, когда они лежали в крытой дерном хижине на поляне Импиваары. 05123
Bottom
05124
Top
Juhani: Here’s Timo waking just as our tale ends. ЮХАНИ: Вот и Тимо проснулся, когда преданию конец. 05124
Bottom
05125
Top
Timo: Why don’t you sleep in peace, boys? ТИМО: Отчего вы не спите, ребята? 05125
Bottom
05126
Top
Juhani: Here’s been a mighty telling of tales. Ay, that was the tale of the former maiden and the monster. ЮХАНИ: Мы тут побасенками забавляемся. Да, вот оно какое, предание. 05126
Bottom
05127
Top
Simeoni: But they say this awful monster still lives. Hunters have seen him; he has only one eye that shines in the dark like a glowing cinder. СИМЕОНИ: Но говорят, этот злой гном и нынче жив. Охотники видели его. У него всего-навсего один глаз — ночью сверкает, точно горящий уголек. 05127
Bottom
05128
Top
Juhani: What was it happened a few years ago to old man Kuokkala, now sleeping with the Lord? One spring, while he was out at the capercaillies’ mating-time and awaited the passing of midnight by his camp-fire on this clearing, he saw over there at the foot of the hill that same glow and heard a voice that kept on asking endlessly: ”Shall — I — chuck — it, shall — I — chuck — it?” It asked that many thousand times over, until the old man, one of the old sort whose heart didn’t start beating for any little thing, got mad at last and answered in a fierce voice: ”Chuck it then, you Devil!” ЮХАНИ: А вы послушайте, что приключилось несколько лет тому назад со старым дедом Куоккалой, с тем, что недавно отдал богу душу. Как-то весной он ходил на глухариные тока и вот на этой самой поляне коротал ночь у костра; и вдруг увидел там, у горы, блеск, и еще услышал голос, который беспрестанно вопрошал: «Швырнуть, что ли? Швырнуть, что ли?» Итак тысячи раз. А старик-то попался не из пугливых, еще старой закалки. Слушал, слушал, наконец обозлился и в сердцах ответил: «Швыряй, черт тебя побери!» 05128
Bottom
05129
Top
Timo: But ah! no more was needed. ТИМО: А тому больше ничего и не надо было. 05129
Bottom
05130
Top
Juhani: Tell us, Timo, what happened. ЮХАНИ: Да, расскажи-ка, Тимо, чем все это кончилось. 05130
Bottom
05131
Top
Timo: Why, in a minute a grinning skeleton came crashing on to the old man’s fire as though thrown by ten men and put out the blaze to the very last spark. But at that the old man snatched up his rifle and toddled off out of sight of the whole hill, although, as Juhani here said, he was one of the old sort whose heart didn’t start beating for every little thing. ТИМО: Не прошло и минуты, у костра появился, оскалив зубы, страшный скелет — так внезапно, точно его десять молодцов сюда швырнули, — и мигом погасил костер, до самой последней искорки. Старик живо схватил ружье и быстренько засеменил от этой горы, хотя и был не из пугливых, как сказал Юхани. 05131
Bottom
05132
Top
Simeoni: We’ve come to a very devils’ lair. СИМЕОНИ: Выходит, мы поселились во граде бесов и всякой нечисти? 05132
Bottom
05133
Top
Aapo: Here we have come and here we shall stay without Tear. Even if he were still alive, the monster is now very weak; that is shown by his behaviour towards old man Kuokkala. All he could do in his spite was to put out the fire, and even t hat only when the man gave him leave. His power was broken for ever by the young man’s sword. ААПО: Так вот и поселились, и нам нечего бояться. Если этот гном и жив еще, силы у него уже никакой нет. По тому видать, как он обошелся со стариком Куок-калой. Ведь в гневе своем он только огонь сумел потушить, да и то лишь с позволения самого старика. Нет уж, его силу навеки сломил меч того святого юноши. 05133
Bottom
05134
Top
Juhani: I can’t help feeling pity though for the maiden in (he bowels of the earth, a girl with that accursed bristle-neck. ЮХАНИ: Но девицу в темной пещере, с тем волосатым дьяволом, мне все-таки жаль. 05134
Bottom
05135
Top
Simeoni: Why didn’t she stand firm against temptation? СИМЕОНИ: А зачем она поддалась искушению? 05135
Bottom
05136
Top
Juhani: Oh, my son, don’t say that! How would it be, for instance, if in some flowery vale of peace a king’s daughter were to meet you, fair as a rose and flower, trip towards you in silks, ribbons and the smell of pomades, in glittering golden frippery like a peacock; if a wench like that met you and wanted to cuddle and kiss you, how would it be with your miserable heart? I ask you, Simeoni? ЮХАНИ: Э, брат, не говори! Что было бы с тобой, если б тебе повстречалась, к примеру, королевна, красивая, будто роза, вся в шелках и золотых одеждах, точно пава, и от нее так и несло бы помадой? И вдруг такая красотка подкатила бы к тебе и захотела бы тебя обнять и расцеловать — что бы тогда сталось с твоим бедным сердцем? Ответь мне, Симеони. 05136
Bottom
05137
Top
Simeoni: I’d pray for strength in belief. СИМЕОНИ: Я б призвал бога на помощь. 05137
Bottom
05138
Top
Juhani: Hm. ЮХАНИ: Гм... 05138
Bottom
05139
Top
Timo: I wouldn’t let her come cuddling me and still less lip-smacking. Keep away from me, I’d say, keep, you jade, at a distance, or I’ll fetch a stick from yonder thicket and lay it on until your back is mottled tomorrow worse than a lady-bird’s wing. That’s what I’d do without any mercy. It’d show her. ТИМО: Я бы не позволил ей обнять себя и того меньше— поцеловать. «Не прикасайся ко мне, — сказал бы н, — держись подальше, нечистая сила, не то выхвачу корягу и так отдубашу, что завтра твоя спина будет пестрее крыла горихвостки». Вот как бы я сделал безо всякой жалости. И поделом ей. 05139
Bottom
05140
Top
Juhani: Oh little brother! I believe you would talk differently if you had looked around you a little more in this world, if you had been, for instance, in Turku Town. That’s what I did when I drove the bulls there from Viertola Manor. I saw more than one thing to wonder at there, saw how pomp and glitter can turn the heads of sons of men. Ah me, ah rowdy village, ah wordly life indeed! There rattles a carriage, here another, and in them sit the most fly-away fools with whiskery faces, and girls like porcelain dolls, spreading far around them a thick scent of costly oils and ointments. But look yonder! Help and save me! There, all in gilded feathers, minces a real jewel of a madam or miss, whatever she be. See her neck! White as curdled milk, cheeks red as the plague, and the eyes in her head burn like two bonfires in daylight as a true rapscallion of a lad sails up to her in a hat, shiny black tails, and peeps — well, may the Devil himself take you! — peeps at her through a square bit of glass that gleams in the rascal’s left eye. But now — by the Seven Smiths ! — now they bob and bow on both sides, and see the woman purse up her mouth to a real strawberry of a mouth and twitter like a swallow on a sunlit roof, and the nob before her wag his hand and his tail, wave his hat and scrape his foot till the paving strikes sparks; ah, that was a game for you. Oh jays that you are, thinks I to myself, a bit of a boy, standing here at the street corner, a bunch of raw hides on my shoulder and staring mouth agape at this twittering. ЮХАНИ: Э, брат мой! Думаю, ты заговорил бы совсем иначе, если б повидал больше свет — побывал бы, например, в городе Турку. А я там был, когда гнал быков из имения Виэртола. И немало повидал там чудес. Насмотрелся, как щегольство да роскошь могут вскружить людям головы. О вы, падшие веси, о суета сует! Оттуда громыхают кареты, отсюда громыхают кареты, а в каретах восседают усатые шуты и девицы, точно фарфоровые куклы, и вокруг пахнет дорогими маслами и помадами. Но взгляните-ка туда! Боже спаси! Там семенит в золотом оперении настоящая мамзель или фрёкен, кто ее разберет. Посмотрите-ка на ее шею! Белая, будто парное молоко; на щеках—румянец, а глаза горят, точно два костра, — и все потому, что навстречу ей спешит щеголь в шляпе, в блестящем черном фраке да щур... — эх, забери тебя нечистая сила!—щурит на нее левый глаз, а в него вставлено четырехугольное стеклышко. И теперь — вот потеха-то! — как они раскланиваются и приседают друг перед другом: самка даже губки подбирает, точно земляничкой лакомится, и щебечет, будто ласточка на солнечной крыше, а щеголь машет перед нею ручкой и своим хвостиком, потом еще шляпой, и до того шаркает ножкой, что даже искры высекает из мостовой. Вот была потеха! А я, мальчонка, стою на углу со связкой сырых кож на плече, ухмыляюсь про себя и думаю, глядя на этот тетеревиный ток: «Эх вы, сороки!» 05140
Bottom
05141
Top
Tuomas: Gentlefolk are fools. ТУОМАС: Господа и впрямь шуты. 05141
Bottom
05142
Top
Timo: And childish as milk-chinned brats. So they eat, too, with rags over their chests and without — dog take me — knowing enough to lick their spoons clean when they rise from table; that I have seen with my own eyes to my great surprise. ТИМО: И ребячливы, точно младенцы. И едят они с тряпицей под подбородком, а пообедавши, пес их возьми, даже ложки не умеют облизать. Я собственными глазами видел это и страшно удивился. 05142
Bottom
05143
Top
Simeoni: But at tricking and cheating a farmer they are man enough. СИМЕОНИ: Зато надувать и драть семь шкур с крестьянина—это они молодцы. 05143
Bottom
05144
Top
Juhani: True. Among gentlefolk there is much that is womanish and silly, that I saw on my trip to Turku. But look you, when a simpering wench like that, in real scented oils and flying laces, comes near, it’s not to say that the heart of a son of man doesn’t begin to flutter. Ay, boys, the lusts of this world tempt strongly, that I noticed on my trip to Turku. And I say once again, that my heart bleeds for the maiden on yonder height. It was time for her to be saved from Hell and to sail with her friend to a haven of peace, to which may God help us also in His time. In this hope let’s try to sleep now. There’s still another marvellous tale about this hill, but it can keep for the present and let’s all try to sleep. Go, however, Simeoni, and cover the glowing cinders with ashes, so that I needn’t sit tinkling my fire-irons and waving a bunch of hay tomorrow, but can begin at once hammering at the end of a log like a redcrested woodpecker. Go now. ЮХАНИ: Да, в господском мире немало потешного, это я в Турку заметил. А все-таки попадись нам навстречу этакая расфуфыренная и надушенная красотка и поверти она юбками — небось затрепещет у парня сердце. Да, да, ребята! Велики мирские соблазны, это я еще в Турку приметил. И потому еще раз скажу: мне жаль ту девку на горе. Уж пора ей было спастись из ада и вместе с милым дружком причалить к мирной пристани, куда дай бог и нам попасть в свое время. А теперь, с этой надеждой в душе, давайте-ка попробуем уснуть. Правда, об этой горе есть еще одно необыкновенное предание, но оставим его до другого раза и ляжем спать. Симеони, сходи-ка, накрой угли золой, чтобы мне утром не маяться с огнивом и не размахивать пучком сена, а сразу же приняться за бревно и постукивать, точно дятел. Поди же. 05144
Bottom
05145
Top
Simeoni went to do Juhani’s bidding, but came quickly back with hair erect and eyes starting out of his head. Stut-teringly he uttered something about a strange burning eye out there near the cart. At that the others too were startled, and bidding God to bless them body and soul they went out of the hut in a group; and their hair resembled a wind-gathered tangle in the crown of a birch. Motionless, silent as statues they stood, staring in the direction shown by Simeoni’s pointing finger. Without blinking they stared, and saw beyond mistake a weird gleam near the cart, which sometimes, disappeared, but soon showed itself again. They might have deemed it the lone eye of their horse Valko, only no whiteness loomed around it, but rather something black, and there was no sound of the bell. Pondering thus, the brothers stood without moving; but at last Tuomas said in a somewhat stern tone: Симеони вышел исполнить приказание Юхани, но тотчас же вернулся, волосы дыбом и глаза навыкат. Заикаясь, он бормотал о каком-то странном, горящем глазе возле телеги. Остальные тоже испугались и, доверивши господу свое тело и душу, вышли из землянки; они стояли в оцепенении, точно столбы, и вглядывались в темноту, туда, куда Симеони показывал пальцем. Они и в самом деле заметили за телегой странный блеск, то исчезавший, то вновь появлявшийся. Братья, пожалуй, приняли бы его за единственный глаз своей кобылки, но там ничего не белело — напротив, виднелось что-то черное, да и колокольчик не позвякивал. Братья терялись в догадках и не смели шевельнуться. Но вот Туомас сердито крикнул: 05145
Bottom
05146
Top
Tuomas: What do you want? [ТУОМАС:]— Чего тебе надо? 05146
Bottom
05147
Top
Juhani: For God’s sake don’t talk so high and mighty to him. It’s him! What shall we do now, brothers? It’s him! What shall we say to him ? ЮХАНИ: Ради бога, не дерзи ему. Это он! Что же нам делать теперь, братцы? Это он! Что ему сказать? 05147
Bottom
05148
Top
Aapo: I surely don’t know. ААПО: Хоть убей, не знаю. 05148
Bottom
05149
Top
Timo: Now a verse of a hymn would do good. ТИМО: Сейчас бы в самый раз спеть стих из псалма. 05149
Bottom
05150
Top
Juhani: Doesn’t one of us know a single prayer by heart? Pray, dear brothers, out with something in God’s name, whatever comes into your heads, without any bothering about suiting the text to the occasion. Read the Home Baptism Service, brothers dear, if you know nothing else. ЮХАНИ: Неужто никто из нас не помнит ни одной молитвы? Помолитесь, дорогие братья, выложите с богом все, что только помните, что только в голову взбредет, и меньше всего думайте, к месту это или не к месту. Прочтите хоть ту молитву, какую читают при срочном крещении. 05150
Bottom
05151
Top
Timo: l’ve known one and another passage of the hymnbook in my time, but now it’s as though a fearful prop were holding up the door of my brain. ТИМО: Я что-то знал из духовного песенника, но теперь мне ничего не выудить из своей памяти, словно на нее замок повесили. 05151
Bottom
05152
Top
Simeoni: The spirit won’t allow you to speak, any more than he will me. СИМЕОНИ: Это привидение не позволит говорить пи тебе, ни мне. 05152
Bottom
05153
Top
Timo: Ay, he won’t allow me. ТИМО: Не иначе. 05153
Bottom
05154
Top
Juhani: This is terrible! ЮХАНИ: Ужас! 05154
Bottom
05155
Top
Aapo: Terrible! ААПО: Ужас! 05155
Bottom
05156
Top
Timo: Truly terrible! ТИМО: Воистину ужас! 05156
Bottom
05157
Top
Juhani: What can we do? Ю хан и. Что делать? 05157
Bottom
05158
Top
Tuomas: A firm stance is best, I believe. Let us ask him who he is and what he wants. ТУОМАС: Всего лучше, по-моему, не робеть. Давайте спросим у него, кто он и что ему надо. 05158
Bottom
05159
Top
Juhani: Let me ask him. Who are you? Who are you? Who are you and what do want of us? — Not a word in answer. ЮХАНИ: А ну-ка, я спрошу. Кто ты? Кто ты такой? Кто ты и чего ты хочешь от нас? Ни звука в ответ. 05159
Bottom
05160
Top
Lauri: Lay hold of embers. ЛАУРИ: Возьмем-ка в руки головни. 05160
Bottom
05161
Top
Juhani: We’ll lay hold of embers from the fire and baste you to a turn unless you say your name, your family and your errand. / ЮХАНИ: Мы возьмем головни и сделаем из тебя жаркое, если не скажешь своего имени, роду-племени и зачем к нам пожаловал. 05161
Bottom
05162
Top
Lauri: No, I meant let’s grab the embers at once. ЛАУРИ: Да не то! Я говорю, что надо швырнуть в него головней. 05162
Bottom
05163
Top
Juhani: If we dared. ЮХАНИ: Кабы осмелиться... 05163
Bottom
05164
Top
Tuomas: One death we owe to the Lord. ТУОМАС: Э, двум смертям не бывать! 05164
Bottom
05165
Top
Juhani: Ay, we owe the Lord one death! Embers in fist, boys! ЮХАНИ: Да, да, и одной не миновать! Хватайте головни, ребята! 05165
Bottom
05166
Top
Soon they stood in a row, burning brands for weapons in their hands. Foremost stood Juhani, his eyes round as an owl’s, staring at the eye behind the cart, which with a fine glow stared back at him. So stood the brothers with their fiery weapons on the nightly clearing; and a lapwing cried from the mountain spruce, the dismal wilds below them breathed heavily, and dark clouds covered the arch of the sky. И они выстроились в ряд с пылающими головнями в руках. Впереди стоял Юхани с круглыми, как у филина, глазами, которые он не сводил с огненной точки за телегой, а точка взирала на него. Так стояли братья на ночной поляне с искрометным оружием в руках; а на горных елях кричал филин, внизу шумел темный лес, и небосвод был затянут тучами. 05166
Bottom
05167
Top
Juhani: When I say ”Now, boys!” let the brands rain from our fists on to the devil’s neck. ЮХАНИ: Как только я скомандую: «Давай, ребята!»— сразу швыряйте головни в этого дьявола! 05167
Bottom
05168
Top
Simeoni: Let us try again to see if we can talk to it first. СИМЕОНИ: Испробуем-ка еще заклинания. 05168
Bottom
05169
Top
Juhani: Well thought! Let’s try a little talking first. But what shall I say to him? Whisper to me, Simeoni, for I myself am oddly stupid just now. But whisper the words to me and I ’11 cast them in his face until the forest echoes. ЮХАНИ: Верно! Сперва заклинания. Но что же ему сказать? Шепни-ка мне, Симеони, на ухо, а то сам я сейчас немного отупел. Ты мне подскажешь слова, а я их так выпалю, что лес загудит. 05169
Bottom
05170
Top
Simeoni: Note then what I say. Here we stand. СИМЕОНИ: Так слушай: Мы стоим тут... 05170
Bottom
05171
Top
Juhani: Here we stand! ЮХАНИ: Мы стоим тут! 05171
Bottom
05172
Top
Simeoni: Like heroes of the Faith, with flaming swords in our hands! СИМЕОНИ: Как мученики за веру, с огненными мечами в руках... 05172
Bottom
05173
Top
Juhani: Like heroes of the Faith, with flaming swords in our hands! ЮХАНИ: Как мученики за веру, с огненными мечами в руках! 05173
Bottom
05174
Top
Simeoni: Go your way. СИМЕОНИ: Убирайся восвояси. 05174
Bottom
05175
Top
Juhani: Go to your Hell! ЮХАНИ: Убирайся в свой ад! 05175
Bottom
05176
Top
Simeoni: We are baptized Christians, warriors of the Lord. СИМЕОНИ: Мы крещеные христиане, божьи воины..* 05176
Bottom
05177
Top
Juhani: We are baptized Christians, warriors of the Lord, Christ’s soldiers! ЮХАНИ: Мы крещеные христиане, божьи воины, Христовы солдаты! 05177
Bottom
05178
Top
Simeoni: Even though we cannot read. СИМЕОНИ: И хоть мы и читать не умеем... 05178
Bottom
05179
Top
Juhani: Even though we cannot read. ЮХАНИ: И хоть мы и читать не умеем! 05179
Bottom
05180
Top
Simeoni : But believe notwithstanding. СИМЕОНИ: Но в бога все-таки веруем... 05180
Bottom
05181
Top
Juhani: But believe notwithstanding and trust firmly in it. ЮХАНИ: Но в бога все-таки веруем и твердо на него уповаем! 05181
Bottom
05182
Top
Simeoni: Go now. С и м ео н и. А теперь уходи... 05182
Bottom
05183
Top
Juhani: Go now! ЮХАНИ: А теперь уходи! 05183
Bottom
05184
Top
Simeoni: Soon the cock crows. СИМЕОНИ: Скоро петух запоет... 05184
Bottom
05185
Top
Juhani: Soon the cock crows! ЮХАНИ: Скоро петух запоет! 05185
Bottom
05186
Top
Simeoni: Proclaiming the light of the Lord. СИМЕОНИ: И возвестит новый божий день... 05186
Bottom
05187
Top
Juhani: Proclaiming the light of the Lord Zebaoth! ЮХАНИ: И возвестит день бога Саваофа! 05187
Bottom
05188
Top
Simeoni: But he doesn’t seem to take any notice. СИМЕОНИ: А он и в ус не дует. 05188
Bottom
05189
Top
Juhani: But he doesn’t seem to... Ay, he doesn’t care (hough I bawl at him with the tongue of angels. May the Lord bless us, boys, for there’s nothing left but to — Now, boys! ЮХАНИ: А он и в ус не ду... Вот, вот, ему и дела нет, хотя бы я ангелом пел. Да благословит нас господь, братья! Ничего не поделаешь — давай, ребята! 05189
Bottom
05190
Top
At that each threw his burning brand at the apparition, which, with the speed of lightning, dashed off at a run with a thunder of four hoofs, and the glowing cinders on its back flashed for long as it cleft the darkness. It fled the fiery skirmish, until, having reached the clearing’s edge, it dared at last to stop, blowing once or twice noisily. And the brothers’ ghost, the awe-inspiring monster, proved after all to be their one-eyed horse, which had lost for the time its whitish colour in the black mudpools of the swamp, into which it had probably strayed and there splashed despairingly before regaining dry land. There, too, in its struggles it had loosened the bell from its neck, a matter which had greatly helped to bewilder the brothers. This was the eye that had gleamed in the darkness behind the cart, as many an animal’s eye can glow in the dark. But only after a moment or two had passed, and even then with caution, did the brothers dare to approach Valko and finally establish their error. They returned with wrathful faces to their hut, and at last as the night paled each lay in untroubled sleep. Тут они все разом бросили головни в привидение, и оно стремглав помчалось от них, стуча копытами; долго на его спине сверкали в ночной тьме пылающие угли. Вырвавшись из огненного вихря и домчавшись до края поляны, оно осмелилось наконец остановиться и пронзительно заржало. Устрашившее братьев чудовище оказалось все-таки их одноглазой Валко, которая, провалившись в темную болотную жижу и вволю побарахтавшись в ней, временно утратила свой белый цвет. Она потеряла колокольчик, чем окончательно сбила с толку братьев. В ночном мраке за телегой сверкал именно ее'единственный глаз. Только погодя, и то с опаской, отважились братья подойти к Валко, чтоб убедиться в своей ошибке. Раздосадованные, вернулись они в землянку. И когда забрезжил рассвет, все наконец уснули крепким сном. 05190
Bottom

Chapter 06 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
06001
Top
It was ready at last, the brothers’ cabin. Thirty feet was its length and eighteen its breadth; one gable looked eastward, the other westward. Entering through the door at the cabin’s eastern end, you had on your right a large stove, on your left a manger, built for Valko’s use in the winter. From the threshold, almost to the middle of the room, a carpet of spruce branches hid the naked earth, but at the back of the room a stout floor had been made of broad planks and above this a roomy gallery, for the new cabin was to serve the brothers both as dwelling-place and sauna. About twenty paces from the house stood the store-room, built of small, round spruce-logs. Изба братьев была наконец готова. Длиной в пять сажен, шириной — в три. Одной узкой стеной она смотрела на восток, другой — на запад. Войдя в дверь, справа увидишь ггечъ-каменку, слева — стойло, сооруженное на зиму для Валко. От порога почти до середины избы пол был земляной, покрытый хвоей, а на другой половине он был настлан из крепких досок. Над ним братья устроили просторный полок, потому что новая изба служила им и жильем и баней. Шагах в двадцати от избы стоял амбар, срубленный из тонких неотесанных елей. 06001
Bottom
06002
Top
The brothers had thus a fine shelter against rain, storm and the frosts of winter, and an extra room for their provisions. And now they could devote all their energy to hunting and all the divers forms of trapping. And then for the capercaillies, heath-grouse and partridges, hares, squirrels and stouthearted badgers, and the wild duck and fish in Lake Ilvesjärvi, death was near. Then the endless spruce-woods rang with the barking of the aroused Killi and Kiiski and the crashing of guns. The brother’s guns felled too, now and again, a bushy-pelted bear; but the proper time for hunting bears had not yet come. Теперь братья имели надежную защиту от дождя, ненастья и зимней стужи, а также и амбар для хранения снеди, и могли целыми днями охотиться или ловить рыбу. Гибель грозила глухарям, тетеревам и рябчикам, зайцам, белкам и мрачным барсукам, уткам, а также рыбам в Ильвесъярви. Горы и глухие леса гулко отвечали на звонкий лай Килли и Кийски и ружейные выстрелы. Подчас пуля братьев валила и косматого, однако пора настоящей охоты на медведей еще не наступила. 06002
Bottom
06003
Top
Came autumn with its frosty nights, and the grasshoppers, frogs and lizards died or fled to their deep hiding-places, and it was now time to trap the fox with shinning irons; this art the brothers had learned from their father. Many a quickfooted Reynard then paid with his fine fur for a dainty titbit or two. Hares are known to tread paths in the soft snow of the forest, and across these paths the brothers stretched hundreds of brass-wire snares, to the doom of many a white-furred denizen of the woods. They built as well a fine wolf-trap on the clearing’s eastern edge. To catch wolves, they also dug a pit, enormously deep, some distance from the cabin on a dry sandy patch. A meaty joint tempted many a hungry wolf into the strong trap; and then, when the brothers saw their helpless prey, a din and crashing would arise in the trap on a dark autumn night. One of the brothers would stand on a fence post, seeking, gun in hand, to fell the coarse-haired brute with a bullet; at his side another held a light, a blazing torch of resinous wood. The others helped Killi and Kiiski to drive the sombre-visaged, grinning beasts out of the bushes, flashing their resinous firebrands now here, now there. Great was the tumult, with the shouting of the men, the raging of the hounds and the firing of guns, the forest and Impivaara’s pitted side rattled untiringly. Thus they would struggle; the snow would become stained, reddened more and more, fly around in a thousand directions, until the last wolf lay bleeding on the ground. And then the flaying of their prey provided work for the brothers; yet this labour was exceedingly pleasant to them. Into the pit, too, on the clearing’s western edge, hastened more than one slant-eyed wolf. Пришла осень с ночными заморозками. Кузнечики, ящерицы, лягушки либо погибли, либо скрылись в глубокие убежища. Подошло время ловить лисиц капканами. Этому искусству братья научились у покойного родителя. Немало быстроногих Микко поплатились своей пушистой шкуркой из-за лакомого кусочка. Зайцы обычно протаптывают в лесу дорожки в рыхлом снегу, и братья расставили на них сотни медных силков на ' погибель многим обладателям белых шубок. В заросшем кустарником овраге у восточной окраины поляны они устроили большой волчий загон, а на сухом песчаном склоне недалеко от избы выкопали глубокую волчью яму. Не одного голодного волка соблазнила приманка, и когда братья убеждались, что добыча попала в загон, в овраге средь темной осенней ночи поднимался шум и треск. Один из братьев обычно становился с ружьем в руках возле изгороди, готовый не мешкая уложить серого пулей, другой стоял рядом и светил ему пылающим смолистым суком. А остальные, рыская в кустарнике с факелами в руках, помогали Килли и Кийски выгонять разъяренных зверей. Воздух наполнялся криком, визгом собак и ружейной пальбой, а в ответ беспрерывно грохотали лес и изрытая пещерами стена Импиваары. Схватка продолжалась до тех пор, пока все истекающие кровью хищники не валялись на истоптанном снегу. Тогда братья начинали сдирать шкуры, и хлопот было немало, но эта работа братьям была по душе. Случалось, что волки попадали и в яму у западной окраины поляны. 06003
Bottom
06005
Top
It happened once that early in the morning, while the others still slept, Timo set out to examine the baited pit, whose halffallen covering awakened hopes in him already at a distance. And having reached the pit, his joyful eye preceived indeed a grey object in the depths, a mighty wolf, which, with its muzzle pressed to the earth, lay motionless, peering up at the man. What did Timo now decide to do? Why, to kill the wolf singlehanded, and then, to the amazement of the others, enter the cabin with his hairy burden slung across his shoulder. Putting the idea into action, he fetched the ladder from the cabin wall, lowered it cautiously into the pit, and with a heavy mallet in his hand stepped down the rungs, meaning to smash the brute’s skull. For long he smote around him with his club, his teeth clenched, but always at the empty air. The wolf’s head darted nimbly right or left each time he brought down his clumsy weapon. At last he lost his club to the wolf, and could then think of nothing better than to climb up again and hurry to the cabin to report his find. Как-то раз на рассвете, когда все еще спали, Тимо отправился проверить волчью яму и уже издали увидел наполовину провалившийся настил. Подойдя к самому ее краю, Тимо, к великой своей радости, заметил в глубине что-то серое; уткнувшись мордой в землю, там неподвижно лежал огромный волк и не сводил глаз с человека. И тут Тимо вздумал расправиться со зверем в одиночку, чтобы всем на удивление войти в избу с мохнатой ношей за плечами. Он тут же приступил к делу: сходил за стоявшей у избы лестницей, осторожно спустил ее в яму и вскоре и сам был уже там с увесистой дубиной в руках, намереваясь раздробить хищнику череп. Стиснув зубы, он долго размахивал своей дубинкой, но все без толку. При каждом его ударе волк проворно поворачивал голову то вправо, то влево. А тут еще дубинка вылетела у Тимо из рук, упав возле волка, и Тимо ничего больше не оставалось, как выбраться из ямы и бежать в избу, чтобы сообщить братьям о случившемся. 06005
Bottom
06006
Top
The brothers soon emerged, furnished with staves, ropes and nooses, to seize their prey. But when they reached the pit, it was empty. Up the ladder, which Timo had left behind him in the pit, their wolf had climbed neatly to safety and swiftly departed, thanking his good fortune. This the brothers at once perceived, and, cursing and grinding their teeth, sought with enraged glance for Timo; but he was no longer present. He was already in full flight at the forest’s edge, where the pines soon hid him from view. He felt that it was unwise to stay and argue the matter. But the others howled after him, lists aloft, promising to crush him to a jelly from brow to heels, if he still dared to open the cabin door. So threatening, they left the pit ill-tempered and angry and went back to the cabin. Meanwhile Timo wandered, a fugitive, in the forest, and soon the brothers began to regret their behaviour towards him, perceiving that the mischance was due more to his stupidity than to any evil intention. And so, already before evening, Juhani climbed to Impivaara’s summit, and shouting in his mighty voice to all points of the compass, called Timo, assuring him on oath that he need not fear to return at once. He went on shouting, and after a time Timo returned, glowering angrily and rolling his eyes. Without a word he undressed, dropped down on his bed, and soon snored in deepest slumber. Братья, вооруженные копьями, веревками и петлями, поспешили за добычей. Однако, придя к яме, они нашли ее пустой. По той самой лестнице, которую Тимо оставил в яме, волк выбрался наверх и, поблагодарив судьбу, дал тягу. Братья тотчас же сообразили, в чем дело, и, бранясь и скрежеща зубами, стали искать Тимо. Но не тут-то было — Тимо бежал уже у опушки леса и вскоре скрылся в сосновом бору. Он понимал, что с братьями теперь разговоры плохи. А братья кричали ему вслед и грозили кулаками, обещая не оставить на нем живого места, пусть только он посмеет сунуться в избу. С этими угрозами разгневанные братья оставили яму и вернулись домой. А беглец Тимо бродил по лесу. Скоро братьями овладело раскаяние, они поняли, что виной всему была его глупость, а не злой умысел. И потому Юхани еще до наступления вечера поднялся на вершину Импиваары и своим громоподобным голосом принялся кричать на все четыре стороны. Он клялся и божился, что Тимо совсем нечего бояться и он сейчас же может вернуться домой. Долго кричал Юхани, и наконец Тимо действительно вернулся, сопя н кидая исподлобья угрюмые взгляды. Не промолвив ни « лова, он разделся, лег в постель и уже через минуту храпел. 06006
Bottom
06007
Top
Later came, the best time for catching bears. Then the brothers took their spears, rammed huge bullets into their rifles and set out to waken the prince of the woods, where he already lay dreaming in his dark chamber deep under the snow-covered spruce. And before their rifles fell many a heavy-jowled bear, as it flung out, enraged, from its peaceful couch. Then a sharp tussle would often arise, the snow would whirl around and become stained by the flowing blood as wounds were dealt on either side. So they would fight on until at last the shaggy beast lay still. But the brothers, having cheerily reached home with their burden, anointed their wounds with the salve compounded of spirits, salt, powder and brimstone. They spread this over their wounds, covering the whole with yellow-brown tar. Наконец наступила пора охоты на медведя. Захватив рогатины и зарядив отменными зарядами ружья, братья отправились будить лесного властелина, крепко спавшего в своей темной берлоге под заснеженными елями. Не одного медведя свалила пуля братьев, когда тот сердито вылезал из своего мирного убежища. Часто вспыхивала жестокая схватка, во все стороны летел снег, алея от льющейся крови, ибо у обеих сторон не было недостатка в ранах. А схватка не прекращалась, пока мохнатый лесной царь не валился замертво на снег. Радостные, братья возвращались с ношей домой и смазывали раны снадобьем из вина, соли, пороха и серы, а сверху покрывали их еще смолой. 06007
Bottom
06008
Top
Thus they garnered a living from the wilds and the thickets on the hills, filling their store-room with all kinds of game: wildfowl, hares, badgers and the flesh of bears. They had attended, too, to the winter provision of their old, faithful Valko. On the brink of the bog one saw a great hayrick, mown with sickles and roofed smoothly over, sufficient to tide over the winter. Nor had they forgotten to provide for the heating of their cabin during the cold period. A mighty stack of cord-wood stood near the storeroom and a high pile of resinous roots, like a heap of fantastic elk-horns, rose to the cabin’s eaves. Thus prepared they could look winter in its frosty beard unmoved. Так добывали братья пропитание, рыская по лесам и горным кустарникам и наполняя клеть разными запасами — птицей, зайцами, барсуками и медвежатиной. Позаботились они и о корме на зиму для своей старой верной Валко: возле болота вырос большой, ровно сметанный стог сжатого серпом сена, которого с лихвой должно было хватить на зиму. Не забыли они и о топливе для избы: у амбара была сложена высокая поленница дров, а возле избы высилась еще огромная, до самой крыши, груда смолистых пней с корнями, похожими на рога у лося злой старухи Хийси. С такими запасами братья могли смело встретить суровую зиму. 06008
Bottom
06009
Top
It is Christmas Eve. A thaw has set in, grey clouds cover the sky and the new-fallen snow covers the hills and valleys. A faint rustling is heard from the forest; the heath-grouse sups in a catkin-covered birch, a flock of wax-wing in a glowing rowan tree, and a magpie, greedy maiden of the woods, carries twigs for a foundation for her coming nest. In hut and glittering manor joy and peace prevail, and so it was in the brothers’ cabin on Impivaara clearing. Just outside the door is a load of straw, drawn by Valko from Viertola Manor to deck the floor in honour of Christmas, for even in the wilds the brothers would not forego that rustle of Christmas straw which was their most delightful memory from childhood’s days. Настал рождественский сочельник. На дворе стоит оттепель, небо затянуто серыми тучами, только что выпавший снег покрывает горы и долины. Из лесу доносится тихий шорох; тетерев сидит на ветке березы; стайка свиристелей поклевывает на рябине красные ягодки; сорока, любопытная дочь сосновых лесов, таскает веточки для своего будущего гнезда. И в бедной лачужке и в роскошных хоромах в этот вечер царят радость и покой; в избушке братьев на поляне Импиваары тоже царит покой. У самого входа стоит воз соломы, который они привезли из имения Виэртола, чтобы застелить в честь рождества пол. Братья и здесь не могли забыть шелеста рождественской соломы, самого радостного воспоминания их детских лет. 06009
Bottom
06010
Top
From the cabin the hiss of water on the oven’s heated stones is heard, and the slapping of soft bunches of birch twigs. The brothers are taking a hardy Christmas bath. And when at last the scorching steam-bath was over, they stepped down from the platform, dressed themselves and rested on the beams which lined the walls in place of benches. There they sat, exuding perspiration and puffing. A blazing shingle lit up the room; Valko champed oats at his manger, for his Christmas too had not been forgotten; dozing and yawning the cock sat on his rafter; Killi and Kiiski, chin on paw, slept near the oven, and on Juhani’s knee the old, water-grey Jukola cat lay purring. Из избы доносятся шипение раскаленной каменки н мягкие шлепки веников. Братья решили на славу попариться под рождество. Вдоволь побаловав себя жарким парком, они сходят вниз, одеваются и присаживаются отдохнуть на бревна, положенные вдоль стен вместо лавок. Они сидят, отдуваясь и обливаясь потом. В избе светит пылающая лучина. Валко в стойле похрустывает овсом: братья и для нее устроили праздник; дремлет на жердочке петух, у печи лежат Килли и Кийски, положив морды на лапы, а на коленях у Юхани мурлычет старый юколаский кот. 06010
Bottom
06011
Top
Timo and Simeoni began after a while to lay the supper; the others lifted in the sheaves. They opened the bindings and spread out the straw to the thickness of a span, but on the platform, where they usually spent their nights, they spread it thicker. Supper was ready at last: seven round loaves, two oaken trenchers of steaming bear-meat and a pail of beer stood on the table. The beer they had brewed themselves, carefully recollecting their mother’s methods of preparing the beverage. They had brewed it stronger, however, than ordinary peasant ale. Dark red it foamed in the pail; and if you were to swallow a mug of it, you would not fail to feel a slight dizziness in your brain. But now they all sit at table, enjoying (he meat and the foaming ale. Тимо и Симеони наконец принялись готовить ужин, а остальные — таскать в избу снопы соломы. Развязав их, братья расстелили солому по полу слоем с четверть аршина, а на полке, где они обычно коротали вечера и ночи, и того толще. Ужин скоро был готов: семь хлебов, дымящаяся медвежатина в двух дубовых мисках и жбан пива стояли на столе. Пиво братья сварили сами — они не забыли, как готовила этот напиток их покойная мать. Однако они сварили его чуть покрепче обычного крестьянского пива. Совсем темно-бурое, оно пенилось в жбане, и стоило выпить один лишь ковш, как в голове уже начинало мутиться. И вот братья сели за стол, чтобы отведать и мяса, и хлеба, и пенящегося пива. 06011
Bottom
06012
Top
Aapo: Eh, but there’s plenty of food piled up before us. ААПО: Угощения у нас хоть отбавляй. 06012
Bottom
06013
Top
Juhani: Let’s eat and drink, boys, for now it is Christmas, Christmas for all, for men and for beasts. Brother Timo, pour a little ale over Valko’s oats. That’s it, at least a whole mug. No stinginess this evening, but may each get his, the horse, the dogs and the cat, as well as Jukola’s merry brothers. The cock can sleep in peace and draw his rations tomorrow. Here’s for you, Killi and Kiiski, a huge bit of bear’s thigh, and here’s yours, poor pussy. But first shake hands, narrow-eyes! Look! And now both hands! Look at our cat’s tricks and admit (hat I’m a bit of a schoolmaster myself. He shakes hands already with both paws at once, and to do this he sits himself down like a solemn old man and shoves, the scamp, both fore-paws into my fist. Like that! ЮХАНИ: Ешь-пей, ребята, на то ведь и рождество. Всем рождество — и людям и скотинке. А ну-ка, братец Тимо, полей пивом овес в яслях. Вот так! От одного ковша не убудет. В такой вечер нечего скупиться, пусть псе получают свое — и лошадка, и собаки, и кот вместе ( веселыми братьями Юкола. А петушок пусть спокойно поспит, он свою долю получит завтра. Вот вам, Килли и Кийски, добрый кусок мяса, а вот и тебе, мой бедный кот. Но сперва, пучеглазый, подай лапку! Вот так! А теперь другую! Поглядите-ка, что наш кот выделы-пает, — небось сразу скажете, что и я могу кое-чему научить. Ишь ведь, уже обе лапки подает. Сидит важно, будто степенный дед, и лапки мне сует, проказник! Нот так! 06013
Bottom
06014
Top
Aapo: Well, what a joke. ААПО: Ох и шутник! 06014
Bottom
06015
Top
Tuomas: The things a man has to learn even in his old age. ТУОМАС: Чему только не приходится учиться на старости лет! 06015
Bottom
06016
Top
Juhani: It took some time to teach him, I can tell you. But 1 wouldn’t leave the lad in peace until he could thank teacher with both paws. Now he does it like a man, and schoolmaster’s paid. There’s a cat for you! Here! Get your teeth into this lump of bear. And Killi and Kiiski there. Ay, ay ! ”Cast a stone at a man, but not at his dog.” Right! But to this I would add: ”Cast a stone at Juhani Jukola but not at his cat.” ЮХАНИ: Не вдруг далась эта наука. Но я не отстал от плутишки, пока он обеими лапками не поблагодарил своего учителя. А теперь он совсем молодец, и учитель вознагражден сторицей. Вот это кот! На-ка, съешь кусочек медвежатины. А теперь и вам, Килли и Кийски. Вот, вот! Недаром говорится: лучше хозяина обижай, но не его собаку. Верно сказано! Я только хочу добавить: лучше обижай Юсси Юколу, но не его кота. 06016
Bottom
06017
Top
Eero: Help that beer-pail on over here, Juhani. ЭРО: Передай-ка, Юхани, пиво. 06017
Bottom
06018
Top
Juhani: It shall be given to you. Drink, brother, God’s creation, drink, for now it’s Christmas and there’s plenty in the storeroom. What is lacking with us here? What should we care if all the world were to burn to dust and ashes, except Impivaara and the lands around. Here we live in clover, on our own soil, without having to bother about ill-tempered neighbours. Here it is good for us to be. The forest is our meadow, our field, our mill and our eternal nest. ЮХАНИ: На, возьми. Пей, братец, пей, раб божий, раз теперь рождество и в клети не пусто. И чем нам здесь не житье? О чем тужить? Пусть хоть весь белый свет сгорит дотла, лишь бы Импиваара с окрестностями уцелела! Мы живем да поживаем сами по себе, и не надо нам кланяться злым людям. Хорошо нам здесь! Лес для нас — и луг, и иоле, и мельница, и дом на веки вечные. 06018
Bottom
06019
Top
Timo: And our meat-larder. ТИМО: И кладовая с мясом. 06019
Bottom
06020
Top
Juhani: Just so! It is good to be here! Thanks, Lauri, for the way you found for us to escape from the markets of the world. Here is freedom and peace. I ask once more: what would we care if golden flames were to burn down the whole of this world, if only the northern end of Jukola’s lands and its seven sons were saved. ЮХАНИ: Вот именно! Хорошо нам тут! Спасибо тебе, Лаури, что надоумил нас выбраться из мирской суеты. А тут вольная волюшка да покой. Еще раз спрашиваю: о чем нам тужить, пускай хоть весь свет сгорит в жарком огне, — лишь бы уцелела северная часть Юколы и семеро ее сыновей. 06020
Bottom
06021
Top
Timo: If a forest fire once started to lick up the world, it’s dust and ashes Jukola’s northern end would be too, and its seven sons into the bargain. ТИМО: Э, брат, дай только красному петушку разгуляться по белу свету, как от Юколы и ее семерых сыновей останется один пепел. 06021
Bottom
06022
Top
Juhani: That I well know. But listen, a man can think what he wants, think himself master of the whole world or a creeping dung-beetle. Look you, he can think God, devils, angels, all mankind and the beasts of the sea, air and land dead; think the world, Hell and Heaven vanished like a bunch of tow in a fire, and a darkness fallen in which no crowing cock ever greets God’s morn. So the thought of a man can fly down here, and who can cast nets in its path ? ЮХАНИ: Это я и без тебя знаю. Но ведь человек волен думать что угодно. Он может вообразить себя властелином мира или навозным жуком; или представить, как вдруг сгинут и бог, и дьявол, и ангелы, и весь род человеческий, все живые твари на земле, в воде и воздухе; или как исчезнут земля, небо и ад, будто комок пакли в огне, и настанет тьма беспросветная, и уж никогда больше петух не возвестит божьего дня. Вот как летает мысль человеческая, и кто бы мог расставить сети на ее пути? 06022
Bottom
06023
Top
Timo: Who knows the plan of the world? Not the child of man, who is daft and silly as a bleating goat. But it’s best to take the day as it comes, let it go as it goes, whether it lead to wealth or woe. We’re here and that’s all. ТИМО: А кому дано понять устройство мира? Только не смертному — он туп и глуп, как баран. И лучше всего принимать все как есть, пускай все идет своим путем, а там будь что будет. Будем себе поживать. 06023
Bottom
06024
Top
Juhani: What’s wrong with our being here ? What is lacking? ЮХАНИ: И чего нам не жить? Чего нам не хватает? 06024
Bottom
06025
Top
Timo: ”Not the grace of God nor bird’s milk.” The storeroom’s full and the cabin warm. Here too we can sprawl on straw. ТИМО: «Ни милости божьей, ни птичьего молока!» В амбаре полно снеди, а в избе тепло. Знай себе валяйся на соломе. 06025
Bottom
06026
Top
Juhani: Here we sprawl like bull-calves on rustling straw. We can bathe whenever we like, whenever the idea comes into our heads, and eat when we’re hungry. But now we are sated. So there’s nothing else for us to do but to bless our bellies and clear the table. ЮХАНИ: Вот, вот. Валяемся, как бычки на свежей подстилке. Париться можем, когда на ум взбредет, и поесть, когда захочется. Но сейчас мы как будто уж сыты. Остается только благословить себя и убирать со стола. 06026
Bottom
06027
Top
Simeoni: Wait till I’ve said grace and sung a verse of a hymn. СИМЕОНИ: Погодите, я прочту застольную молитву да спою псалом. 06027
Bottom
06028
Top
Juhani: Never mind this time. Why did you not do it before the meal? Go, Eero-boy, as the youngest, and draw ale from the cask. ЮХАНИ: Оставь до другого раза. Что ж ты до еды не прочел молитвы? А ну, Эро, ты моложе всех, сходи-ка нацеди пива из бочки. 06028
Bottom
06029
Top
Simeoni: Would you forbid a verse of a hymn in honour of Christmas Eve? СИМЕОНИ: Стало быть, ты не позволишь спеть псалом в честь рождества? 06029
Bottom
06030
Top
Juhani: We’re no singers, brother mine. Let us sing and pray in our hearts, which is after all the most pleasing offering to God. But here comes the pail again, bubbling and frothing like Kyrö Rapids. Ta, lad, ta! Here goes! Take a swig, brother Tuomas, a real man’s swig. ЮХАНИ: Какие, брат, из нас теперь певцы! Споем да помолимся каждый про себя, так будет угоднее богу. А вот и пиво опять тут. Пенится и шипит, как водопад Кюрё. Спасибо, братец! Ну-ка, Туомас, выпей, да не жалеючи. 06030
Bottom
06031
Top
Tuomas: I’ll soon do that. ТУОМАС: Я долго раздумывать не стану. 06031
Bottom
06032
Top
Juhani: That’s how a man drinks. A gulp like that will soon turn our throats into true choristers’ throats. ЮХАНИ: Вот так пьет настоящий мужчина! После этаких глотков мы споем не хуже кантора: 06032
Bottom
06033
Top
Well fared the men of olden days,
The wilds did not dismay ’em
Driftwood kept their fire ablaze,
Their ale the river gave ’em.
Не раз еловой чащи кров
Бывал жильем счастливым:
И для костров хватало дров,
И ров был полон пивом.
06033
Bottom
06039
Top
Just so. But now our drink is the brown juice of the barley, our l uci cordwood and resinous roots, and under us is a soft bolster of straw, a prime wrestling-mat fit for kings and emperors. A word, brother Tuomas. Brother Aapo once backed your power and strength as mightily greater than mine, but that I’d scarce like to believe. What if we were to try a throw? Let’s try! Именно так. Мы пьем бурое ячменное пиво, нас согревают жаркие дрова да смолистые пни, а под нами — мягкая солома, и на ней, пожалуй, не отказались бы испробовать свои силы даже короли или великие князья. Одно словечко, Туомас. Как-то Аапо уверял, что ты гораздо сильнее Юхани, но мне что-то не верится. Уж не схватиться ли нам, а? Попробуем? 06039
Bottom
06040
Top
Simeoni: Let us behave, and spare this shining straw until tomorrow at least. СИМЕОНИ: Да полно вам! Пожалейте свежую солому— хотя бы до завтрашнего дня. 06040
Bottom
06041
Top
Juhani: Now merriment is at its height, the ”eve is the height of the holiday”; and straw has got to turn to litter anyhow. Does the idea please Tuomas? ЮХАНИ: Веселью только теперь и разгораться. Ведь канун праздника всегда важнее самого праздника, а солома все равно пойдет на подстилку. Ну что, Туомас? 06041
Bottom
06042
Top
Tuomas: There’d be no harm in trying. ТУОМАС: Что ж, можно испробовать. 06042
Bottom
06043
Top
Juhani: Cross-buttock wrestling! ЮХАНИ: Будем бороться накрест? 06043
Bottom
06044
Top
Tuomas: I’m ready. ТУОМАС: Ладно. 06044
Bottom
06045
Top
Juhani: Let’s begin, let’s begin! ЮХАНИ: Давай начнем! 06045
Bottom
06046
Top
Aapo: Easy, lad! Let Tuomas get a firm grip of the waistband of your trousers. ААПО: Погоди, брат! Дай и 'Гуомасу взяться за пояс твоих штанов. 06046
Bottom
06047
Top
Juhani: He may, he may. ЮХАНИ: Пусть берется, пусть берется! 06047
Bottom
06048
Top
Eero: Juho, what are you grinning and rolling your eyes for, like a bull on a bench? Oh brother! See you do not bring shame on yourself. ЭРО: Отчего ты, Юхо, зубы скалишь да косишь глаза, будто бык перед плахой? Ох, брат мой! Смотри не осрамись. 06048
Bottom
06049
Top
Aapo: All clear. Whose is the first throw ? ААПО: Все как нельзя лучше. Кто же начнет? 06049
Bottom
06050
Top
Juhani: Let Tuomas have it. ЮХАНИ: Туомас. 06050
Bottom
06051
Top
Tuomas: Let the older brother have it. ТУОМАС: Нет уж, пусть старший брат. 06051
Bottom
06052
Top
Juhani: Stand firm then. ЮХАНИ: Ну, держись! 06052
Bottom
06053
Top
Tuomas: I’ll try. ТУОМАС: Постараюсь. 06053
Bottom
06054
Top
Juhani: Are you standing? ЮХАНИ: Устоишь ли? 06054
Bottom
06055
Top
Tuomas: I’ll try. ТУОМАС: Постараюсь. 06055
Bottom
06056
Top
Aapo: Hallelujah, boys! That’s the way, like that! You fight like heroes of the Faith. Juho wrestles and strains like Israel himself and ”Tuomas stands an oak unbending.” ААПО: Ну?, давай, ребята! Вот так, вот так! Вы боретесь, что божьи воины. У Юхо ухватка, как у самого Иакова, а Туомас стоит «дубом неподвижным». 06056
Bottom
06057
Top
Eero: ”Hearing Aapo’s gab unending.” But look at Juhani’s mouth, it’ll terrify you. Ah! if I were to thrust even a bar of steel between his teeth now — snap! It’d be in two like a shot. I’m terrified. I’m terrified! ЭРО: «Внемлет проповедям пышным Аапо — мудреца великого». Но каков Юхо? Узри и устрашись! Уф! Сунь ему теперь хоть стальную спицу в зубы — только хрясь! — и она тут же разломится пополам. Мне страшно, страшно! 06057
Bottom
06058
Top
Aapo: Only a bout between men. The very beams rise and fall beneath us. ААПО: Самая молодецкая схватка. Только половицы ходят ходуном. 06058
Bottom
06059
Top
Eero: Like the pedals of an organ; and Tuomas’s slippers plough the floor like heavy wooden ploughs. ЭРО: Будто педали органа. А Туомас, что лесная борона, бороздит ногами пол. 06059
Bottom
06060
Top
Aapo: It’s not with fingers of milk they’re stroking each other. Lord! If this bout were on yonder hill, their heelplates would strike sparks from the rock. ААПО: Это тебе, брат, не щелчок мизинцем. Эх, черт возьми! Ведись эта борьба вон там, на горе, подковы на каблуках высекали бы искры из скалы. 06060
Bottom
06061
Top
Eero: Real golden sparks would fly into the forest and there’d be a jolly forest-fire. But Tuomas still stands. ЭРО: А по лесу разлетались бы настоящие золотые звездочки, и все кругом запылало бы веселым пламенем. А Туомас все еще стоит. 06061
Bottom
06062
Top
Tuomas: Well, have you twisted to your content ? ТУОМАС: Ну, ты уже вдоволь попрыгал? 06062
Bottom
06063
Top
Juhani: Try a throw yourself. 10 х а и и. Вали теперь ты. 06063
Bottom
06064
Top
Tuomas: I'ii try. But now look out, for the floor’s going to whirl. ТУОМАС: Попробую. Берегись, не то пол завертится. 06064
Bottom
06065
Top
Eero: Remember, remember, Juho! ЭРО: Держись, Юхо! 06065
Bottom
06066
Top
Aapo: That was a throw. ААПО: Вот так бросок! 06066
Bottom
06067
Top
Eero: That was a swipe from ”Haman’s mallet,” a blow from "Heaven’s fiery hammer.” ЭРО: Хватил как поленом, как небесным молотом. 06067
Bottom
06068
Top
Timo: And there lies Juhani like a sack of malt. ТИМО: И Юхани лежит, будто мешок с солодом. 06068
Bottom
06069
Top
Eero: Poor Jussi-boy! ЭРО: Эх ты, Юсси-паренек! 06069
Bottom
06070
Top
Timo: ’Tis what he called himself when a little boy. ТИМО: Да, так он называл себя малышом. 06070
Bottom
06071
Top
Aapo: One ought to know however, how to throw a man. Remember, Tuomas, a human body is not made of iron, but of llesh and blood. ААПО: Но все же надо бы знать, как швырять парня. Не забывай, Туомас, что человек-то не железный, а из мяса да костей. 06071
Bottom
06072
Top
Timo: Ay, though it does wear trousers. ТИМО: Хотя и носит штаны. 06072
Bottom
06073
Top
Tuomas: Did I hurt you ? ТУОМАС: Я ушиб тебя? 06073
Bottom
06074
Top
Juhani: Look to yourself. 10 х а и и. Ты себя побереги! 06074
Bottom
06075
Top
Tuomas: Get up. ТУОМАС: Вставай же. 06075
Bottom
06076
Top
Juhani: I’ll get up and show you a man’s strength at pulling the bar. That’s the game for measuring strength. ЮХАНИ: И встану и еще покажу тебе молодецкую силу, только давай тягаться на палке. Тут-то мы померимся силой. 06076
Bottom
06077
Top
Tuomas: Eero, bring a stick from the corner. Here, Juhani. ТУОМАС: А ну-ка, Эро, подай палку из угла. Вот она, Юхани. 06077
Bottom
06078
Top
Juhani: Here I am. And now hind-paw against hind-paw and claws round the bar. ЮХАНИ: Я готов. А теперь сядем, подошвы к подошвам, и возьмемся за палку! 06078
Bottom
06079
Top
Aapo: When I yell, then pull, but without the smallest jerk. The bar over your toes, right above the toes, not an inch over on either side. Now, boys! ААПО: Как только я крикну, сразу же тяните, но чтобы без рывков. А палку держите посередине, как раз над пальцами ног, и ни дюйма в сторону. А ну, ребята! 06079
Bottom
06080
Top
Timo: Juho flies up like a chip. ТИМО: Ого! Юхо уже приподнимается, только кряхтит. 06080
Bottom
06081
Top
Aapo: Even pity wouldn’t help him there. ААПО: Тут молись не молись —все равно но поможет. 06081
Bottom
06082
Top
Juhani: Go and draw ale, Timo. ЮХАНИ: Поди нацеди пива, Тимо. 06082
Bottom
06083
Top
Timo: You’re limping, brother. ТИМО: Ты, братец, как будто прихрамываешь? 06083
Bottom
06084
Top
Juhani: Draw ale, you accursed lout! Do you hear me, or shall I clout your ear? ЮХАНИ: Иди цедить пиво, чертов сын! Слышишь? Или тебе захотелось оплеухи? 06084
Bottom
06085
Top
Tuomas: Did I hurt your foot? ТУОМАС: Никак я тебе ногу ушиб? 06085
Bottom
06086
Top
Juhani: Why worry about that? Look to your own foot. What does it matter if the heel did chance to come off my boot in the wrestling like a slice of turnip. But look to yourself, you. It seems you win at wrestling and pulling the bar, but let’s fight. ЮХАНИ: А тебе-то что? Ты лучше свои лапы побереги. Что из того, что в схватке слетел каблук? Отскочил, будто срезанная кожица у репы. А ты о себе беспокойся. В борьбе-то, видать, ты меня одолеешь да и на палке перетянешь, но давай-ка вот подеремся. 06086
Bottom
06087
Top
Aapo: We will have nothing to do with fighting now. ААПО: Э-э, брат, это не годится. 06087
Bottom
06088
Top
Juhani: Yes we will, if we want. ЮХАНИ: Как не годится? Стоит только нам захотеть. 06088
Bottom
06089
Top
Tuomas: I don’t want. ТУОМАС: Я не хочу. 06089
Bottom
06090
Top
Juhani: You dare not. ЮХАНИ: Боишься! 06090
Bottom
06091
Top
Aapo: Know that wrestling is play. ААПО: Не забывай, Юхани, что борются только ради потехи. 06091
Bottom
06092
Top
Simeoni: I know it for play that often gives rise to fighting and murder. СИМЕОНИ: Но эта потеха частенько доводит до драк и убийств. 06092
Bottom
06093
Top
Juhani: May Tuomas win, but no other can overthrow Juhani. That I swear and will show man by man through the whole company. A little bout, Aapo! Will your waistband hold, will it hold? ЮХАНИ: Пускай Туомас победил, но больше-то уж никому не сладить с Юхани! Тут уж я головой ручаюсь и любому из вас готов доказать. А ну-ка, Аапо, давай разочек! Выдержат ли твои штаны? Выдержат? 06093
Bottom
06094
Top
Aapo: Madcap without the slightest cause! Wait, wait, and we’ll wrestle properly. ААПО: Вот, дурень, разошелся! Ну, хорошо ж, возьмемся как следует. 06094
Bottom
06095
Top
Juhani: Bright lightning! ЮХАНИ: Гром и молния! 06095
Bottom
06096
Top
Aapo: Wait, say I. Now, try now. ААПО: Да погоди, говорю. Ну, а теперь вали! 06096
Bottom
06097
Top
Eero: Juho dances the polka like a true lad, even if he does limp. ЭРО: Ишь, как Юхани отплясывает польку, не беда, что прихрамывает. 06097
Bottom
06098
Top
Juhani: What do you say now, brother Aapo? ЮХАНИ: Что теперь скажешь, братец Аапо? 06098
Bottom
06099
Top
Aapo: That I’m down under you. ААПО: Что лежу под тобой. 06099
Bottom
06100
Top
Juhani: Step up to your number, Simeoni. ЮХАНИ: А ну-ка, следующий! Давай, Симеони. 06100
Bottom
06101
Top
Simeoni: Not for a thousand crowns would I break the holy festival. СИМЕОНИ: Ни за какие деньги не оскверню я святого праздника. 06101
Bottom
06102
Top
Juhani: All honour to the Christmas festival! A bit of innocent wrestling won’t harm it, if only our minds are joyful and our hearts pure. One try, Simeoni ! ЮХАНИ: Хвала рождеству! Невинной-то борьбой мы его никак не оскверним, лишь бы было весело да совесть была чиста. Один разочек, Симеони! 06102
Bottom
06103
Top
Simeoni: Why will you tempt me. СИМЕОНИ: Зачем ты искушаешь меня? 06103
Bottom
06104
Top
Juhani: One bout! ЮХАНИ: Только разочек! 06104
Bottom
06105
Top
Simeoni: You Satan! СИМЕОНИ: Сатана ты! 06105
Bottom
06106
Top
Aapo: Peace be with him, Juhani, peace. ААПО: Оставь ты его в покое, Юхани! 06106
Bottom
06107
Top
Juhani: No harm in trying. Now then, one single tug at your waistband. ЮХАНИ: Но можно же попробовать. Только вот этак разочек рвануть за пояс! 06107
Bottom
06108
Top
Simeoni: Go to Hell, evil spirit. I admit you the winner. СИМЕОНИ: Убирайся в преисподнюю, нечистая сила! Я наперед говорю, что ты одолеешь. 06108
Bottom
06109
Top
Tuomas: I’ll believe that when I see it. I don’t think Simeoni’s sinews are of veal either. ТУОМАС: А я поверю, когда сам увижу. И у Симеони, по-моему, не телячьи мышцы. 06109
Bottom
06110
Top
Juhani: Well, let him try. Then we’ll see whether they’re veal or black, stringy bear’s-meat. ЮХАНИ: Коли так, пусть попробует. Тогда увидим, телячьи мышцы или медвежьи. 06110
Bottom
06111
Top
Aapo: Leave him in peace and let the next man, more willing for a bout, step forward. Brother Timo, always a stout fellow ! ААПО: Оставьте его в покое, пусть выходит другой, кому борьба больше по душе. Брат Тимо, ты ведь у нас храбрец! 06111
Bottom
06112
Top
Juhani: Will you? ЮХАНИ: Хочешь? - 06112
Bottom
06113
Top
Aapo: Into the wind, Timo! You have never been a mama’s boy. ААПО: А ну, Тимо! Ты же никогда не трусишь. 06113
Bottom
06114
Top
Tuomas: Never, but always heartily like a man in his own home. I’ll never forget the fight he put up in that matchless tussle with the Toukola men. Before he knew it he had got a grand bash on the head, but caring little for that, he turned gravely round, snatched the staff out of the man’s hand and hit him back on the skull — and snap went the staff. Broke in two like a flash and down flopped the man like an empty sack. That was Timo Jukola’s work. And I know he’s still game to meet any man. ТУОМАС: Где это видано, чтоб Тимо струсил! Всегда храбр и никогда не теряется. Мне не забыть, какую штуку он выкинул в той перепалке с парнями Тоуколы. Сперва-то его тоже стукнули исподтишка по голове, но он и бровью не повел, спокойно отвернулся, выхватил у недруга кол из рук да отвалил ему такой сдачи, Что и кол пополам. Так с треском и сломался, а парень, будто порожний мешок, рухнул наземь! Вот что сделал Тимо Юкола. Я знаю, что он и сейчас сумеет постоять за себя. 06114
Bottom
06115
Top
Timo: Come on, lad. ТИМО: Ну, иди-ка сюда, братец. 06115
Bottom
06116
Top
Juhani: Just what I want. But let me too get hold of your waist. Now I’m ready. ЮХАНИ: Только того мне и хочется. Дай-ка и мне взяться за тебя. Я готов! 06116
Bottom
06117
Top
Aapo: Let Timo have first heave. ААПО: Первый черед Тимо. 06117
Bottom
06118
Top
Juhani: All right. Then I’ll have time to get my breath back. ЮХАНИ: Пускай, пускай. Я хоть немного отдышусь. 06118
Bottom
06119
Top
Timo: How’s that? ТИМО: На-ка, получай! 06119
Bottom
06120
Top
Juhani: No, my son. ЮХАНИ: Не тут-то было, братец! 06120
Bottom
06121
Top
Tuomas: A fairly stiff heave, Timo, you brave Timo! But can you do better? ТУОМАС: Вот это рывок! Ай да Тимо! А нельзя ли еще поднажать? 06121
Bottom
06122
Top
Juhani: We don’t go as easily as that. ЮХАНИ: Не так-то просто меня выжить отсюда! 06122
Bottom
06123
Top
Tuomas: Timo, can you do better ? ТУОМАС: Найдется ли силенки поднажать, Тимо? 06123
Bottom
06124
Top
Timo: I ought to be able to. What does this say? ТИМО: Должно найтись... А вот так? 06124
Bottom
06125
Top
Juhani: ”We don’t go so easily, said the beggar at Hyvämäki.” ЮХАНИ: «Не так-то просто меня выжить отсюда», — как сказал нищий из Хювянмяки. 06125
Bottom
06126
Top
Aapo: Once more, Timo. ААПО: Еще разок, Тимо! 06126
Bottom
06127
Top
Tuomas: Can you better it ? ТУОМАС: Найдется ли силенки поднажать? 06127
Bottom
06128
Top
Timo: I ought to be able to. How’s that? ТИМО: Должно найтись. А вот так? 06128
Bottom
06129
Top
Juhani: ”We don’t go so easily, said the beggar at Hyvämäki.” ЮХАНИ: «Не так-то просто меня выжить отсюда»,— сказал нищий из Хювянмяки. 06129
Bottom
06130
Top
Tuomas: But it was a heave that made itself felt. ТУОМАС: Но рывок-то был изрядный. 06130
Bottom
06131
Top
Eero: Nothing to be afraid of; brother Juhani’s voice only shook the least bit, but quite innocently. ЭРО: Не беда, у Юхани только голос чуть дрогнул. 06131
Bottom
06132
Top
Juhani: Upright I stand. ЮХАНИ: Я все еще на ногах! 06132
Bottom
06133
Top
Tuomas: Once more, Timo. ТУОМАС: Еще разочек, Тимо! 06133
Bottom
06134
Top
Timo: We’ll try, we’ll try. ТИМО: Попробуем, попробуем. 06134
Bottom
06135
Top
Juhani: Wait a bit ! My trousers are falling ! ЮХАНИ: Погоди! Вентга-хол! [Стой, остановись! (шведск.)] У меня штаны падают! 06135
Bottom
06136
Top
Timo: ”But now, said Kaitaranta!” ТИМО: «А ну-ка теперь!» — сказал Кайтаранта. 06136
Bottom
06137
Top
Juhani: My trousers are falling! Do you hear me! ЮХАНИ: Штаны падают! Слышишь ты? 06137
Bottom
06138
Top
Timo: How’s that, brother! ТИМО: Вот так, брат мой! 06138
Bottom
06139
Top
Aapo: Is Juhani lying there again, kissing the floor? ААПО: Никак, Юхани опять валяется да целует пол? 06139
Bottom
06140
Top
Eero: And puffing like a bull. But it is well ”he can get his breath back again.” ЭРО: И отдувается, как бык. Но это не худо, он все-таки успеет, как он сам говорит, хоть немного отдышаться. 06140
Bottom
06141
Top
Timo: Under me the lad lies like a wet slipper. ТИМО: Да, растянулся подо мной, что мокрый башмак. 06141
Bottom
06142
Top
Tuomas: But his trousers played him a mean trick. ТУОМАС: Но его штаны подвели. 06142
Bottom
06143
Top
Aapo: That must be said in truth’s name. Juhani’s own trousers rose against their master and joined themselves with Timo. ААПО: Да, будем справедливы: штаны Юхани «а сей раз изменили хозяину и заключили союз с Тимо. 06143
Bottom
06144
Top
Eero: That’s true. So trousers off- and a new start. ЭРО: Поистине так. А потому — долой штаны и начнем всю игру сначала! 06144
Bottom
06145
Top
Simeoni: Hold your jaw now, jackdaw! Or I’ll hit you on the nose. Haven’t you had enough of this Hell’s game? СИМЕОНИ: Заткнись ты, коростель! Не то я щелкну тебя по клюву. Мало тебе еще этой адской кутерьмы? 06145
Bottom
06146
Top
Eero: Well, let’s make it a heavenly game then. Trousers and shirts off, and wrestle like two angels in the fields of Paradise. ЭРО: А пусть она станет райской потехой. Долой штаны и рубахи, и боритесь, будто пара ангелов па райских лугах! 06146
Bottom
06147
Top
Tuomas: Why are you sitting on his neck, Timo? ТУОМАС: Почему ты сидишь у него на загривке, Тимо? 06147
Bottom
06148
Top
Timo: If I had a faggot now I’d lay it along his buttocks till the room echoed. ТИМО: Будь у меня под рукой полено, я бы так хватил его пониже спины, что только треск бы раздался. 06148
Bottom
06149
Top
Aapo: Why so? This is wrestling, not a fight. ААПО: Это почему же? Ведь тут борьба, а не драка. 06149
Bottom
06150
Top
Eero: Is Timo angry? ЭРО: Разве Тимо рассердился? 06150
Bottom
06151
Top
Timo: Not at all, not at all. All I say is, if I had a faggot or a round stick, I’d lay it smacking along his buttocks. ТИМО: Нисколечко, нисколечко, но все-таки, будь у меня под рукой полено или кругляк, я бы так хватил его пониже спины, что только треск бы раздался! 06151
Bottom
06152
Top
Tuomas: Let him get up. ТУОМАС: Отпусти его! 06152
Bottom
06153
Top
Timo: Get up, God’s creation. ТИМО: Вставай, божье создание. 06153
Bottom
06154
Top
Juhani: I’ll get up, and know that when I have fastened my trousers it’ll be your turn to lie down and somewhat quicker than I did. I, poor boy, tripped by accident, which you hastened to turn to your profit, lout! ЮХАНИ: Встану, встану, и знай, что, как только застегну штаны, ты будешь валяться на полу, и не хуже меня. Мне, бедняге, просто не повезло, а ты, каналья, сапожная колодка, только того и ждал, 06154
Bottom
06155
Top
Aapo: No anger! I know that he hardly noticed your trouser accident before the throw was over. He did it in the heat of the scrimmage, the poor boy. ААПО: Ну, не сердиться! Ручаюсь, он вовсе и не заметил беды с твоими штанами, пока не швырнул тебя на пол. Это он в азарте сделал. 06155
Bottom
06156
Top
Juhani: He knew quite well, the bull-badger. But you are all like ravens at my neck. He didn’t know! Didn’t I roar in a loud voice: wait a bit, my trousers are falling? But he never cared, but tore with teeth and nails like a cat. Stand and burn ! I’ll teach you to use a man’s flabby trousers to his undoing another time, oh I’ll teach you. ЮХАНИ: Все он видел, выдра проклятая! А вы все, будто вороны, налетаете на меня. Ишь ты, он не видел! Разве я не вопил, что было мочи: «Погоди, вентта-хол, штаны падают!» Но он и ухом не повел, рвал меня когтями и зубами, как кошка. Гром и молния! Я тебя проучу, как радоваться беде с чужими штанами, уж я тебя проучу! 06156
Bottom
06157
Top
Timo: I, poor boy, did it in the heat of the scrimmage. ТИМО: Да ведь я это в азарте сделал. 06157
Bottom
06158
Top
Juhani: I ’11 teach you, when l’ve hoisted up my trousers and pulled my belt tight as a wedged hoop. ЮХАНИ: Я тебя проучу, дай только подтянуть штаны да прихватить их покрепче ремнем. 06158
Bottom
06159
Top
Timo: I give a fig for the whole wrestle; once l’ve won, l’ve won, and there’s nothing more to grumble at. What have trousers to do with it? In wrestling it’s the man who wrestles, not his trousers or leggings or snow-socks. ТИМО: К черту всю эту борьбу! Коль я победил, значит, победил, и кончен разговор. При чем тут штаны? Ведь борется-то человек, а не штаньг или какие-нибудь паголенки и носки. 06159
Bottom
06160
Top
Juhani: Waistbands in fist and breast to breast again! Stand and burn! ЮХАНИ: Становись снова и берись за пояс! Гром и молния! 06160
Bottom
06161
Top
Timo: Shall I join him in this childish job? ТИМО: Идти мне с ним на эту ребячью возню? 06161
Bottom
06162
Top
Eero: How can he ask? Go, God’s creation, while you have the chance. ЭРО: Ты еще спрашиваешь? Иди, иди, раб божий, иди, коль выдался случай. 06162
Bottom
06163
Top
Simeoni: Don’t go, say I. СИМЕОНИ: Не смей, говорю! 06163
Bottom
06164
Top
Eero: Don’t go if you fear and tremble. ЭРО: Что ж, не ходи, раз боишься да дрожишь. 06164
Bottom
06165
Top
Juhani: Fear and trembling won’t help him now, but he’s got to join in a new tussle and this very God’s moment. ЮХАНИ: Нет уж, сейчас ни страх, ни дрожь не помогут. Сию же минуту ему придется схватиться снова! 06165
Bottom
06166
Top
Eero: Have mercy on him, Juhani, have mercy! ЭРО: Смилуйся над ним, Юхани, смилуйся! 06166
Bottom
06167
Top
Timo: Why, Eero, why? Let’s try another bout then, one or two. Seize hold! Т и мо. Это с чего же? С чего, Эро? Так и быть, еще разок поднатужусь. Раз-другой. Только тэрсий! [Держись! (русск., искаж.),] 06167
Bottom
06168
Top
Juhani: So, my boy. ЮХАНИ: Я тут, братец! 06168
Bottom
06169
Top
Tuomas: Have a care, Juhani! ТУОМАС: Смелей, Юхо! 06169
Bottom
06170
Top
Aapo: Carefully! That’s how two hungry hawks might fight. ААПО: Смелей? Да ведь этак только два голодных ястреба дерутся. 06170
Bottom
06171
Top
Simeoni: Fighting, pure fighting! СИМЕОНИ: Драка, настоящая драка! 06171
Bottom
06172
Top
Aapo: Sensibly, Juhani! ААПО: Не теряй рассудка, Юхани! 06172
Bottom
06173
Top
Simeoni: Oh you monsters, you monsters! СИМЕОНИ: Ах вы, звери! Ах вы, звери! 06173
Bottom
06174
Top
Eero: Don’t lame your brother ! ЭРО: Не калечь родного брата! 06174
Bottom
06175
Top
Simeoni: Aha! Aha! now Eero turns pale. Here’s the fish you have angled for. СИМЕОНИ: Ага, ага! И Эро испугался? Вот тебе то, чего добивался! 06175
Bottom
06176
Top
Tuomas: Juhani! ТУОМАС: Юхани! 06176
Bottom
06177
Top
Simeoni: The whole cabin’s breaking up, you wild beasts and devils! СИМЕОНИ: Изба сейчас развалится, звери вы, нехристи! 06177
Bottom
06178
Top
Juhani: Vot, lad, says the Russian! Well, why are you lying there and peering up at the ceiling ? ЮХАНИ: Вотти,[Вот (русск., искаж.)] парень! — сказал русский. Ну, чего ж ты растянулся да глаза таращишь в потолок? 06178
Bottom
06179
Top
Timo: You won now, but wait till time has worked on us a bit. You will grow older and smaller, while I fill out and become stronger. ТИМО: Сейчас-то ты одолел меня, но пусть-ка пройдет немного времени: ты состаришься и будешь расти вниз, а я возмужаю и наберусь сил. 06179
Bottom
06180
Top
Juhani: Even the world will wear out once and end, let alone a sinful human being. Time wears us all down, my brother. But get up and gulp a swig of ale into your face and admit there’s an ounce or two less strength in you than in me. ЮХАНИ: Когда-нибудь весь белый свет одряхлеет, не то что грешный человек. Время, брат мой, всех нас сравняет. Но встань-ка да отхлебни глоток пива и признайся по совести — силенки-то у тебя меньше, чем у меня. 06180
Bottom
06181
Top
Timo: That was seen. There I lay on all fours and you atop o’ me like a raving bear. ТИМО: Видно, так. Ведь я пластом лежал под тобой, а ты взгромоздился на меня, как матерый медведь. 06181
Bottom
06182
Top
Juhani: Here’s to us all, my bonny boys! I am second therefore in the hosts of Jukola in the matter of strength. True, Lauri and Eero are still untried, but may they know that there’d be a buzzing in their ears if it came to a trial; and Simeoni has admitted himself the weaker. But not one of Jukola’s brothers is a little-finger man, that I guarantee. Let even fifty Toukola men come at us, fist against fist. Five barrels I can carry on my back, and Tuomas a bit more; five barrels if some one piles them up on my back. ЮХАНИ: На-ка, отхлебни! Выходит, я второй силач средь юколаской братии. Правда, с Лаури и Эро я еще не боролся. Но пусть они знают, что при первой же попытке пришлось бы им нюхать землю. А Симеони сам признал себя слабее меня. Но ни один из братьев Юкола не замухрышка какой-нибудь, за это я ручаюсь. Пускай сюда сунется хоть полсотни парней Тоуколы, кулак будет встречен кулаком. Ведь я утащу на своем хребте целых двадцать четвериков, а Туомас даже чуть побольше. Да, двадцать четвериков, только б на спину подсобили подкинуть. 06182
Bottom
06183
Top
Tuomas: I’d like to see Lauri and Eero wrestle in deadly earnest. ТУОМАС: А хотелось бы мне поглядеть, как борются Лаури с Эро! 06183
Bottom
06184
Top
Aapo: Truly it would be a sight. One solemn and calm as a thaw in winter, the other small as a dwarf, but swift and keen as lightning. Into the wind, boys, and we ’II see a scrap between a weasel and a buck-hare. Mind, I’m not calling you a hare for your bravery, there’s no call for that, nor for your walk, for Lauri steps out like blacksmith Könni’s hoer — whose feet and hoe were moved by a tricky clockwork in its belly — but to me the tussle would just look like one between a big jack-hare and a weasel. ААПО: И впрямь, тут было бы на что поглядеть. Один тих да смирен, как оттепель среди зимы, а другой мал, как клубок, но зато ловок и быстр, что молния. А ну-ка, за дело! Вот уж где сцепятся горностай с зайцем! С зайцем-то я тебя сравнил, Лаури, совсем не из-за твоей трусости, на то нет оснований, да и не из-за проворства, потому что ты шагаешь, точно пахарь Кенни, у которого в животе сидела машинка и двигала его ногами-руками и мотыгой. И все-таки ваша борьба, сдается мне, будет похожа на схватку горностая с зайцем. 06184
Bottom
06185
Top
Juhani: One breasting, boys, one breasting or a buttock-throw. ЮХАНИ: Ну, схватитесь разок, ребятки, только один разочек! 06185
Bottom
06186
Top
Lauri: What use is a bout with Eero? You can’t even get a proper grip of him, but there he wriggles between your legs like a cat, scratching and squeezing your middle so that you can hardly draw breath. He did that when we wrestled in Aro Meadow last autumn, and who won and who lay under, was beyond anyone to say. Why should I wrestle him again? ЛАУРИ: Чтоб я стал бороться с Эро? Да за него и не ухватиться по-настоящему — крутится под ногами, как кошка, и царапается, как черт, даже вздохнуть некогда. Так он и прошлой осенью боролся на Аронийтту. Кто там победил, кто был бит — сам Соломон не разберет. И чтоб я снова связался с ним? 06186
Bottom
06187
Top
Eero: I wasn’t a hair stronger than you. Believe me if you can. ЭРО: Верь не верь, но я ни на волосок не был сильнее тебя. 06187
Bottom
06188
Top
Lauri: I believe you, knowing you to be weaker. ЛАУРИ: Чего ж мне не верить, — я знаю, что тебе со мной не сладить. 06188
Bottom
06189
Top
Juhani: Let honest wrestling prove it. ЮХАНИ: Это пусть честная борьба покажет. 06189
Bottom
06190
Top
Lauri: Why should I try a second time with him? ЛАУРИ: Чтоб я снова связался с ним? 06190
Bottom
06191
Top
Simeoni: Let’s go to bed now, you madmen. СИМЕОНИ: Спать уже пора, бесноватые вы. 06191
Bottom
06192
Top
Juhani: Nights are many, but Christmas comes but once a year, so let us rejoice now. Rejoice, you Christmas room, rejoice the whole land of Israel! This night, this very second a great miracle has happened in Babylon Town. Let us rejoice! What game shall we play? Blind Man’s Bluff? Slaughter the Pig or Prod the Cobbler? ЮХАНИ: Ночей-то много, а рождество бывает только раз в году, так что будем веселиться. Ликуй, народ, ликуй, земля Израильская! В эту самую ночь, в этот час случилось превеликое чудо во граде Вавилонском. Возрадуемся же, братья! Во что бы нам еще сыграть? Или поесть еще жаркого? А то в свинью сыграть? Или в сапожника? 06192
Bottom
06193
Top
Simeoni: There now! Are we to start tumbling about like wilful brats? Go away! СИМЕОНИ: Еще что! Только и не хватало — барахтаться, как озорным ребятишкам. Угомонись! 06193
Bottom
06194
Top
Juhani: A young unmarried fellow’s life is a dance. Isn’t it, Timo? ЮХАНИ: Э, жизнь молодого да холостого — сплошная пляска! Не так ли, Тимо? 06194
Bottom
06195
Top
Timo: He-he-he! ТИМО: Хи-хи-хи! 06195
Bottom
06196
Top
Juhani: Isn’t it? ЮХАНИ: Не так ли? 06196
Bottom
06197
Top
Timo: It’s like that, surely. ТИМО: Пожалуй, так. 06197
Bottom
06198
Top
Eero: Just so, my dearest Jussi. ЭРО: Точно так, милый Юсси. 06198
Bottom
06199
Top
Juhani: Said the fox to the rabbit. Right! This life’s all right; it’s jolly sometimes and makes a man’s heels itch. Let’s dance a Russian jig; I’m quite a master at that. Look! ЮХАНИ: Сказала лисонька зайцу. Верно! Такая жизнь по мне. От нее кое-когда и развеселишься да притопнешь каблуком. Отпляшем-ка рипаску,[Трепак (русск., искаж.).] я на это мастер. Поглядите-ка! 06199
Bottom
06200
Top
Aapo: Could our ale have made you drunk? ААПО: А пиво в голову ударяет? 06200
Bottom
06201
Top
Juhani: Empty three mugs of it into your face and see if you do not notice a blaze in your attic. But sing, Eero, while Jussi-boy dances. Out with it. ЮХАНИ: Опрокинь ковша три —авось и ударит. А ну, запевай, Эро, раз Юсси пляшет! Начинай! 06201
Bottom
06202
Top
Eero: What would you like ? ЭРО: Что ж тебе спеть? 06202
Bottom
06203
Top
Juhani: Anything, so long as it rings and roars. Out with it, yell till the bottom logs rise up! Sing, you he-badger’s whelp, sing while I dance, while I buck like a goat, buck right up to the ceiling. Sing! ЮХАНИ: Да что на ум придет, лишь бы гремело да звенело! Затягивай, парень. Гаркни так, чтоб изба задрожала! Пой, сукин сын, пой, коли я задумал плясать да прыгать козлом до потолка! Запевай! 06203
Bottom
06204
Top
Eero: I'll try my best: ЭРО: Так и быть, постараюсь: 06204
Bottom
06205
Top
"Let us carol and rejoice,
Christmastide is here;
Now the vats are full of ale,
Full the tankard and the pail;
Full of ale, full of ale,
Full the tankard and the pail.”

”At the Anjanpelto Fair Gin we drank like water,
With the money for the bull
A wedding-ring we bought her.
Bought her, bought her;
With the money for the bull
A wedding-ring we bought her.”
Jussi, Pussi, Jukola’s Jussi!
[Юсси-брат, дружок мешок,
Юхани из Юколы! Песенку спою-ка я:]
«Веселиться вам желаю —
Ведь на то и святки;
Пивом все полны до краю
Кружки, жбаны, кадки;
Там — чаны вина полны,
Тут — остатки сладки.

Шум на ярмарке и крик,
Выпито по чарке;
Черный бык там продан вмиг,
Куплены подарки,
И обновки ярки;
Продан, продан черный бык,
Куплены подарки».

Юсси-брат, дружок мешок, Юхани из Юколы!
[Попляши, спою-ка я.]
06205
Bottom
06221
Top
Aapo: Shut up, Eero, and don’t aggravate him. ААПО: Замолчи, Эро, не зли его. 06226
Bottom
06222
Top
Juhani: Go on singing, I won’t get mad; keep on singing, that I needn’t dance without music. ЮХАНИ: Пой дальше! Я не рассержусь. Пой, не плясать же мне без музыки! 06227
Bottom
06223
Top
Eero: ЭРО: 06228
Bottom
06224
Top
Jussi, Pussi, Jukola’s Jussi!
”Jussi, Jassi, floury-snout,
Dusts the litter in the stye. . .”
Юсси-брат, дружок мешок, Юхани из Юколы!
[Попляши, спою-ка я.] Ты мучная рожа, брат.
Чистильщик у поросят!
06229
Bottom
06229
Top
Timo: He-he-he ! Oh what daft words you sing. ТИМО: Хи-хи-хи! Ох, какую чушь ты поешь! 06234
Bottom
06230
Top
Juhani: Keep on singing, keep on. I won’t be angry. ЮХАНИ: Пой, пой дальше! Я не рассержусь. 06235
Bottom
06231
Top
Eero: ЭРО: 06236
Bottom
06232
Top
”Jussi, Jassi, floury-snout,”
Ты мучная рожа, брат...
06237
Bottom
06235
Top
I sing and snap my fingers at you. Я спою, да еще пальцами прищелкну. 06240
Bottom
06236
Top
”Dusts the litter in the stye,
Sings the pigs a lullaby!”
Jussi, Pussi, Jukola’s Jussi!

”Ida walked along the strand,
Wrote upon the wave-washed sand
The name of her true-love,
The name of her true-love.”

”When I heard my sweetheart’s voice
The first time I did meet her,
I seemed in Heaven to rejoice,
No seraph there was sweeter,
I seemed in Heaven to rejoice,
No seraph there was sweeter.”

”Jussi, Jassi, floury-snout,”

The times we have rambled
And merrily gambolled ?
Fra-la la-la laa!
The times we have rambled
And merrily gambolled ?
Fra-la la-la laa!”

”Jussi, Jassi, floury-snout,”

”Never, poor Aapo
Blame little Jussi,
For well thou knowest
There’s strength in our Jussi.
Jussi sits in jail,
A goatskin for his tail,
All of us brothers
Can tell the same tale.
Fra-la la-la laa!”

[»Vilukselan Vitka
Ja Viuvalan Pispa,
Syvän-ojan Sonni
Ja Sylvinän Jalli!
Ralla ralla laa!
Syvän-ojan Sonni
Ja Sylvinän Jalli!»
Ralla ralla laa!]


”Woe me, poor madcap fellow,
Why was I ever born ?
A farm have I at home —
And sit in jail forlorn.
A farm have I at home —
And sit in jail forlorn.”
Чистильщик ты в хлеве, брат,
Истопник у поросят!
Юсси-брат, дружок мешок, Юхани из Юколы!
[Песенку спою-ка я:]

«Вышла девушка к реке,
Написала на песке
Имя милого,
Имя милого.

— Когда в первый раз, любимый,
Песню слышала твою,
Мне казалось — серафимы
Окружают нас в раю».
[Мне казалось — серафимы
Окружают нас в раю».]

Юсси-брат, дружок мешок, Юхани из Юколы!
[Песенку спою-ка я:]

«Помнишь, как мы ягоды
Рвали, дорогая.
Весело играя?
Тра-ля-ля-ля-ля!
Мы срывали ягоды
И не ждали пагубы.
Тра-ля-ля-ля-ля!»

Юсси-брат, дружок мешок, Юхани из Юколы!
[Песенку спою-ка я:]

«Слушай, брата не кляни ты,
Аапо бедный мой;
Юсси — парень знаменитый,
Кончит он тюрьмой,
Сядет Юсси с козьей ножкой
У тюремного окошка;
Нам туда одна дорожка.
Эх! За нас за всех
Не дадут рубля.
Тра-ля-ля-ля-ля!»

[»Vilukselan Vitka
Ja Viuvalan Pispa,
Syvän-ojan Sonni
Ja Sylvinän Jalli!
Ralla ralla laa!
Syvän-ojan Sonni
Ja Sylvinän Jalli!»
Ralla ralla laa!]


«Что я сделал, боже мой,
Ах я, непутевый!
Ждет меня мой дом родной,
А на мне оковы.
Ждет меня мой дом родной,
А на мне оковы».
06241
Bottom
06290
Top
Juhani: That’s they way! So! There’s no fetters on this fellow. Go on singing! ЮХАНИ: Вот так, так! Никакие оковы меня не держат. Знай пой! 06300
Bottom
06291
Top
Eero: ЭРО: 06301
Bottom
06292
Top
”Jussi, Pussi, Jukola’s Jussi!
Jussi, Jassi, floury-snout,
Dusts the litter in the stye,
Sings the pigs a lullaby.
Jussi, Pussi, Jukola’s Jussi!”
Юсси-брат, дружок мешок,
Юхани из Юколы!
Попляши, спою-ка я.
Ты мучная рожа, брат,
Чистильщик у поросят!
06302
Bottom
06299
Top
Isn’t that enough? Не довольно ли? 06309
Bottom
06300
Top
Juhani: More! This is Karja-Matti’s wedding. More! More! Karja-Matti’s wedding! ЮХАНИ: Давай еще! Сейчас отпляшем, как на свадьбе Матти Скотника. Еще! Еще! Как на свадьбе Матти Скотника! 06310
Bottom
06301
Top
Simeoni: Even the cock crows wrathfully at this godless medley and din. СИМЕОНИ: Даже петух со страху закукарекал от безбожного шума. 06311
Bottom
06302
Top
Juhani: Hold your jaw, cock, and stop that clucking. ЮХАНИ: Заткни глотку, петенька! Ишь распелся! 06312
Bottom
06303
Top
Tuomas: Enough of that, Juhani. ТУОМАС: Полно уж, Юхани. 06313
Bottom
06304
Top
Aapo: That Turk’s dance will be the death of you. ААПО: Ты ведь дух испустишь в этой басурманской пляске. 06314
Bottom
06305
Top
Juhani: This is a Russian jig, isn’t it, Eero? ЮХАНИ: Я пляшу рипаску! Не так ли, Эро? 06315
Bottom
06306
Top
Eero: This is a Jussian jig. ЭРО: Это пляска Юсси. 06316
Bottom
06307
Top
Juhani: All right then, we’ll have a score or so more hops of this Jussian jig. ЮХАНИ: Пускай так, да давай-ка еще пару десятков коленцев этой самой пляски Юсси! 06317
Bottom
06308
Top
Simeoni: You wild man! СИМЕОНИ: Эх ты, непутевый человек. 06318
Bottom
06309
Top
Timo: Look, look ! He-he-he ! Well, may the Old ’Un take me ! ТИМО: Вот так! Вот так! Хи-хи-хи! Ах, черт тебя подери! 06319
Bottom
06310
Top
Juhani: Out of the way! Or I’ll tread you to paste like a cossack’s horse a drunken fair-goer. Hih! ЮХАНИ: Прочь с дороги! Не то я сомну тебя в лепешку, как казацкий конь пьяного ярмарочного гуляку. Ух! 06320
Bottom
06311
Top
Aapo: The loose end of his belt is in a fair lather there behind. It’s bouncing, it is; bouncing up, bouncing down, walloping his back and his buttocks in turns. Oh you! ААПО: Поглядите-ка, что у него ремень выделывает! Мотается то вверх, то вниз да так и хлещет его по хребту и пониже. Ну и ну! 06321
Bottom
06312
Top
Juhani: La-la laa laa! That was a dusting, he-he! That was the second time I danced in my life. The first was at Karja-Matti’s wedding where there were none of the female sex except three old hags, but a rare crowd of men. But listen, after Matti had brewed us a couple of mugs of juicy coffee-punch, nothing would do for us but to start hammering the floor-beams, we men amongst ourselves; and didn’t the sinful earth sigh under us. The poor old women were thankful to be let off such a kneading; we’d have danced ’em to tatters. Lord what a time! But now clothes off to our shirts, and up on to the gallery. We’re not, in any case, going to close our eyes just yet, hut around a foaming pail of ale and in the light of a resinous torch we’ll relate merry tales and legends up there in the gallery’s warmth. ЮХАНИ: Лалла-ла-лаа! Вот это была встряска, хе-хе-хе! Я второй раз в жизни так пляшу. Первый раз это было на свадьбе Матти Скотника. Бабьего звания там было всего три старухи, а мужиков порядочно набралось. Но стоило Матти поднести нам по паре чашек крепкого пунша с кофе, как мы сами, без баб, пошли молотить половицы. Бабы, бедняжки, судьбу благодарили, что отделались от этой кутерьмы, не то мы закружили бы их до полусмерти. Ах, черт возьми! Ну, а теперь долой с себя всё до рубахи, и айда на полок. Нам же все равно не уснуть, а там, в тепле, за пивом будем при лучине рассказывать веселые сказки и предания. 06322
Bottom
06313
Top
They undressed and filling their pail once again with ale, climbed on to the gallery. There, all in their shirts, they sat amidst their straw in the steaming heat. Busily the foaming pail went round from man to man, and in a crack in the wall ti pine torch burned with a golden flame. Then a thought came suddenly into Juhani’s brain and words fell from his lips which were to prove their undoing. Они разделись, еще раз наполнили жбан пивом и гурьбой забрались на полок. В одних рубахах они расселись на соломе. Было нестерпимо жарко. Братья усердно передавали по кругу пенящееся пиво. В щель стены была воткнута сосновая лучина, светившая золотым пламенем. И тут в голову Юхани забрела шальная мысль, которую он не замедлил высказать вслух. И следствием этого было большое несчастье. 06323
Bottom
06314
Top
Juhani: Here we can truly roast ourselves like sausages in a straw-filled oven, and it is the hot stones of our fireplace that give us our warmth. Eero, pour a mug of ale on the oven and we’ll see what barley juice steam tastes like. ЮХАНИ: Вот и полеживаем мы тут да жаримся, точно ливерные колбасы в печи на соломенной подстилке. И в каменке хватит еще жару. Плесни-ка, Эро, на нее ковш пива, — узнаем хоть, чем пахнет пар от ячменного пива. 06324
Bottom
06315
Top
Tuomas: What silly trick would that be? ТУОМАС: Это еще что за дурацкая затея? 06325
Bottom
06316
Top
Juhani: A grand trick. Do as I say. ЮХАНИ: Славная затея. Плесни-ка! 06326
Bottom
06317
Top
Eero: I wish to obey my master. ЭРО: Я хочу выказать послушание хозяину. 06327
Bottom
06318
Top
Juhani: A couple of mugs of ale on the oven! ЮХАНИ: Два ковша пива на каменку! 06328
Bottom
06319
Top
Tuomas: Not a drop! If I hear the tiniest hiss from there, unhappy the man who caused it. ТУОМАС: Ни капельки! Если я только услышу оттуда хоть маленькое шипение — горе тому, кто это сделал! 06329
Bottom
06320
Top
Aapo: Don’t let us waste a fine drink. ААПО: Не стоит тратить попусту отличный напиток. 06330
Bottom
06321
Top
Timo: We can’t afford to live in beer steam, not we. ТИМО: Мы совсем не так богаты, чтобы жить в пивном пару, вовсе нет. 06331
Bottom
06322
Top
Juhani: It would be jolly to taste it. ЮХАНИ: А попробовать все-таки было бы не худо, 06332
Bottom
06323
Top
Tuomas: I forbid it firmly. ТУОМАС: Я строго-настрого запрещаю. 06333
Bottom
06324
Top
Juhani: It’d be jolly to taste it. Winning just now in the wrestling has lifted Tuomas’s crest-feathers a lot and he now thinks he can rule this house as he wants. Remember though that the bitter spleen, once it really swells, gives its lad the strength of seven men in a fight. Be that as it may, my eyes are surely not inclined to wait on you. ЮХАНИ: А попробовать все-таки было бы не худо, Туомас, видишь ли, уже задирает нос. Стоило ему только одолеть меня в борьбе, как он вообразил, что волен делать в доме все по-своему. Но не забывай: коль у молодца разбушуется желчь, он семерым не уступит в силе. Как бы там ни было, но я еще не собираюсь во всем оглядываться на тебя. 06334
Bottom
06325
Top
Simeoni: The fruits of wrestling, all fruits of wrestling. СИМЕОНИ: Вот они, плоды вашей борьбы! Всему она виной! 06335
Bottom
06326
Top
Juhani: Let’s hear it splash, Eero, I’ll answer for the deed and defend its doer. ЮХАНИ: А ну-ка, плесни, Эро! Я за все в ответе и в обиду тебя не дам. 06336
Bottom
06327
Top
Eero: It’s the master’s command, and I must obey; else there’s a hare’s passport in my fist on Christmas Eve of all nights. ЭРО: Раз хозяин приказывает, я должен слушаться, не то, чего доброго, получишь в руки волчий паспорт, да еще в рождественскую ночь. 06337
Bottom
06328
Top
Then Eero, clenching his teeth and pursing his lips in a cunning grin, hastened to obey Juhani’s will, and soon a splash was heard from the oven, swiftly followed by a fierce hissing. Enraged, Tuomas flew up and dashed like an eagle at Eero, but Juhani too was quick to defend his younger brother. Whereupon a general scrimmage arose, in the confusion of which the burning torch was thrown down from the gallery on to the floor. There, unnoticed by the brothers, it soon set the straw in a lively blaze. Like a ring on the surface of a pool spreads evenly and rapidly in all directions, so the bright circle of fire on the floor grew. Ever higher it rose; it already licked the floor of the gallery before the inhabitants of the room became aware of the danger beneath them. But they perceived it too late to save more than their own lives and those of the animals in the cabin. Flames already billowed over a wide area and great was the distress and commotion. They all dashed to the door, on the opening of which men, dogs, cat and cock charged out almost simultaneously with a fearful din. It looked as though the cabin had spewed them from its smoking maw on to the snow-clad ground, where they then stood coughing. Last to come out was Lauri, leading by a halter Valko, who would otherwise probably have perished in the flames. For already a devouring fire poured out of the narrow window-openings, and soon from both door and roof. Enwrapped in flames, Impivaara’s stout cabin glowed. But on the snow-covered ground stood its garrison, destitute; even the charcoal-burner’s hut which had first given them shelter had been razed to the ground, and the storeroom was built loosely as a magpie’s nest. There the brothers lingered, and their only protection against wind and frost were short homespun shirts. Not even a cap for their heads or birch-bark slippers for their feet had they had time to snatch from the flames. Of all the property in the cabin there remained only the guns and birch-bark knapsacks, which had been taken into the storeroom when the brothers began their bath. In the snow the brothers stood, all with their backs towards the roaring flames, lifting and warming in turns their right and left feet; and caressed alternately by fire and snow, their feet were red indeed, red as the webs of a goose. Лукаво ухмыляясь, Эро проворно встал, чтобы исполнить волю Юхани, и вскоре от каменки донесся всплеск, а затем сердитое шипение. Рассвирепевший Туомас вскочил на ноги и кинулся на Эро, но и Юхани уже спешил на выручку младшему брату. Поднялась суматоха, и в общей свалке на пол упала горящая лучина. Братья и не заметили, как от нее по соломе побежало юркое пламя. Словно круги на водной глади, увеличивался на полу огненный кружок. Пламя поднималось все выше и выше и облизывало уже полок, когда обитатели дома наконец заметили под собой опасность. Но слишком поздно. Спасти можно было только себя и животных. Широкими волнами расходились языки пламени, велик был переполох. Все бросились к выходу; как только распахнулась дверь, в нее со страшным шумом, чуть не разом, вывалились и люди, и собаки, и кот с петухом. Казалось, изба изрыгнула их из своей дымящейся пасти прямо на снег, на котором они теперь стояли, кашляя наперебой. Последним из избы вышел Лаури, ведя за повод Валко, которая, не будь Лаури, так и стала бы жертвой огня. Бушующее пламя вырвалось наружу из маленьких окон, потом через дверь и крышу. Вскоре ставная избушка у Импиваары была вся в огне, а ее беззащитные обитатели уныло стояли на снежной поляне. Угольную землянку, свое первое жилье, они успели сравнять с землей, а что до амбара, то в его стенах были такие щели, что он походил на сорочье гнездо. Единственной защитой от ветра и стужи у братьев были коротенькие посконные рубахи. Даже шапок, чтоб прикрыть голову, даже лаптей не успели они спасти из огня. От былого скарба уцелели только ружья да кошели, которые на праздник были спрятаны в амбаре. И вот братья топтались на снегу, подставляя пламени спины и отогревая то правую, то левую ногу. А ноги, горевшие и от снега и от огня, краснели, точно гусиные лапки. 06338
Bottom
06329
Top
They enjoyed the last gift their cabin still had to give them, enjoyed the warmth of the fire; and this fire was immense. The flames rose violently on high, a shimmering light spread everywhere, and the mossy spruce on the crest of the hill smiled as sweetly as in the glow of the rising sun. From the stack of resinous roots smoke, thick and pitch-black, rose to the clouds, rolling in dark balls under the vault of the sky. But on the clearing and around it light dwelt; a ruddy day reigned in the heart of the winter night, and astounded at this phantom light birds gazed down with staring eyes from the branches of the snow-clad trees as the stoutly-built cabin on I mpivaara turned into cinders and ashes. Scratching their heads in rage and sorrow the brothers stood around, all with their backs turned to the fire and lifting the soles of their feet in I urns towards its grateful warmth. Gradually, however, their bonfire waned, collapsed at last in a rain of embers, and the night air filled with thousands of crackling sparks. Terror-stricken, the brothers then became aware that the sky was clearing and the wind veering from south to north. The weather was changing from a thaw to a frost. Братья наслаждались последней услугой, которую еще могла оказать им изба, и жадно грелись у огня.» Страшен был этот костер. Пламя без удержу рвалось кверху, ярко освещая окрестности; мохнатые ели на вершине горы весело улыбались, словно освещенные заревом восхода. От груды смолистых пней валил черный, как деготь, дым и, клубясь, поднимался ввысь. А на поляне и вокруг нее было светло, средь зимней ночи здесь царил розовый день; и птицы, дивясь необыкновенному зрелищу, глядели с запорошенных снегом ветвей, как крепко срубленная изба Импиваары превращалась в угли и пепел. Почесывая от злости и горя затылки, братья стояли спиной к пожару и поочередно протягивали к жаркому огню ступни своих ног. Но вскоре славный костер стал мало-помалу гаснуть; наконец все рухнуло наземь грудой головешек, и тысячи сверкающих искр рассыпались в ночной тьме. И тут братья с ужасом заметили, что небо начало проясняться и южный ветер уступил место северному. Оттепель сменилась морозом. 06339
Bottom
06330
Top
Aapo: We were saved from the fire, only to fall victims to the frost. Look! The sky clears and already the north wind blows cold. Brothers, our danger is terrible. ААПО: Из огня-то мы спаслись, да прямо в лапы морозу. Поглядите, как проясняется небо и какой студеный ветер подул с севера. Ох, велика опасность, братья! 06340
Bottom
06331
Top
Juhani: Death and curses! Who did this? ЮХАНИ: Проклятье и смерть! А кто во всем виноват? 06341
Bottom
06332
Top
Tuomas: Who! You food for fire, you ask who? Were I to do right now, I’d dash you to roast in that fiery ash-heap. ТУОМАС: Кто! И ты еще спрашиваешь, жалкий червяк? Взять бы и посадить тебя сейчас на горящие угли! 06342
Bottom
06333
Top
Juhani: Never could one Tuomas do such a feat, never. But accursed be the man who brought this Hell’s night upon us! ЮХАНИ: Уж какому-то Туомасу этого вовек не сделать! Будь проклят тот, кто свалил на наши головы эту дьявольскую ночь! 06343
Bottom
06334
Top
Tuomas: He curses himself. ТУОМАС: Сам себя проклинаешь. 06344
Bottom
06335
Top
Juhani: Accursed be that man, namely, Tuomas Jukola. ЮХАНИ: Будь проклят он, а именно — Туомас Юкола. 06345
Bottom
06336
Top
Tuomas: Say that a second time. ТУОМАС: Ну-ка, повтори еще раз. 06346
Bottom
06337
Top
Juhani: Tuomas, son of Juhani Jukola, is the cause of all this. ЮХАНИ: Всему виной Туомас, сын Юхани, Юкола! 06347
Bottom
06338
Top
Aapo: Tuomas! ААПО: Туомас! 06348
Bottom
06339
Top
Simeoni: Juhani! СИМЕОНИ: Юхани! 06349
Bottom
06340
Top
Lauri: Softly! ЛАУРИ: Да тише вы! 06350
Bottom
06341
Top
Timo: Now you shall not fly at each other, you won’t be allowed, my bantams. Ay, ay, let’s all keep quiet now and warm ourselves in brotherly fashion. ТИМО: Нет уж, теперь вы не сцепитесь, ни за что не сцепитесь, канальи! Да, да, будьте смиренны и грейтесь по-братски. 06351
Bottom
06342
Top
Simeoni: You godless! СИМЕОНИ: Антихристы! 06352
Bottom
06343
Top
Aapo: No anger and quarreling when a miserable death awaits us. ААПО: Теперь не время буянить да спорить, когда нам смерть угрожает. 06353
Bottom
06344
Top
Tuomas: Who is to blame, who is to blame? ТУОМАС: Но кто же виновник, кто виновник? 06354
Bottom
06345
Top
Juhani: I am innocent. ЮХАНИ: Я не виноват. 06355
Bottom
06346
Top
Tuomas: Innocent! Holy fire! I’ll eat you alive! ТУОМАС: Не виноват! О силы небесные! Да я тебя сейчас живьем съем! 06356
Bottom
06347
Top
Aapo: Softly, softly! ААПО: Перестаньте, перестаньте! 06357
Bottom
06348
Top
Simeoni: For God’s sake, softly! СИМЕОНИ: Ради бога, перестаньте! 06358
Bottom
06349
Top
Aapo: Guilty or innocent, may that be left undecided now, seeing that only haste can save us. Our cabin is in ashes and we stand almost naked in the snow. For what am I to call this rag of a homespun shirt? One good thing is that our guns and ammunition were in the storeroom; for now we have need of weapons. Teerimäki echoes with the howling cry of wolves. ААПО: Виноват не виноват — теперь нам не до этого. Спасти нас могут только собственные ноги. Изба сгорела дотла, и сами мы стоим на снегу чуть ли не нагишом. Какой толк от этакой рубашонки? Хорошо, хоть ружья с припасами уцелели. Оружие-то нам теперь в самый раз — от Тэримяки доносится волчий вой. 06359
Bottom
06350
Top
Tuomas: What shall we do then? ТУОМАС: Так что же нам делать? 06360
Bottom
06351
Top
Aapo: All I can think of is to hasten to Jukola, hasten for pale Death’s sake. Two can always ride on Valko and the others follow running. Let us do that: run and ride in turn on horseback. With the aid of our horse we can avoid having to tread snow the whole way and with God’s help we can still maybe be saved. ААПО: Ничего больше не придумать — только бежать в Юколу, чтоб не умереть страшной смертью! Двое пускай едут верхом на Валко, а остальные побегут за ними. Так мы и сделаем: по очереди будем бежать, по очереди ехать верхом. С лошадкой хоть не всю дорогу месить сугробы, и, глядишь, с божьей помощью, еще спасемся. 06361
Bottom
06352
Top
Juhani: Our feet will be one single turnip-stew before we stand in Jukola, in the warmth of a cordwood blaze. ЮХАНИ: Ноги у нас будут вроде пареной репы, пока до Юколы доберемся и у огня отогреемся. 06362
Bottom
06353
Top
Simeoni: Yet there lies our only hope. So let us hurry. The wind grows keener and the roof of the sky is already clearing. Let’s hurry! СИМЕОНИ: Но больше надеяться не на что. А раз так — поспешим! Ветер крепчает, небо проясняется! Поспешим! 06363
Bottom
06354
Top
Eero: Our death has come. ЭРО: Эх, пришла смерть наша! 06364
Bottom
06355
Top
Juhani: There go Jukola’s seven stout brothers! ЮХАНИ: Вот они, семеро сыночков Юколы! 06365
Bottom
06356
Top
Simeoni: Our danger is awful, but strong is the Lord on high. Let us hurry! СИМЕОНИ: Беда-то и впрямь велика, но господь всемогущ. Поспешим! 06366
Bottom
06357
Top
Tuomas: Guns and knapsacks out of the storeroom! ТУОМАС: Забирай из амбара ружья и кошели! 06367
Bottom
06358
Top
Juhani: A night of terror. Here a ringing frost threatens us, yonder the hungry, howling wolves. ЮХАНИ: Страшная ночь! Тут нам грозит трескучий мороз, а там — голодные волки. 06368
Bottom
06359
Top
Timo: We are in danger, both Valko and ourselves. ТИМО: И сами мы в беде, и Валко тоже. 06369
Bottom
06360
Top
Juhani: Ours is the greater danger. A naked man, I have heard, is a very tasty morsel for a wolf in the winter. ЮХАНИ: Нам-го хуже. Я слыхал, голый человек зимой — самый лакомый кусочек для волков. 06370
Bottom
06361
Top
Timo: And a man and a pig, I have heard, taste the same, and it’s well-known that a pig is a wolf’s favourite dish in winter. We’ve a tough knot before us; that no one can deny. ТИМО: А я слышал, что человек и свинья одинаковы на вкус; а кто не знает, как волки зимой охочи до свининки? Да, угораздило нас, ничего не скажешь. 06371
Bottom
06362
Top
Juhani: What are we to do? ЮХАНИ: Так что же делать? 06372
Bottom
06363
Top
Aapo: Rush off to Jukola like sorcerer’s arrows through the night before the frost turns fiery and heats our blood to ice with its burning coldness. Away to Jukola over shrieking Teerimäki! We are armed against the wolves, but not against rimebearded, old Jack Frost. А а по. В Юколу, как стрелы из колдовского лука, пока мороз еще не разгулялся и не застудил кровь в наших жилах! В Юколу через волчью гору Тэримяки! От волков-то у нас есть ружья, а с седобородым морозом нам никак не сладить. 06373
Bottom
06364
Top
Tuomas: Here’s the guns and bags. Gun on shoulder now and knapsack on back every man of you, and two up on horseback, while we others pound on behind best we can. But hurry, hurry, for our everlasting souls ! ТУОМАС: Вот ружья и кошели. Ружья на плечо, кошели за спину, двое пусть сядут верхом, а мы во всю прыть побежим следом. Да не мешкайте, ради наших собственных душ, не мешкайте! 06374
Bottom
06365
Top
Juhani: The north turns bright and the stars shine. Hii, haa! But let’s hurry. ЮХАНИ: Смотрите, как небо проясняется и звезды мерцают! Ну, помчались, ребята! 06375
Bottom
06366
Top
Aapo: Tomorrow we can fetch what goods and chattels the fire has left us; we’ll come tomorrow and fetch the cock too and the cat. This night they’ll be warm enough beside that hot ash-heap. But Killi and Kiiski can take the road with us like faithful comrades. Where are they? ААПО: Завтра заберем отсюда все, что уцелело от огня. Завтра возьмем также кота и петуха, одну ночь они просидят у пепелища. Килли и Кийски пускай идут с нами, как верные друзья. Но где они? 06376
Bottom
06367
Top
Tuomas: I can’t see them. Hush! Let us listen. ТУОМАС: Что-то не видно. Тише! Ну-ка, прислушайтесь! 06377
Bottom
06368
Top
Eero: They’re off galloping far away by now. Yonder you can hear them barking behind the hill. ЭРО: Э-э, они уже далеко. Лай раздается там, за горой. 06378
Bottom
06369
Top
Tuomas: They’re chasing a lynx that I suppose has passed close to the cabin, giving a scent to the dogs. Well, let them hunt as they like; we’ve got to forget them now and hasten off on our hard journey. Т у о м ас. Они гонят рысь. Видать, она пробежала мимо избы и собаки напали на след. Но пускай себе гонятся, коль хотят, нам теперь не до них, надо торопиться в нелегкий путь. 06379
Bottom
06370
Top
Juhani: Right! For Life and Death are now at each other’s throats like two he-bears. ЮХАНИ: Да будет так! Жизнь и смерть схватились сейчас, будто два медведя. 06380
Bottom
06371
Top
Aapo: Let’s put forth all our strength now! ААПО: Теперь уж сил не жалейте. 06381
Bottom
06372
Top
Juhani: All the strength of our souls and bodies down to the marrow. ЮХАНИ: Сил души и плоти! 06382
Bottom
06373
Top
Tuomas: Remembering that the most miserable death awaits us. ТУОМАС: И не забывайте, что нас подстерегает жалкая смерть. 06383
Bottom
06374
Top
Juhani: Black death threatens us from two points. Hii, haa! It’s a frozen snout now or guts on the ground if this lad isn’t soon on slippery straw before a fire. One of these three will have to happen before the hour is out. But dawdling here won’t help, not in the least, so clenching my teeth I’ll go now even through icebergs, miles thick. ЮХАНИ: С двух сторон грозит нам черная смерть. Эх-хе-хе! Или околеем в стужу, иль кишки наружу, если не доберемся до огня и мягкой соломки. Что-нибудь из трех должно случиться — через часок-другой. Но воздыханиями горю не поможешь, нет, не поможешь. Вот стисну зубы — и ледяные горы сокрушу, будь они хоть того толще! 06384
Bottom
06375
Top
Simeoni: Let us try in God’s name, with His help. СИМЕОНИ: Попытаемся во имя божье и с его помощью. 06385
Bottom
06376
Top
Juhani: With His help. What can man that is born of woman do down here with his own strength alone? Let us be of good cheer. ЮХАНИ: Вот, вот, с его помощью. Что ж тут может сделать своими силами простой смертный? Да хранит нас господь! 06386
Bottom
06377
Top
Eero: Let us start off without any more delay. ЭРО: Ну, быстрей в путь, без всякой задержки! 06387
Bottom
06378
Top
Juhani: And without any fear. Let’s go now! ЮХАНИ: И без всякого страха! Идем! 06388
Bottom
06379
Top
Tuomas: All ready then. Get up on horseback, Eero and Simeoni, and start riding towards Jukola, but so that we who trot on foot after you through the snow are always at the old nag’s heels. ТУОМАС: Стало быть, все готовы. Садитесь-ка на лошадь, Эро и Симеони, и скачите пря*мо в Юколу, но не слишком быстро, чтобы нам, босым, не отстать от вас. 06389
Bottom
06380
Top
So they set out on their journey: naked, clad only in home-spun shirts and each with his knapsack on his back and a gun on his shoulder or in his hand. In such fashion they set out on the wintry night way, fleeing from the frost which attacked them from the waste lands of the north. It came not, however, wearing its most frightful aspect; the weather on this occasion was not yet at its severest. True, the brow of Heaven cleared at times, but the sailing clouds soon hid it again, and the north wind blew tempered. The brothers, too, were friends of old with the cold, with skins hardened in many shrieking frosts; and earlier, as wilful children, they had often trampled the snowdrifts for hours in their bare feet. Notwithstanding, this journey from Impivaara to Jukola was terrible, exceedingly terrible to them. Hotly they dashed onward, with terror in their hearts. Foremost, on Valko’s back, rode Eero and Simeoni, and the others followed them running, treading the backwoods’ snow, which whirled around their feet. But on Impivaara clearing, near the glowing oven, sat the cat and the cock, staring with melancholy at the waning embers. И они тронулись в путь, голые, в одних посконных рубахах, с кошелями за спиной, с ружьями в руках или на плече. Спасаясь от мороза, напавшего на них со студеных болот холодного севера, они ушли в зимнюю ночь. Но мороз смилостивился над ними, погода снова смягчилась. Правда, временами край неба прояснялся, но потом опять затягивался тучами, и ветер с севера дул не слишком свирепо. К тому же братьям не впервые было встречаться со стужей, не один трескучий мороз закалил их кожу; бывало, еще озорными ребятишками они часами месили босыми ногами сугробы. Но все-таки их пугал, сильно пугал этот путь от Импива-ары в Юколу, и они бежали с замирающим сердцем. Впереди, верхом на Валко, скакали Эро и Симеони, а остальные мчались за ними, так что снег клубился. А возле пышущей жаром каменки на поляне Импи-ваары сидели кот и петух и уныло посматривали на тлеющие угли. 06390
Bottom
06381
Top
Towards the village the brothers hastened; Sompio Bog already lay behind them, and they approached Teerimäki Hill, where the ghastly howling of wolves could still be heard. In a thicket of young spruce, between the bog and Jaakko Seunala’s clearing, the riders were changed: Eero and Simeoni climbed down and two others hastened to replace them. Then without delay they continued their journey; they dashed along the crest of the heath, across the Viertola road and onward through a wide, humming pinewood. And at last rocky Teerimäki drew near, and suddenly the multiple chorus of the wolves was stilled. Soon they stood on the summit of the hill and gave their steed a breather; the riders again dismounted and were quickly replaced by others. A while yet they stood on the snow-covered rock; the north wind blew, the dome of the sky cleared again for a moment, and the head of the Great Bear showed midnight to have passed. Братья неслись к деревне и, оставив позади болото Сомпиосуо, подходили уже к Тэримяки, откуда все еще доносился жуткий вой волков. В ельнике, между болотом и лугом, всадники сменились: Эро с Симеони слезли с лошади, а на место их сели двое других. Ни минуты не мешкая, они снова пустились в путь и, миновав песчаный склон и дорогу в Виэртолу, понеслись по шумевшему сосновому бору. Наконец они были у скалистой гсры Тэримяки; многоголосый волчий вой внезапно стих. Скоро братья стояли уже на вершине горы и дали лошади передохнуть. Здесь всадники опять соскочили с Валко, уступив место следующей паре. Задувал ветер, на миг небосвод опять прояснился, Большая Медвеч дица показывала уже за полночь. 06391
Bottom
06382
Top
But having rested, they hurried down the smooth hill track, and, when this ended, entered a dark sprucewood, and a cheerless scene spread around them. The moon looked palely down, owls shrieked, and here and there in the forest’s sombre depths weird phantoms stood, resembling in shape gigantic bears; these were the upward-pointing mossy roots of fallen spruce-trees. Immovable, like frozen ghosts, these bear-shaped images stared at the strange procession which sped swiftly by. Immovable they stared, but between and around them a frightening liveliness soon made itself apparent in the forbidding forest. Hungry wolves circled around the brothers, approaching closer and closer. Now ahead and now behind, now flickering across the path, now on both sides of the road, their loping run could be seen. Furious, thirsting for blood, they followed the nighttime fugitives from Impivaara; and with a crackling sound dry branches broke snapping from the spruce-roots. Quivering and snorting the frightened Valko ran; and the man who rode in front could scarcely restrain him from breaking into a wild gallop. And ever bolder waxed the wolves. Panting bloodthirstily they flashed by close to the men; and now to the right, now to the left, the gun of one the brothers would fire in an attempt to scare them. This, however, did not seem able to drive them far away. Отдохнув, братья начали спускаться с горы и, когда дорога кончилась, вошли в темный, мрачный ельник. Сверху глядела бледная луна, кричали филины, из чащи леса перед братьями внезапно вырастали какие-то странные изваяния, похожие на огромных медведей: то были поросшие мхом корни сваленных бурей елей. Неподвижные, словно оледеневшие привидения, взирали эти глыбы на фантастические фигуры, мчавшиеся через лес. Они оставались недвижны, но вокруг, в высоком ельнике, скоро появились устрашающие признаки жизни. То голодные волки рыскали вокруг братьев, подходя к ним все ближе. Их быстрые тени мелькали то впереди, то сзади, то перебегали через дорогу. Свирепые и кровожадные, они упорно следовали за ночными беглецами из Импиваары, и звонко потрескивали от их бега сухие корни елей. Вздрагивая и храпя, бежала пугливая Валко, и седоки едва сдерживали ее. А звери все наглели. Жадно лязгая зубами, они подчас проносились совсем близко от братьев. И, чтобы отпугнуть хищников, братья время от времени палили из ружей, но волки отбегали недалеко. 06392
Bottom
06383
Top
They came to Kiljava’s open, fire-ravaged heath, where the trunks of withered pines stood dotted here and there, seats for hawks and owls. And now the fierceness of the wolves became alarming, and the men’s danger grew. Tuomas and Timo happened just then to be on horseback, but those who ran on foot behind suddenly halted and fired almost simultaneously an angry volley at their foe, who, alarmed by this measure, now retreated a distance. The men dashed onward again; but soon the pursuing pack of wolves rustled once more around them, and the danger was greater than ever. Then Tuomas reined in his steed, saying in a loud voice: ”Let the man whose gun is empty load it at once, and let him hurry like fire and lightning!” So shouting, he dismounted and ordered Timo to hold Valko firmly. The brothers now stood and loaded, and they felt not the cold, neither in their feet nor in any part of their bodies. The wolves too halted, about fifty paces away, and tossing their tails lustfully, stared at the men with avid eyes. And naked of clouds shone the heavens, where a bright moon now looked down on the heath. Наконец братья вышли на поляну Кильява, выжженную лесным пожаром; там и сям торчали стволы сухих сосен, приют ястребов и филинов. Здесь волки еще пуще разъярились. Опасность была велика. Верхом ехали Туомас и Тимо; остальные братья вдруг остановились и почти разом дали залп по своим преследователям, которые в испуге отступили. Братья опять помчались вперед, но скоро за ними уже снова гналась волчья стая. Опасность стала еще больше. И тогда Туомас, приостановив лошадь, громко крикнул: «У кого ружье не заряжено — зарядить сейчас же! И побыстрее!» Сам он соскочил с лошади и приказал Тимо крепко держать ее. Приостановившись, братья перезарядили ружья, и им было не до холода. Звери тоже остановились шагах в пятидесяти и, не сводя с них алчных взглядов, яростно били себя хвостами. Небо снова очистилось от туч, и на поляну выглянул светлый месяц. 06393
Bottom
06384
Top
Tuomas: Are the guns loaded? ТУОМАС: Перезарядили ружья? 06394
Bottom
06385
Top
Aapo: It’s done. What is your purpose? ААПО: Готово! Что ты задумал? 06395
Bottom
06386
Top
Juhani: All together again! ЮХАНИ: Опять пальнем все разом! 06396
Bottom
06387
Top
Tuomas: Not if our lives are dear to you. Someone’s gun must always be loaded; remember that. Lauri you have the steadiest hand and the keenest eye, come up abreast of me. ТУОМАС: Нет, если нам дорога жизнь. У одного ружье пусть всегда будет заряжено, помните это. Лаури, у тебя самая твердая рука и верный глаз, становись-ка рядом со мной. 06397
Bottom
06388
Top
Lauri: Here I stand. What do you want? ЛАУРИ: Я тут. Что ты хочешь? 06398
Bottom
06389
Top
Tuomas: A hungry wolf will eat even his bleeding brother. If we could only bring this about, it would be the saving of us. Let us try. Lauri, we’ll both aim at the same time, but you others must spare your bullets. Now, Lauri, aim as carefully as an eagle and blaze away when I say now. ТУОМАС: Голодный волк даже раненого собрата пожирает. Удастся нам подстрелить одного — мы спасены. Попробуем. Выберем-ка того крайнего слева, Лаури, да пальнем вместе, а вы берегите заряды. Прицелься, Лаури, с меткостью ястреба и как только крикну: «Пли!» — сразу стреляй. 06399
Bottom
06390
Top
Lauri: I’m ready. ЛАУРИ: Я готов. 06400
Bottom
06391
Top
Tuomas: Now. ТУОМАС: Пли! 06401
Bottom
06392
Top
Both fired at the same second, and the wolves fled at a gallop. One lingered, however, on the scene, trying hard to follow the others at a crawl, but without success. And onward with all their strength the brothers hastened once more: six men running on foot, Timo riding on ahead alone. And thus passed a few moments. Soon the wolves halted in their flight, and returning, again flitted swiftly towards the nocturnal wayfarers. The snow foamed around them and Kiljava’s naked heath drummed as they came on in a body. At fiery speed they drew level with their comrade who squirmed in his blood; they charged already past him, but turned quickly round as the tempting smell of blood was borne to their nostrils. Round they spun: tails wagged, the snow boiled and fire flashed in the night from eyes of lust and greed. Then, grinning fearfully, the whole pack sprang at their wounded brother; and on the heath arose a grim struggle and a din such that one might have believed the pillars of the earth would collapse crashing down. The ground quaked and the snow was turned to a grisly pulp as former comrades tore the son of the woods into pieces, the wolf whose blood Tuo-mas’s and Lauri’s well-aimed bullets had set flowing. Then silence reigned again on the nightclad heath. Only a soft panting and the snapping of bones was heard, as with bloody faces and flashing eyes the brutes rent and devoured their victim. Тут они оба разом выстрелили, и волки отпрянули назад. Но один из них остался на снегу; он попытался встать и догнать остальных, однако снова упал. Братья опять помчались дальше. Теперь бежали шестеро, только Тимо скакал впереди на лошади. Так прошло несколько минут, волки снова вернулись, жадно следуя за ночными путниками. Заклубился снег и загудела ровная поляна, когда они стаей бросились в погоню. Вот они поравнялись со своим окровавленным собратом, пролетели мимо него, но, почуяв запах свежей крови, тотчас повернули назад. Только мелькнули хвосты, взлетело облако снежной пыли и сверкнули в ночной тьме алчные глаза. Со страшным рычанием кинулась стая на израненного волка, и на равнине началась свалка. Земля задрожала, снег превратился в сплошное месиво, когда бывшие друзья принялись рвать на куски серого сына лесов, подбитого меткими пулями Туомаса и Лаури. Потом на поляне снова стало тихо. Слышалось только негромкое чавканье да похрустыванье костей в зубах забрызганных кровью хищников, которые с горящими глазами пожирали добычу. 06402
Bottom
06393
Top
But the brothers already fared far from their terrible foe; and delightfully had the murderous din of the wolves on Kiljava echoed in their ears; for them it was the sweet and ravishing message of salvation. Soon they had reached Ruttila’s big meadow, round which the road made a detour over hilly ground. But to gain time they decided to cut straight across the meadow. Under their combined weight the fence gave and fell, and Valko, again with two of the brothers on his back, stepped over it, and urged on by the men’s switches, set off at a trot over the meadow’s smooth surface. And without delay, those of the brothers whose turn it was to tread the snow, hurried after. Across the meadow a winter track led to the village, and just at that moment a number of travellers, in three sleighs, were moving along it. But great was the alarm of both men and horses when they perceived the brothers coming towards them from the north. In the light of the moon they saw seven men in their shirts, with guns on their shoulders and accompanied by a horse, hastening in their direction; and they believed a host of wicked demons from Impivaara’s caves was attacking them. The tumult and din in the meadow was immense. Mad with fright, the travellers’ horses gallopped back and forth, while the men shouted or prayed, cursed or raved in ringing voices. But the brothers cast hardly a glance at this confusion, only ran madly across the meadow towards Jukola, and the snow was cleft in smoke before them. They reached the fence on the other side, and under their united pressure this too gave with a crash, and soon they were all out on the hilly road again. А братья были уже далеко от своих врагов. И отрадно им было слышать звуки кровавой волчьей бойни на поляне Кильява — для них это была добрая весть о спасении. Они подошли к лугу Куттила, где дорога: делала большой крюк. Чтобы выиграть время, братья решили пойти напрямик, лугом. Они дружно,навалились на изгородь, которая тут же рухнула, и Валко с двумя седоками, ободряемая криками братьев, помчалась по ровному лугу. Через луг проходил санный путь в приходское село, и сейчас по нему проезжал обоз из трех саней. Ужас охватил и коней и путников, когда они заметили приближающихся к ним братьев. В лунном сиянии они увидели семерых мужчин в одних рубахах, с ружьями на плече, торопливо бегущих за лошадью. И путники решили, что это целая свора злых духов напала на них из пещер Импиваары. Все на лугу задвигалось и всполо-! шилось. Обезумевшие кони бросались из стороны в сто-* рону, обозники громко кричали, взывали к богу и метали проклятия. Но братья едва взглянули на этот переполох и что было мочи бежали к Юколе, и снег на лугу Куттила разлетался перед ними, словно дым. Встретилась еще одна изгородь, они опять собрались с силами и, с треском повалив ее, понеслись по холмистой дороге. 06403
Bottom
06394
Top
This night was to them truly a fearful and terrible night. Stoutly they ran, with twinkling feet and panting wildly, while doubt glared from their wooden-stiff glance, which was ever directed towards their former home. So without a word they dashed onward, and swiftly the snow-covered ground retreated beneath them. Until at last, having reached the crest of a hilly field, they saw in the pale moonlight Jukola standing on its hillside, and almost with one voice the cry: ”Jukola, Jukola!” broke from their lips. They ran on down the hill, jumped the ditch like winged demons, and staggering uphill again, stood on the threshold of the closed door of the farmhouse. Time to knock and wait for admittance there was none, so putting forth all their strength they flung forward, and with a crash and a clatter the stout porchdoor flew open. With a great banging and stamping they rushed from the porch into the house, and on like a whirlwind towards the embers in the fireplace, from which a luxurious warmth still breathed. But great was the alarm of the tanner’s sleep-drunken family at this intrusion, for they believed themselves overrun by robbers. Жуткой была для них эта ночь. Они бежали, тяжело дыша, а во взглядах, неизменно прикованных к Юколе, таились неуверенность и сомнение. Не обмениваясь ни словом, они мчались все вперед и вперед, и быстро убегала под ними покрытая снегом земля. Наконец, поднявшись на косогор Похьянпелто, они увидели при бледном свете луны родной дом, и почти одновременно вырвался из уст братьев возглас: «Юкола, Юкола!» Они сбежали с косогора, потом, точно крылатые духи, пронеслись по лугу Оянийтту и, снова поднявшись по склону, остановились у порога перед запертой дверью. Не время было стучать и ждать, когда их впустят в избу, и братья надавили на крепкую дверь. С треском распахнулась она, с шумом и топотом ввалились братья в избу и бросились к горячим углям очага, откуда веяло долгожданным теплом. А перепуганная семья кожевника спросонья решила, что не иначе, как напали разбойники. 06404
Bottom
06395
Top
The Tanner: What monster enters the room of an honourable man in this fashion on Christmas night? Answer! my gun is aimed! КОЖЕВНИК: Какой изверг врывается в дом почтенного человека, да еще в рождественскую ночь? Отвечай! Ружье у меня наготове! 06405
Bottom
06396
Top
Tuomas: Leave your gun in peace, man. ТУОМАС: Оставь ружье в покое. 06406
Bottom
06397
Top
Aapo: Don’t shoot the farm’s own people. ААПО: Не стреляй в своих! 06407
Bottom
06398
Top
Juhani: We come, God help us, from Impivaara. ЮХАНИ: Господи, да это же мы, из Импиваары! 06408
Bottom
06399
Top
Timo: The seven sons of the former Jukola. ТИМО: Семеро сыновей Юколы! 06409
Bottom
06400
Top
Simeoni: The Lord ha’ mercy upon us! Seven souls are passing to eternity this selfsame terrible moment. The Lord ha’ mercy upon us! СИМЕОНИ: Господи помилуй нас! Семь душ вот-вот перейдут в вечность в этот страшный миг. Господи, помилуй нас! 06410
Bottom
06401
Top
Juhani: Fire burned down our good cabin in the forest and all our belongings with it. Here we had to gallop like hares with no more covering to our poor bodies than a rag of a shirt, a short shirt. And that was a tight place. ЮХАНИ: Наша славная избушка в лесу сгорела дотла вместе со всем добром, и мы, как зайцы, бежали сюда почти голые, в одних рубахах. В одних коротеньких рубахах! Шутка ли это! 06411
Bottom
06402
Top
The Tanner’s Wife: The Lord Jesus preserve us! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: Боже ты мой! 06412
Bottom
06403
Top
The Tanner: Oh you poor lads! КОЖЕВНИК: Ах, бедняги! 06413
Bottom
06404
Top
Juhani: Ay, is this a right state of things! Here we sit like magpies, beseeching God’s mercy. Ah! I must cry. ЮХАНИ: Да, видали ли вы такое? И вот сидим тут, как сороки, взывая к божьей милости. Ах, я сейчас заплачу. 06414
Bottom
06405
Top
The Wife: Poor, miserable children! Hurry, husband, and light a fire. ЖЕНА КОЖЕВНИКА: Бедные детки! Скорей, старик, разводи огонь! 06415
Bottom
06406
Top
Eero: Oh unhappy night, oh unhappy us! ЭРО: О, несчастная ночь! О, мы, несчастные! 06416
Bottom
06407
Top
Aapo: Oh night of terror, oh ! ААПО: О, кошмарная ночь.!, 06417
Bottom
06408
Top
Simeoni: Ah! oh! СИМЕОНИ: О-ох! 06418
Bottom
06409
Top
Juhani: Don’t cry, Eero, don’t cry, Simeoni, there’s no cause at all to blubber, Aapo! Don’t cry, don’t cry, brother Eero; we’re in shelter now. But it was a Turk’s march. ЮХАНИ: Не плачь, Эро, не плачь, Симеони, не стони, Аапо! Не плачь, не плачь, брат мой Эро. Теперь-то мы в тепле. Но это был настоящий турецкий поход! 06419
Bottom
06410
Top
The Wife: Oh child of man on earth, alas! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: И как только не мается грешный человек! 06420
Bottom
06411
Top
Juhani: Dear mistress, your tears and pity awaken my own tears again. Ah! But don’t cry, mistress, don’t cry. Haven’t we escaped from the clutches of wild beasts and the cold to the warmth of Christian neighbours? And for that, thanks be to God. ЮХАНИ: Милая хозяюшка, ваши слезы и жалость заставят меня снова заплакать. Но не плачьте, хозяйка, не плачьте! Ведь мы уже вырвались из волчьих когтей и, слава богу, опять сидим в тепле, среди ближних. И за это благодарение господу! 06421
Bottom
06412
Top
Tuomas: Wretched, wretched indeed is our state. But build up a blazing fire for us, bring a couple of sheaves of straw for our beds on the floor, and put Valko in the stable and hay before him. ТУОМАС: Что и говорить, положение наше печальное. Разведите-ка нам жаркий огонь и принесите пару снопов соломки на пол, а Валко отведите в конюшню и дайте ей сена. 06422
Bottom
06413
Top
Aapo: Forgive us, if we beg so hard in the name of the law and our lives’ sake for help and shelter. For our lives’ sake, for our lives’ sake! ААПО: Простите, что ради спасения душ своих мы взываем к закону гостеприимства и вашей помощи. Ведь это ради спасения наших душ, наших душ! 06423
Bottom
06414
Top
Juhani: Oh angels of the Covenant of Mercy! The life left in me is all at the tip of my nose, ready to fly off, to fly off. If there be meat and ale in the house, bring it forth. Look you, this was a game, a dusting we shall never forget. Bring meat and mulled ale for the sake of our dear lives and souls. ЮХАНИ: О, ангелы небесные! Да у меня душа дер-( жится уже на самом кончике носа, того и гляди улетит. Если в этом доме найдется мясо и пиво, то ставьте на стол. Да, славно мы попарились, вовек не забудем! Так принесите же мяса и подогретого пива ради спасе-! ник наших бесценных душ, и тела тоже. 06424
Bottom
06415
Top
The Tanner: As fast as we can and all we can, good friends, as soon as I have lit a light. You hapless! In your shirts! КОЖЕВНИК: Чем можем, тем поможем, люди добрые, только вот огонь налажу. Ах, бедняжки! В одних рубашонках! 06425
Bottom
06416
Top
Juhani: Not a rag on our heads or an old boot on our feet. Look at these goose-legs, look! ЮХАНИ: Ни шапки на голове, ни обутки на ногах. Да вы только поглядите на эти ноги — все одно что гусиная лапка царицы Сибиллы. 06426
Bottom
06417
Top
The Tanner: It fair makes my hair bristle. Come and look, wife. КОЖЕВНИК: Волосы дыбом встают! Поди-ка взгляни, баба, 06427
Bottom
06418
Top
Timo: Look at my legs too. ТИМО: Посмотрите-ка и на мои. 06428
Bottom
06419
Top
Juhani: What are yours to mine! There! Look, lad, at two roast turnips. ЮХАНИ: Что они рядом с моими? Вон какие! Погляди, брат, какая тушенка. 06429
Bottom
06420
Top
Timo: What about these! ТИМО: А эти! 06430
Bottom
06421
Top
Juhani: What are your legs here ? ЮХАНИ: Да что твои ноги! 06431
Bottom
06422
Top
Timo: What? Mine? Never mind. Just look at them. Is this human flesh? ТИМО: Это мои-то? Обожди-ка. Вот поглядите, разве это нога человека? 06432
Bottom
06423
Top
The Tanner: Hurry, wife, and look. КОЖЕВНИК: Взгляни поскорей, баба. 06433
Bottom
06424
Top
The Wife: Well, good people and powers of Heaven! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: Ой, люди добрые, силы небесные! 06434
Bottom
06425
Top
Juhani: Ay, is this a right state of things? Even Tuomas’s eyes are wet. Don’t cry, Tuomas. What did I say? Is this a right state of things? ЮХАНИ: Где такое видано? Даже Туомас прослезился. Не плачь, Туомас. Разве это порядок, я спрашиваю? 06435
Bottom
06426
Top
Timo: That’s how we human calves are chased down here. ТИМО: Так вот и швыряет судьба человека. 06436
Bottom
06427
Top
The Wife: How they flush and glow, flush and glow! Good people ! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: Как они горят да краснеют, краснеют да горят! Люди добрые! 06437
Bottom
06428
Top
Timo: Like iron in the furnace, especially cast-iron. He-he! ТИМО: Будто железо в горне, точь-в-точь как железо! 06438
Bottom
06429
Top
The Wife: So red, so red! Lord Jesus save us! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: До чего ж они красные, до чего красные! Боже ты мой! 06439
Bottom
06430
Top
Juhani: They’re just ”like unto molten brass,” as it says in the Bible. The Lord help us poor wretches! ЮХАНИ: Все равно что медь расплавленная. «И ноги подобны халколивану», как сказано в библии. Помилуй нас господи, несчастных! 06440
Bottom
06431
Top
The Wife: Oh, poor children! ЖЕНА КОЖЕВНИКА: Ах, бедные детки! 06441
Bottom
06432
Top
Lauri: Do as we begged you and you did promise. ЛАУРИ: Исполните же нашу просьбу, как обещали. 06442
Bottom
06433
Top
Aapo: We beseech you, hurry! We’ll kindle the fire ourselves, seeing that there is cordwood in the corner, fine bark-clad faggots. ААПО: Умоляем вас, поторопитесь! Огонь мы сами разведем, тут и дрова есть в углу, славные березовые поленья. 06443
Bottom
06434
Top
Juhani: Here we are again in old Jukola, under its well-known sooty rafters, and here we stop right until May-day. May the old home be our lodging for one more winter. ЮХАНИ: Вот мы опять посиживаем в старой Юколе, под знакомыми закоптелыми грядками, и, пожалуй, пробудем тут до мая. Пусть наш прежний дом приютит нас на зиму. 06444
Bottom
06435
Top
Tuomas: But wait till summer comes. ТУОМАС: Но пусть-ка только наступит лето. 06445
Bottom
06436
Top
Juhani: Wait till summer comes, and a cabin, grander Ilian ever, will stand on Impivaara clearing. ЮХАНИ: Да, пусть-ка только наступит лето —* и на поляне Импиваара будет новая изба, получше прежней. 06446
Bottom
06437
Top
Tuomas: As soon as the snow has gone, the forests and hills will soon be echoing again with the ring of axes, and the Jukola brothers will no longer need to beg for shelter from anyone. ТУОМАС: Как только сойдет снег — и застучат топоры, и загрохочут лес и горы. Уж тогда братьям Юкола не придется проситься на ночлег к чужим людям. 06447
Bottom
06438
Top
Juhani: Grand words, Tuomas. Let’s forget the accursed luck that caused our cabin to be burned down, and picture in our minds the new cabin we shall soon have put together again. ЮХАНИ: Верно сказано! Туомас, забудем-ка ту проклятую историю, что привела к пожару. Лучше подумаем о новой избе, которую мы скоро срубим» 06448
Bottom
06439
Top
Tuomas: Know that all grudge vanished from my mind as soon as we set out on our dreadful journey, and know that when you blew on my neck like a swimming stallion as you came on behind, it cut me to the heart. ТУОМАС: Да у меня вся злость прошла, как только мы пустились в этот страшный путь. И когда ты бежал за мной и пыхтел мне прямо в затылок, точно загнанный жеребец, у меня даже сердце заныло. 06449
Bottom
06440
Top
Juhani: Let us rejoice then that the journey is ended and that we are once more in a warm room. Here comes food and drink, and there two mighty sheaves of shining straw. Let us thank God, beloved brothers. ЮХАНИ: А коли так, будем радоваться, что поход окончен и мы опять в теплой избе. Вон уже и есть-пить нам несут, а вот и два отменных снопа соломки. Возблагодарим бога, дорогие братья! 06450
Bottom
06441
Top
Merrily blazed the birchwood fire, and in its grateful warmth the brothers wallowed and warmed themselves. And having stood there for a while, seven men in a row, they moved to the table to enjoy the meat, bread, sausage and mulled ale, all of which the tanner’s wife, a pitying woman, set before them. The master himself took charge of Valko, led him to the stable and filled the manger before him with hay. And at last, following the men’s tracks, the dogs too came from their dismal journey, came panting and fawning, with joy blazing in their eyes. And with joy the brothers received them; they petted them, fed them and fondled them. Весело пылали в очаге березовые дрова. Выстроившись в ряд у славного огонька, братья с наслаждением отогревались. Потом подошли к столу отведать мяса, хлеба, колбас и подогретого пива — всего, что нанесла им жена кожевника, женщина с добрым сердцем. О Валко позаботился сам хозяин, отвел ее в конюшню и наполнил ясли сеном. Скоро по следам братьев при-, бежали и собаки, высунув языки, виляя хвостами и радостно поблескивая глазами. Братья встретили их с бурным ликованием и начали кормить и ласкать. 06451
Bottom
06442
Top
But when the brothers had finished their meal, they sank down on their bed of straw, and soon, wrapped in the soft blanket of sleep, forgot the battle of life. Sweetly they slept, and for long they were warmed by the flickering fire, until it had dwindled into a heap of glowing cinders. Then the mistress closed the dampers and a delicious warmth streamed into the room from the fireplace; and having done so she lay down on her own bed, and silence reigned in the room. But outside the frost skipped crackling along the fences, the north wind blew roaring under a star-glittering sky, whence a pallid moon looked smiling down. А покончив с ужином, братья улеглись на солому и вскоре, убаюканные сладким сном, забыли все житейские бури. Крепок был их сон. И долго еще пригревало спящих пылающее пламя, но потом погасло, и в очаге остались одни угли. Тогда хозяйка закрыла трубу, и от печи повеяло уютным теплом. Но вот улеглась и сама хозяйка, и дом снова погрузился в тишину. А на дворе по изгородям с треском разгуливал мороз; под небом, усыпанным мириадами звезд, свирепо носился северный ветер, и с высоты улыбался светлый месяц. 06452
Bottom

Chapter 07 глава

: |fin-|swe-|eng|-rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| - |fin-|swe-|eng-|rus|-est|-hun|-ger|-dan|-spa|-ita|-fra|-epo| (en-ru) :
Chapter: |01|01|01|02|02|02|03|03|03|03|04|04|04|05|05|06|06|06|06|06|07|07|08|08|08|09|09|09|09|10|11|11|12|13|13|13|14|14| :глава
Download Seven brothers o Семеро братев скачать
07001
Top
Early in the spring, before even the cranes had arrived, the brothers forsook Jukola, and fleeing again to Impivaara clearing, began at once with all speed to build themselves a new home. Soon stout logs rested on the corner stones, and tier was added to tier. Then for many days from the break of dawn to evening twilight axes crashed and the heavy mallet thundered. Juhani, Aapo, Tuomas and Simeoni sat each at his corner, while the others shaped and rolled the logs up to the framework along sloping spars. Sweating, but always in merry mood they toiled, and steadily the house rose, and around them the resin spread its fresh perfume. But then days would go by when the brothers moved not an axe, but lay snoring in heavy slumber from eve to eve, sometimes until the morning of the third day. Ранней весной, еще до прилета журавлей, братья покинули Юколу и, опятьл вернувшись на поляну Импиваара, принялись рубить новую избу. Скоро на угловых камнях уже лежали мощные бревна и венец за венцом стали подниматься стены. Много дней подряд от зари до вечерних сумерек звенели топоры и ухал тяжелый деревянный молот. По углам на срубе сидели Юхани, Аапо, Туомас и Симеони, а остальные тесали бревна и подкатывали их по жердям наверх. В поте лица трудились братья, но на душе у них было радостно — строение все росло и росло, наполняя воздух смолистым запахом. Выдавались, однако, и такие дни, когда братья совсем не брали в руки топоров и целыми сутками, от вечера до вечера, а порой прихватывая еще и следующее утро, спали крепким сном. 07001
Bottom
07002
Top
Nevertheless, before the autumn sowings had yellowed in the village, the house stood completed on Impivaara clearing; on the same spot, in the same form and condition as the first; prouder even than it stood before. And now that their stout-walled cabin was ready, the brothers were able to devote themselves once more with all their might to their hunting-trips. Both for the hunt and for the fishing on Lake Ilvesjarvi they equipped themselves, set out with guns and traps on their adventure, and the dogs followed them with flaming eyes. Tirelessly they roamed the wooded heights, bogs and backwoods, and cleft the bright surface of the lake, wresting a livelihood both for the moment and the coming, savage winter. And in those days many dwellers in the woods and waters gave up their lives. И все-таки, не успели еще пожелтеть нивы, как на поляне Импиваара, на том же самом месте, что и прежде, стояла готовая изба; даже видом своим она походила на первую избу, разве только была покрепче и покрасивей. Покончив со стройкой, братья опять могли с головой уйти в охотничьи затеи. Они приготовились и к охоте и к рыбной ловле на Ильвесъярви и, захватив ружья и снасти, отправились в путь; собаки с блестящими от возбуждения глазами бежали следом. Братья без устали рыскали по таежным сопкам, болотам и полянам, избороздили вдоль и поперек светлую гладь Ильвесъярви, добывая себе пропитание и делая запасы на суровую зиму. Немало обитателей Ахтолы и Тапиолы простилось тогда с жизнью. 07002
Bottom
07003
Top
But I would now like to relate of old Tinder-Matti, the brothers’ sole friend in these wilds. There was an old man, by name Tinder-Matti, who lived on a hill close-covered with curlywooded birch, lived alone in his tiny hut a few thousand paces from Impivaara Height. He prepared the softest tinder in all Häme and strong and lasting birch-bark shoes, and this work of his never failed do provide him with his daily bread. In his younger days he had travelled in North Finland, where as trusted coachman he had followed the former Vicar of the parish, who had moved right to the boundaries of Lapland. There Tinder-Matti had remained until the following summer, hunting bears, gluttons and cranes in the limitless boglands of the north. Of these excursions he had much to relate; and his memory was matchlessly sharp; he never forgot what once he heard or saw. Sharp were also his gifts of observation and his eye; through bewildering forests he wandered without ever losing his bearings. No place existed, however distant, the direction of which he did not believe himself to know, without the error of a hairbreadth, after a single visit. He pointed towards it immediately with his thumb; and it was vain to argue with him, so firmly he trusted in his own knowledge. If for instance you asked him: ”Where is Vuokatti Fell?” he would answer at once, butting his thumb at the horizon: ”There; look along my thumb; over there you could shoot it. Kuusamo church is where that little dip is; a tiny cock’s pace to the right runs the line to Vuokatti Fell.” Similary, if you asked him: ”Where is Porrassalmi battlefield ?” he would again answer without delay, butting his thumb at the horizon, ”There; look along my thumb; over there you could shoot it.” So exact was the old man, and indeed he knew accurately the forests for many scores of miles around his hut. He had tramped them in all directions, seeking now for fungi, now for birch-bark for shoes, now visiting his traps. It happened sometimes that in his wanderings he would step over to the brothers’ cabin on Impivaara. And then the brothers would enjoy a pleasant time: gaping they listened to the old man’s tales, mouths open, ears erect as a bat’s. Once on an evening in August he sat again with the brothers, telling them about his hunting experiences in the lands of the north. А теперь я хочу рассказать о старом Матти Труте, единственном друге братьев в этих лесах. Он жил один-одинешенек в маленькой избушке на поросшей кустарником горе, в нескольких тысячах шагов от Импиваары. Матти Трут делал самый мягкий во всем Хяме трут, чему обязан был и данным ему именем, да плел добротные берестовые лапти, и этот промысел вполне обеспечивал его хлебом насущным. Когда-то в молодости он был лихим ямщиком и побывал даже в Похьянмаа, а потом последовал за приходским пастором, переселившимся к самым границам Лапландии. Там Матти провел лето, охотясь на медведей, росомах и журавлей на бескрайних северных болотах. Об этих странствиях ему было что порассказать. Обладая замечательной памятью, он никогда не забывал того, что хоть раз видел или слышал. Он отличался также наблюдательностью и верным глазом. Матти исходил самые глухие леса, и не было еще случая, чтобы он заблудился. Стоило ему хоть раз побывать в каком-нибудь местечке, хотя бы самом отдаленном, и он мог сразу же указать туда дорогу, ни на волосок не ошибившись. Матти обычно вытягивал в нужном направлении свой большой палец, и спорить с ним было тогда бессмысленно, ибо он был непоколебим в своем знании местности. Когда у него спрашивали, например: «Где Вуокатти?» — Матти, ни минуты не мешкая, указывал пальцем на край небо-' склона и отвечал: «Там, гляди на палец. Как раз там, хоть стреляй. Вот за тем пригорочком церковь Куусамо, а на петушиный шаг вправо проходит просека в Вуокатти». Точно так же, если его спрашивали: «Где бран= ное поле Поррассалми?» — он опять-таки вытягивал па-лец и незамедлительно отвечал: «Вон где, гляди на палец. Как раз там, хоть стреляй». Вот какой точный был у старика глаз, и он отлично знал все леса на десятки километров вокруг своего жилища. Он исходил их вдоль и поперек, собирая то наросты на деревьях, то бересту или проверяя силки и ловушки. Порой во время своих странствий он наведывался в избу Импи-ваара к братьям, для которых это было великой радостью. Разинув рты и навострив уши, они слушали рассказы старика. И вот однажды августовским вечером Матти опять сидел у братьев и рассказывал им о своих охотничьих приключениях в северных краях. 07003
Bottom
07004
Top
Juhani: Ah, indeed. But what happened then? ЮХАНИ: Вот как! Ну, а потом что? 07004
Bottom
07005
Top
Tinder-Matti: Ay, what happened then? We went on to a great big open space, a squelching bog, and slid on our skis over that bubbling pit. We found many warm cranes’nests, shot many shrieking cranes, stuffed our bags with eggs and feathers, and of the cranes each man threw a fine bunch over his shoulder. And then we had a drink. We jogged off again, the cranes and dogs across our necks, over the quaking and squelching, bubbling and hissing quagmire; and often a man was near to sinking for good into the bottomless depths, a whining hound on his neck. But we came however to an echoing hill, to firmer ground, though drenched like drowned rats. There we camped for the night, made a leaping fire and took off our sodden coats. And there was nothing to do but to strip off trousers and shirts too, peel off like eels. Soon our clothes were steaming on the branches, cranes’ eggs hissing in the ashes, and we ourselves turning and wallowing in the rare warmth of the fire, naked as midnight goblins. And then we had a drink. But how do you think the time passed? How went that May night with us? There the dogs were for ever twitching their damp nostrils and glowering up at the tree-tops. So at last we too started peeking upwards, and what did we see? МАТТИ ТРУТ: Что потом? Забрели мы в одно пустынное место, на этакое топкое болото, и стали про < бираться по нему на лыжах. Нашли уйму теплых журавлиных гнезд, перестреляли немало крикливых журавлей, Кошели набили яйцами и пухом, а на плечи взвалили по ноше. А потом мы выпили. Оттуда пошли дальше по топкой илистой трясине, таща на себе журавлей и собак. И не раз случалось, что охотник с повизгивавшей собакой на шее вот-вот был готов провалиться в бездонный омут. Но мы все-таки выбрались снова на сухой пригорок, мокрые как мыши. Устроили .ночлег, разожгли большущий костер и сбросили с себя промокшую одежду. Делать нечего — снимай штаны да рубаху, все равно что шкуру с угря, и вешай на веточку, Скоро от одежды повалил пар, в золе зашипели журавлиные яйца, а сами мы, нагишом, закрутились, точно бесы-полуночники, подставляя огню то один бок, та другой. А потом мы выпили. Но как же время проходило? Как ировели мы эту майскую ночь? Собаки почему-то раздували ноздри и поглядывали на макушки деревьев. Потом и мы стали посматривать наверх — и что же увидели? 07005
Bottom
07006
Top
Juhani: Tell us; a half-blind little bear-pup, I’ll lay. ЮХАНИ: Скажите-ка! Пожалуй, маленького медвежонка? 07006
Bottom
07007
Top
Timo: Or Old Horny or Bogg himself, I guess. ТИМО: Или самого беса и лешего, я думаю. 07007
Bottom
07008
Top
Tinder-Matti: Neither one nor t’other but ’twas a great dark-brown monster of a glutton sat in the fork of a dried-up, whiskery pine. Heiskanen fired and missed; Little-Jussi fired and missed; I too let fly in the end, but with almost the same blessing. The glutton only swayed once and growled fiercely, but still sat nicely on its branch. At that Heiskanen shouted: ”Sorcerer’s tricks, sorcerer’s tricks!” took a dead man's tooth from his pocket, bit it a few times and spat on the bullet that he rammed into his gun. Then he waggled his hand a while in the air, and, fearfully rolling his eyes, uttered, the little devil, a couple of strange, awful words, fired, and down thumped the glutton from the pine. But the imp was far from dead yet, and a new game began. We ourselves, stark naked as we were, couldn’t well go near the raging devil; nor did the dogs seem to like it, but there they hopped and skipped two yards or so away, while the glutton spat, spat growling at them from the bushes. Black magic, you see, was still at work. But Heiskanen began gabbling his awful words again, waggling his hand and rolling his eyes fearfully. And now one of the dogs charged right at the red-mawed monster, flew at it like a crackling rocket, and a real brawl arose. Well, son of the Lord, that dog shook the poor glutton like that, and that, and that! Devil take me, you never saw such a worrying and dusting in all your days, and that’s the truth. МАТТИ ТРУТ: Ни того, ни другого. На суку бородатой сухой сосны сидела большущая росомаха. Хейска-нен выстрелил по ней, но мимо; Юсси Коротышка выстрелил, но тоже мимо; наконец и я пальнул, да не тут-то было. Росомаха только чуть покачнулась, сердито зарычала и осталась сидеть на суку. Тогда Хейсканен закричал: «Это колдовские козни! Колдовские козни!»— и, вытащив из кармана зуб мертвеца, покусал его немножко, поплевал на пулю и опять загнал ее в ружье. Потом помахал рукой, страшно ворочая глазами, сказал каких-то два-три ужасных слова, бесов сын, и выстрелил. Росомаха свалилась с сосны. Но до смерти ей, чертовке, было еще далеко, и тут-то и началась потеха. Ведь сами мы, совсем голые, даже близко не смели подойти к этой злючке; да и собаки не хотели с ней сходиться и тявкали в сажени от зверя, а он все рычал на них из куста. Ему, видишь ли, все еще помогала нечистая сила. Но Хейсканен снова начал произносить страшные слова да замахал рукой и заворочал глазами. И гляди, как собака теперь бросилась на зверя! Прыгнула, как ракета, и то-то поднялась возня! Боже мой, чего она только не выделывала с бедной росомахой! И так ее и этак, и так и этак! Нет, черт побери, вам еще наверняка никогда не приходилось видеть такой схватки, никогда! 07008
Bottom
07009
Top
Juhani: Ten thousand flaming devils! ЮХАНИ: Тысяча чертей! 07009
Bottom
07010
Top
Timo: That would have been fine to see! ТИМО: Вот где было бы на что поглядеть! 07010
Bottom
07011
Top
Tinder-Matti: It was a merry game and jolly, surely. МАТТИ ТРУТ: Да, это была возня, ей-ей! 07011
Bottom
07012
Top
Timo: And then you stuffed the glutton into your bags? ТИМО: А потом вы запихали росомаху в мешок? 07012
Bottom
07013
Top
Tinder-Matti: ’Twas a fine old rogue for any bag: a fat rascal. Ay, and then we had a drink. We put on our coats again, dry as powder, and laid ourselves peacefully to sleep in the warmth of the dancing fire. But ’twas little sleep we got, what with sorcerer’s arrows flying all the time like fiery serpents criss-cross through the air over our reeling heads. Often enough, Heiskanen bounced up, crying in a loud voice: ”Out, sorcerer’s arrow, out, sorcerer’s arrow!” and with a roar many of them fell, some in the forest, some in the grey bog, but still more went skimming along their smooth track without heeding his shout. And once we heard, sweeping from north to south, a furious and swift puffing that was followed for long by little squeakings. ”What kind of a goblin was that that scurried past?” I asked Heiskanen, who answered after awhile in a growl: ”That was the Old ’Un himself passing by.” An hour went by again and another, and fire kept flashing in the mild, muggy air. Then, from the edge of the bog to the east, there came a sudden noise like the roar of mossy firs, and a moment later from the bog’s western side, another noise answered, but softer, like the rustle of a young birchwood. ”What roar was that over there, and what rustle this over here?” I asked again, and Heiskanen growled at last: ”Th’ old Spirit of the Firs spoke to his daughters.” The night passed, anyhow, and in time morning dawned, and we set off again. And that very minute we saw, right at the edge of the forest a grey wolf, the hugest of size, that flew off like a stack of peas in a whirlwind. All we saw of it as it disappeared was its left hind leg, and lifting my gun I shot it right through the paw, snapped it in two like a piece of crackling, though it saved its skin after all. Broke the poor beggar’s peg in two. МАТТИ ТРУТ: Да, добыча была немалая. Этакий жирный кусочек. Да. А потом мы выпили. Немного погодя натянули на себя одежду, сухую как порох, и легли спать возле жаркого огня. Но спать нам почти не пришлось, потому что над головой, будто огненные амеи, без конца летали туда-сюда колдовские стрелы. Хейсканен, правда, не раз вскакивал на ноги и вопил что было мочи: «Потухни, колдовская стрела! Потухни, колдовская стрела!» — и их в самом деле немало попадало в лес и на болото, но еще больше летело своей дорогой, несмотря на все заклинания. А тут с севера на юг пронесся пронзительный свист нечистого, и долго доносился еще слабый шум. «Что за чертовщина пронеслась мимо нас?» — спросил я Хейсканена, а он пробормотал мне в ответ: «Это промчался сам старик Хийси». Прошел еще час, другой, а в теплом, сумрачном воздухе так и мелькали огни. Вдруг с восточного края болота донесся шум, будто вздох бородатых елей, а с западного края послышался ответный звук, похожий на шелест молодого березняка. «Что это за шум и шелест?» — спросил я опять, и Хейсканен пробормотал мне в ответ: «Это хозяин ельника переговаривается со своей дочкой». Но наконец ночь прошла, настало утро, и мы снова пустились в путь. И тут, у самой опушки леса, мы заметили дьявольски большого волка, но он заметался, будто гороховое поле на ветру. Уже виднелась только левая задняя лапа; и тут я вскинул ружье и перебил ему лапу, только хруст раздался. Но шкуру-то свою серый все-таки спас. Да, перебил я лапу старику. 07013
Bottom
07014
Top
Timo: The devil! Paw broken off like an icicle, and lying there before you on the ground like a pig’s trotter at Shrovetide? ТИМО: Ах, дьявол! Лапу пополам, будто ледяную сосульку! И она валялась перед вами, как пасхальный окорок на блюде? 07014
Bottom
07015
Top
Tinder-Matti: Well, not quite like that. МАТТИ ТРУТ: Нет, не совсем так. 07015
Bottom
07016
Top
Tuomas: How did you know its paw was broken then? ТУОМАС: Но откуда же вы узнали, что лапа была перебита? 07016
Bottom
07017
Top
Tinder-Matti: We chased it a mighty long way and saw several times that where the son of a wolf had trodden, his dragging, waggling paw had made like number tens in the sand. МАТТИ ТРУТ: Да мы ведь еще долго гнались за волком и тут-то и увидели, как болтается перебитая лапа и выводит на песке десятки. 07017
Bottom
07018
Top
Timo: Well, may the Old ’Un take me! Number tens in the sand? He-he-he! ТИМО: Ох, черт побери! Десятки на песке? Хи-хи-хи! 07018
Bottom
07019
Top
Tinder-Matti: Plain number tens. МАТТИ ТРУТ: Самые настоящие десятки. 07019
Bottom
07020
Top
Juhani: That wolf had a hot time. ЮХАНИ: Волку-то, верно, нелегко пришлось. 07020
Bottom
07021
Top
Tinoer-Matti: The wolf had a hot time, but so did the men too. But the dogs, rot them, wouldn’t budge a yard from our feet, but jogged along spiritless, tails drooping, the old dogs that had always been so brave. МАТТИ ТРУТ: Волку нелегко, да и охотникам тоже. Но собаки проклятые ни на шаг не отходили от нас и плелись с понурыми головами и поджатыми хвостами— это наши-то собаки, всегда такие смелые! 07021
Bottom
07022
Top
Aapo: What had taken the spirit out of them ? ААПО: Что же их так напугало? 07022
Bottom
07023
Top
Tinder-Matti: Black magic, the bewitched spellbound vapours of which the air was full, like battlefield with smoke. Heiskanen did his best, shouted charms and cursed, waggling his hand, but it was all no use. And Little-Jussi, the scamp, scurried along like a ball, pounding the earth and sweating hard. For the lad had no more leg than three spans of your hand at the very most; but he’d a real badger’s back, long and tough. Tough he was altogether, devilish tough, and hard as any badger. Right long he dusted after that wolf, which ran on limping ahead; but it was no use, he had to leave old wagtail to the forest. Ay; and then we had a drink. And then we set off home again, carrying our rich haul. There we marched, bags under our arms, the bags full of eggs and feathers and this and that, little game from the forests; our skis and the cranes on our backs, guns in fists; and the hairy glutton dangled on each of our shoulders in turn: so we fared. But at the edge of the clouds flew a little chattering snipe; I shot that and put it in my bag. Then after walking a while I saw a flying squirrel, flat, with great eyes, in the crown of a pine; I shot that too and put it in my bag. МАТТИ ТРУТ: Все те же колдовские козни и волшебный туман — он носился в воздухе, точно пороховой дым на поле брани. Хейсканен, правда, старался изо всех сил: и заклинал, и проклинал, и рукой махал, но все попусту. А Юсси Коротышка катился за волком, как клубок, подымая пыль и обливаясь потом. Ноги-то у парня были длиной не больше трех четвертей, зато спина, как у выдры, длинная и крепкая. Да и сам он был чертовски крепкий, сильный и цепкий, будто сама выдра. Он долго гнался за волком, а тот, прихрамывая, ковылял вперед. Но делать было нечего, пришлось Юсси оставить погоню, и серый убежал в лес. Да. А потом мы выпили. И когда с этим было покончено, с богатой добычей зашагали домой. Так вот и шли, с кошелями под мышкой, а в них яйца, пух да разная мелкая дичь; лыжи и журавлей тащили на спине, ружья в руках, а росомаху несли по очереди. Так и шли. Под самыми облаками пролетел маленький бекас — я подстрелил его и положил в кошель. Прошли еще немного, и я заметил на вершине сосны плоскую большеглазую белку-летягу. Я подстрелил ее и положил в кошель. 07023
Bottom
07024
Top
We came at last to high open clearings, and once in the south we saw Turkkila Farm, where we had begun our stiff journey. We came to a bloodstained spot which the master of Turkkila had pointed out to us on our way to the hunt as the place where a bear had killed a fine stallion only two days ago. We gazed awhile at Bruin’s bloody table and I noticed at once he had been there, likely at sunset the evening before, to enjoy the remains of his kill. I now reasoned that he would come again when this day faded, and so decided to stop and wait for him; but on to Turkkila went the others to prepare a mighty supper. There I stood then and pondered, thought hard, holding my head, how best to await my visitor on the open clearing, where there wasn’t a single tree to climb. But ”better be smart than be quick”, I hit on a trick at last, a downright good plan. Quite near I saw a tarry stump, black and enormously big, its roots lifted into the air by the spring thaws, at least a yard high. I chopped off the middle root that stuck out downward to the right, pulled it clean out and opened up the hole a bit more. Into this I crawled, and thrusting out the muzzle of my gun towards the bloody field, settled myself to wait for Bruin’s coming, a stout castle over me. He came, waddling along from the plain, drove his teeth into the torn thigh of the dead stallion, and I prepared as carefully as I could to give him a dose of lead in the forehead. But damn, anyhow ! Just then the little brass strip on the stock of my gun made the weeniest clink against the tin button of my coat, and the bear’s sharp ear caught the tinkle at once. In a rage, he charged at me, but was met with a bang. Taking no notice he came on, shrieking on a fearful note. Then there was a crashing over my head: the roots crackled and the earth shook as the many-pronged stump rose up over me. And I, poor lad, thought my end had come, and only waited, gun in hand, when the monster’s open maw would yawn before me. But the hubbub ended suddenly and all was quiet, still as the grave, and there was no tussle between me and the bear as I had expected. I waited a moment yet, but at last I peeped through the sky-ward-pointing roots to see what was on the other side, and there lay the bear stone dead, the uprooted stump in its arms and blood flowing from its mighty chest into the earth. But hallelujah! thinks I, standing a free man again under the free sky. For the stump had been lifted real neatly from around me. Наконец вышли на широкую поляну и уже увидели на юге усадьбу Турккила, откуда мы отправились в этот трудный поход. И подошли мы к залитому кровью месту, где несколько дней назад медведь задрал жеребца. Хозяин Турккила показал нам его еще до охоты. Глядим мы на следы медвежьего пира, и я скоро приметил, что медведь еще совсем недавно, пожалуй накануне вечером, на заходе солнца, заглядывал сюда, чтобы полакомиться остатками добычи. Я смекнул, что он и сегодня на закате наведается сюда, и решил остаться, чтобы подкараулить его. А остальные пошли в Турк-килу готовить ужин. Вот стою я и думаю, голову ломаю, как мне встретить гостя, если на ровной поляне нет ни единого дерева, чтобы залезть на него. Но хитрости нам не занимать, и я нашел-таки способ, да еще какой! Поблизости я увидел смолистый пень, огромный и черный. Корни у него были подмыты вешними водами, на целый аршин приподнялись над землей. Я перерубил топором средний корень, тот, что идет прямо в землю, вытащил его и немного расширил ямку. Вполз я в нее, высунул ружье в сторону кровавой поляны и, прикрытый падежной крепостью, стал поджидать лесного гостя. Вот он вышел из чащобы и впился зубами в разодранную лопатку жеребца. Тут я решил осторожненько всыпать ему свинца в лоб. Но черт побери! Медный затыльник на ружейном прикладе чуть-чуть звякнул об оловянную пуговицу моей куртки, а у медведя слух острый, он сразу поймал этот звук. Как одержимый, бросился он на меня, но я встретил его выстрелом. А медведь знай себе бежит вперед со страшным ревом. Какой треск начался тут над моей головой!! Корни заскрипели, земля ходуном заходила, когда он сбросил с меня рогатый пень. Я уж подумал — настал мой последний час, и с ружьем в руке жду, когда передо мной покажется медвежья пасть. Но вдруг возня кончилась, и стало совсем тихо, будто в могиле. Так мне и не пришлось схватиться с медведем. Я подождал еще немножко, а потом сквозь торчавшие корни оглянулся назад. Там лежал мертвый медведь, с вывороченным пнем в лапах, а из груди кровь хлещет. «Вот так штука!» — подумал я, когда опять стоял вольным молодцом под вольным небом. Ведь пень-то с меня слетел чертовски быстро! 07024
Bottom
07025
Top
Juhani: ”Hell,” said Heskuun-Jaakko! ЮХАНИ: «Вот так-то!» — сказал Яакко Хэску. 07025
Bottom
07026
Top
Timo: The Seven Smiths take me ! ТИМО: Эх, забери тебя семь кузнецов! 07026
Bottom
07027
Top
Juhani: The funniest scrap on the face of the earth! ЮХАНИ: Самая ловкая проделка на всем белом свете! 07027
Bottom
07028
Top
Tuomas: A brave scrap, a manly scrap, both on Bruin’s side and yours! ТУОМАС: Славная проделка. Медведь был матерый, но и вы не дали маху! 07028
Bottom
07029
Top
Juhani: Oh you big black bull! ЮХАНИ: Ах ты, черный бык! 07029
Bottom
07030
Top
Timo: The devil! That’s all I can say. But what then? ТИМО: Дьявол! Больше тут ничего не скажешь. Ну, а потом что? 07030
Bottom
07031
Top
Tinder-Matti: Well, you can guess what happened then, can guess that the bang carried to Turkkila like from the bottom of a barrel and soon brought men on to the clearing like midges. And then a din and shouting arose as Bruin was carried to the house on a bending, dancing pole. There was a father of a bear for you: hanging from a rafter he darkened the big room at Turkkila like a mighty thundercloud does the sky. Such were that day’s doings, that day’s and that trip’s. And then we had a drink. МАТТИ ТРУТ: Что потом — ты и сам можешь догадаться. Выстрел донесся до Турккила, будто стрелял я на дне пустой бочки, и скоро люди облепили поляну, словно комары. А когда медведя притащили домой на длинном шесте, поднялся шум и гам. Здоровенный был зверюга! Когда его подвесили на жердь, в избе стало темно, точно от грозовой тучи на небе. На том и кончился этот день да и вся наша охота. А потом мы выпили. 07031
Bottom
07032
Top
Juhani: And celebrated a merry wake. ЮХАНИ: И обмыли богатую добычу? 07032
Bottom
07033
Top
Tinder-Matti: The wake began at Turkkila and ended at the Vicar’s, ended with greasy faced and filmy eyes. So it was, and those days have been and gone. But gladly an old man remembers the adventures of the days of his best manhood and gladly he speaks of them. МАТТИ ТРУТ: Вот, вот. В Турккила начали, а у пастора кончили, с пьяными рожамц и осоловевшими глазами. Вот как было! Но те дни давным-давно миновали. И я, старик, всегда охотно вспоминаю лучшую пору своей жизни и охотно о ней рассказываю, 07033
Bottom
07034
Top
Aapo: And right glad are we to hear them. ААПО: А мы охотно слушаем. 07034
Bottom
07035
Top
Juhani: Keep on telling them to dawn, and we’ll forget there’s sleep in the world. ЮХАНИ: Рассказывайте хоть до рассвета — мы и про сон забудем. 07035
Bottom
07036
Top
Tinder-Matti: Well, it’s time to start crawling off to my lair again; ay, it’s time. God watch over you, brothers! МАТТИ ТРУТ: Нет, нет. Мне в свою развалюху ковылять пора, да, да, пора. Оставайтесь с богом, братья! 07036
Bottom
07037
Top
Juhani: The Lord preserve you, honoured Matti. ЮХАНИ: С богом, уважаемый Матти! 07037
Bottom
07038
Top
Aapo: The best of health, and welcome to our hut always. ААПО: Будьте здоровы да почаще заглядывайте к нам! 07038
Bottom
07039
Top
Matti departed, axe on shoulder, to his little hut on the birch-clad leafy hill, far away from the village. But the brothers prepared for their nightly repose, for darkness already triumphed, and the failing light of evening shone sadly through the narrow window-holes of their cabin. But for long thoughts swarmed feverishly in their brains, driving away refreshing sleep. They pondered over Tinder-Matti’s tales of the deserts of the north, of the bewitched air of those places and the sorcerer’s arrows speeding hissing from every quarter of the dark night. And like to the sparkle of the arrows and the flaming of the guns, so flamed in their breasts a strange desire and eagerness. Above all was their lust whetted by the thought of the crane, that bird of wise and darting eye, whose austere cry echoes through the northern boglands; and to meet their thoughts came a breath of the pleasant warmth of feathered nests, a vision of gleaming eggs in nests hidden away in the bog-bilberry bushes. To hunt this long-necked prey and despoil its nests, for this the brothers now lusted. Powerfully the aweinspiring gloom of the northern bogs fired their imaginations. И Матти, с топором на плече, отправился в свою избушку на заросшем кустарником косогоре, поодаль ст деревни. А братья улеглись: надвигалась уже темнота, и в маленькие окошки едва пробивался слабый вечерний свет. Но долго еще в их головах витали горячие думы, отгонявшие бодрящий сон. Братья вспоминали рассказы Матти Трута о полярной тундре, о волшебном тумане и колдовских стрелах, которые с шипением рассекают ночную тьму. И, подобно этим огненным стрелам и вспышкам ружейных выстрелов, в сердцах их вспыхнули Необычные думы и желания. Больше всего их прельщал журавль, птица с умным взглядом, чей крик раздается на безбрежных северных топях. Братьям казалось, что они уже ощущают нежное тепло устланных пухом гнезд с яйцами, укрытых под кустиками голубики. Быть там, стрелять в этих красавцев с длинными шеями и опустошать их гнезда — вот чего жаждали теперь они. Торжественная суровость северных болот совсем заворожила их. 07039
Bottom
07040
Top
Longer than any other, Juhani lay awake in his bed. He pondered over the best way to arrange a hunting-trip in his own parish that would compare with the one newly related from the lands of darkness. He thought of Kourusuo Bog, where, although cranes there were none, there were plenty of speckly-feathered wild duck. And with the intermittent stops for a swig of the northern hunters haunting his mind with a strange fascination, he thought about the spirits that were to be had at Yiertola Manor. And so he finally built up in his mind a copy of the brave hunt of the north, and having decided to put it into effect the very next day, fell asleep at last; but in his sleep he battled long on Tinder-Matti’s mighty adventure. Once he started up dreaming from his couch, crying in a fearful voice: ”The glutton, the glutton! Seize the crane-necked devil!” To this shout the others, but half-awakened, answered with angry grunts from their bunks; soon, however, they were asleep again. But Juhani stared around him for long before he realized that he stood not on the misty plains of Lapland, between the bogs, on a grey neck of land, but on the peaceful gallery of his own home. Then his mind gradually cleared, he dropped on his bed again and slept undisturbed. But on the morrow, awakening he remembered his decision of the night and began at once to introduce the matter to the others. Дольше всех бодрствовал на своей постели Юхани, все размышлявший о том, как бы в родных местах устроить что-либо подобное только что рассказанной охоте на болотах Пиментолы. Он вспомнил о болоте Коурусуо, где, правда, не водилось журавлей, но зато было множество пестрых уток. Особенно его воображение возбуждали частые выпивки охотников-северян, и Юхани вспомнил, что водку можно раздобыть в имении Виэртола. Так в его голове и родилось некое подобие славной охоты северян, и, решив завтра же осуществить все на деле, он наконец заснул. Однако во сне он долго еще бродил по следам Матти Трута и раз даже вскочил с постели со страшным криком: «Росомаха, росомаха! Держите ее, чертовку!» Разбуженные криком братья сердито заворчали из своих углов, но скоро опять уснули. А Юхани долго озирался, прежде чем сообразил, что стоит вовсе не в лапландской тундре, не на узком косогоре среди болот, а на черном полке родной избы. Мало-помалу он пришел в себя и, снова опустившись на постель, крепко уснул. Однако, поднявшись утром, он вспомнил о ночном решении и принялся растолковывать его братьям. 07040
Bottom
07041
Top
Juhani: Brothers, listen to what I say and to what 1 want to impress on you. I have remembered a place that teems with game and marvel greatly that to this day we should have forgotten Kourusuo, where waterfowl swarm in the reeds and clear pools without count or number. Let us go and hunt there and we shall bring back wild duck by the sackful. ЮХАНИ: Послушайте, братцы, что я вам скажу и к чему хочу склонить ваши думы. Я вспомнил о славном местечке для охоты. Просто удивительно, что мы совсем забыли о болоте Коурусуо. Ведь там в зарослях и на светлых лесных озерках водится уйма болотной дичи. Махнем-ка туда на охоту — и уток у нас будет больше, чем щепок. 07041
Bottom
07042
Top
Tuomas: I’m with you. ТУОМАС: Я согласен с твоей затеей. 07042
Bottom
07043
Top
Timo: And willingly I. ТИМО: И я. 07043
Bottom
07044
Top
Eero: I too; and as we plod over the bog I shall fancy myself Little-Jussi on the Lapland marshes. I’m with you! ЭРО: Я тоже. Дай только добраться до Коурусуо, и я сразу стану Юсси Коротышкой на лапландских болотах. Пусть будет так! 07044
Bottom
07045
Top
Aapo: Neither will I oppose a plan that can bring us food for many days. ААПО: Перечить и я не стану, раз предвидится добыча на многие дни. 07045
Bottom
07046
Top
Juhani: We decide on the trip then. But it’s a fearful way to Kourusuo, a wolf’s league, and we shall be gone at least one night. Therefore, I believe a drink would do us no harm, camping under the naked sky. ЮХАНИ: Стало быть, решено. Но до Коурусуо путь далек, туда —• поистине волчья верста, и нам придется отправляться с ночевкой. А раз так, то, по-моему, было бы не худо там выпить, чтобы скоротать ночь под открытым небом. 07046
Bottom
07047
Top
Tuomas: There’s spirits at Viertola. ТУОМАС: В Виэртоле есть водка. 07047
Bottom
07048
Top
Juhani: Good spirits too. ЮХАНИ: И еще какая! 07048
Bottom
07049
Top
Tuomas: Seven spans, boys! ТУОМАС: Семь кварт, ребята! 07049
Bottom
07050
Top
Juhani: Right! a span each. ЮХАНИ: Верно! По кварте на брата. 07050
Bottom
07051
Top
Aapo: Maybe we’ll leave out the spirits, to which luckily for us we are unused. ААПО: А, может, отставим водку, благо мы к ней еще не привыкли. 07051
Bottom
07052
Top
Juhani: You have taken a dram now and then, both you and I. ЮХАНИ: Да ведь ты, так же как и я, кое-когда выпивал глоток-другой. 07052
Bottom
07053
Top
Eero: Grasp, Aapo, the childish hint of the man. Permit us to be able to say in our time: ”and then we had a drink”, when as grey-haired gaffers we relate the adventures of our youth to gaping children. Allow us to imagine that we are giving young gluttons a hot time in the north. ЭРО: Неужели ты, Аапо, не можешь понять его желания — ведь это все равно что детский кашель у взрослого мужчины! Ему хочется, чтобы и мы, когда седыми старичками будем рассказывать юнцам о своих славных делах, могли хоть разок сказать: «А потом мы выпили». Дай же и нам вообразить, будто мы заживо хватаем росомах на Севере. 07053
Bottom
07054
Top
Juhani: More nonsense! Isn’t it only right and just that a man should feed his carcass ? On this trip we shall often enough be treading bogs and squelching quagmires, and spending our nights wet through on beds of bear-moss. At such times a little gulp from a pocket-flask can do good, think I. It is best, therefore, that we shall not lack a drop of medicine in our bags when we set out. And now let Lauri-lad go to Viertola, our best fox-skin in his pouch; and spirits will soon be forthcoming. ЮХАНИ: Опять ехидничаешь? Разве человеку не положено о себе заботиться? Нам придется бродить по топям и трясинам, проспать ночь на мху, когда даже сухой ниточки на нас не будет. И, по-моему, в таком случае один глоточек из фляжки только на пользу. Так что не стоит отправляться без этого зелья в кошеле. Пусть-ка Лаури сходит в Виэртолу с лучшей лисьей шкурой — небось сразу найдется водка. 07054
Bottom
07055
Top
Lauri set off to bring spirits from Viertola, for a cordial on the wild-duck hunt on Kourusuo Bog. About five thousand paces from Impivaara, on land belonging to Viertola, lies this bog, wide, surrounded by sombre forests. Its surface, a favourite resort of wild duck, shows in succession clear-watered pools, high clusters of reeds and hummocky islets with dying pines. There the brothers had decided to march to harry the creaking wild duck, hoping for a rich booty. И Лаури отправился в Виэртолу за укрепляющим напитком для утиной охоты на Коурусуо. Это огромное, окруженное дремучими лесами болото лежит примерно в пяти тысячах шагов от Импиваары, на земле Виэртолы. Светлые лесные озерки там чередуются с высокими зарослями и кочковатыми островками, на которых растут чахлые сосны. Это излюбленные места уток. Вот сюда-то и задумали пойти братья в надежде на богатую добычу. 07055
Bottom
07056
Top
Lauri came from Viertola bringing sparkling spirits in a tin bottle, their father’s former hunting flask. But as well as spirits he brought important news from the forest which stirred the brothers’ minds to a still keener enthusiasm. He related that a bear had felled one of the best bulls in the Viertola herds, and even knew the site of the kill, which was north of Impivaara on Viertola ground, but near the Jukola forest boundary. Past this spot the brothers now laid their route, deciding not to set off until the day inclined to evening. In this way they might perhaps meet the bear, whose habit it is to return at sunset to enjoy the remains of his prey. So, at least, they hoped. And when a hearty dinner had been eaten and the afternoon declined, they departed on their hunt, heavily equipped: birch-bark knapsacks on their backs and stiff charges in their guns. Last came Lauri, leading the dogs on a leash and carrying in his pack the seven spans of spirits. He had been ordered to halt with the dogs about three hundred paces from the site of the kill, and was to release Killi and Kiiski on hearing shouts or the sound of firing. He acted accordingly, and stopped in time at the foot of a fir to await the outcome. The others approached nearer the spot where the bull had been felled and found the half-devoured carcass on bloodstained ground in a dark clump of spruce. Hiding themselves in a low but dense thicket of young firs within reasonable firing distance, they prepared to wait. Лаури вернулся из Виэртолы и принес в отцовской охотничьей фляге водки, прозрачной как хрусталь. Но, кроме водки, он принес из Метсолы важную весть, которая еще больше подзадорила братьев: Лаури рассказал, что медведь задрал лучшего в имении быка; он знал даже место, где это случилось, — к северу от Импиваары, в угодьях Виэртолы, недалеко от лесной межи Юколы. Братья решили пойти к Коурусуо мимо этого места и выйти из дому только вечером. Может быть, им повстречается медведь, который обычно на вечерней заре приходит лакомиться остатками добычи. На это они очень надеялись. Плотно пообедав, братья под вечер отправились в путь. Они были во всеоружии: за спиной у каждого кошель, а в ружьях крепкие заряды. Последним шел Лаури, с семыо квартами водки в кошеле, и вел на поводу собак. Он должен был остановиться с собаками в трехстах шагах от места медвежьего пиршества и, как только раздастся крик или выстрел, выпустить Килли и Кийски. Он так и сделал и, примостившись у ели, стал ждать. Остальные братья пошли туда, где был задран бык, и нашли на окровавленной земле, среди елей, наполовину съеденную тушу. Братья укрылись на расстоянии выстрела в низком, густом ельнике и стали караулить. 07056
Bottom
07057
Top
A fairly long spell passed. But at last a stealthy shuffling and the creak of twigs was heard from the meadow, and it became clear that their guest was approaching his feast. And so it turned out to be. Between the trees, softly and with caution, an unusually large bear drew near. But it seemed he scented danger; for grunting and turning his muzzle from side to side, he halted a long way from his victim. Long he hesitated, and he looked at last as though he was inclined to turn back, without approaching within gunshot of the men. In deepest silence the brothers waited in their thicket, until finally Timo, heedless of the others ’ forbidding gestures, began, creeping in a wide curve, to approach the ferocious beast. And then, thinking himself sufficiently close to the bear, he fired; but only the powder flashed in his pan and the charge in his barrel failed to ignite. Enraged, like a huge moss-covered stone, Bruin now charged at the man, who without delay threw himself down on his face, and remained there motionless. The brute sniffed at him, nosed and tugged, grunting and blowing angrily. In all likelihood Timo’s doom would have been sealed, if Juhani had not sped to his assistance, firing at the bear’s backbone. Lower he dared not aim, remembering his brother, who lay beneath the monster. But the bullet missed a vital spot at least, for in greater rage than ever the sprucewood’s king now rushed at Juhani, leaving Timo to sniff the soil. Then Juhani, his life at stake, turned the stock of his gun towards the brute’s open maw, and an awful struggle seemed imminent. But now Tuomas fired, sending fiery bullet into the animal’s thigh. Afraid, he too, for his brother, he was unable to aim at the head or breast, where a wound is more likely to prove mortal. Still, the brute now tasted lead in its system, and the blood streamed down its sturdy, rounded limb. Furious, screaming terribly, it flew at Tuomas, but met with so deadly a blow on its forehead from the stock of the man’s gun that, shaking its head, it was brought up in its charge. And so the combatants stood a while, defiantly facing each other. Время тянулось медленно. Наконец со стороны поляны послышались тихий топот и хруст сучьев, и братья поняли, что это гость идет на ужин. Так и оказалось. Осторожно и тихо из-за деревьев выходил необыкновенно большой медведь. Но он, видно, почуял опасность: кряхтя и ворочая мордой, он остановился далеко от своей жертвы. Долго топтался он на месте и* казалось вот-вот повернет обратно, так и не приблизившись к охотникам на ружейный выстрел. Братья сидели в ельнике, затаив дыхание. Но Тимо наконец не выдержал и, несмотря на знаки братьев, стал в обход подкрадываться к осторожному гостю. И вот, решив, что он уже достаточно приблизился к нему, Тимо выстрелил; порох, однако, вспыхнул только на полке, а заряд не воспламенился. Разъяренный медведь, словно огромный, обросший мхом камень, покатился на охотника, который-тотчас упал ничком на землю и лежал недвижно. Зверь с урчанием начал обнюхивать его, толкать и дергать за волосы. Не бывать бы Тимо в живых, если б на помощь не поспешил Юхани и не выстрелил медведю в спину. Иначе стрелять он не отважился, помня, что под хищником лежит брат. Но пуля, видно, не угодила в медведя или не причинила ему большого вреда: оставив Тимо валяться на земле, он с еще большей яростью бросился на Юхани. Тогда старший брат, защищая свою жизнь, размахнулся ружейным прикладом перед раскрытой пастью зверя, и готова была разразиться страшная схватка. Но теперь выстрелил Туомас и угодил в медвежью лапу. Он тоже боялся за брата и не посмел стрелять в голову или грудь, хотя зверь наверняка повалился бы замертво. Все же медведь почувствовал в себе свинец, и по его мясистому мохнатому боку потекла кровь. Рассвирепев, он с устрашающим ревом бросился на Туомаса, но получил от него такой удар в лоб ружейным прикладом, что замотал головой и остановился. С минуту враги, грозно поглядывая, стояли вплотную друг к другу. 07057
Bottom
07058
Top
Then the dogs rushed forward, approaching as swiftly and silently as two streaks of lightning, until, having reached the ruffled bear, a virulent din arose. Killi raged at the bear to its face, keeping, however, a few paces distant. Kiiski stormed in the rear, even daring, now and again, a hurried tweak at its woolly hindquarters. It leapt, however, swiftly aside whenever the forest’s pride, like a grey-black enormous haycock, turned round. Finally, after a few fruitless lunges at its tormentors, the bear fled, with the yelping hounds at its heels. Тут примчались собаки, быстро и неслышно, точно две молнии. Когда они подбежали.к хищнику, началась яростная возня. Килли заливался лаем у самой медвежьей морды, но все же держался на расстоянии нескольких шагов, А сзади наскакивал Кийски и иногда отваживался даже выхватить зубами клок медвежьей шерсти. Однако, как только медведь поворачивался к нему, Кийски быстро отскакивал в сторону. Наконец, после нескольких неудачных бросков, медведь пустился наутек, преследуемый собаками. 07058
Bottom
07059
Top
All this occurred with extreme rapidity and before the other brothers had arrived on the site of the conflict. Meanwhile Juhani and Tuomas quickly reloaded, hoping to catch up with the bear once more. Timo, too, gradually rose from the ground and stared around him a moment as though unaware where the north was, from where the wind then blew. Heatedly the others now scolded him for the foolhardiness that might easily have cost human lives and had perhaps spoiled the chase for good. Without answering a word, Timo sat on a hummock, opening up the touch-hole of his gun and chipping its flint sharper with the back of his knife. And soon they all stood ready to continue the hunt. Все это случилось так быстро, что остальные братья даже не подоспели к месту схватки. Юхани и Туомас немедля перезарядили ружья в надежде настигнуть медведя. Тимо тоже поднялся на ноги и с минуту недоуменно озирался вокруг, словно не понимая, где север и откуда дует ветер. Братья отчитали его за глупую отвагу, из-за которой не один из них мог поплатиться жизнью, да и охота, как видно, была испорчена вконец. Тимо, не проронив ни слова, сидел на кочке; он взвел курок и тупой стороной ножа постукивал по бойку, чтоб заострить его. Вскоре братья